Школа на краю империи (СИ)

Парни стриглись по-разному. Лидировали в хит-параде боксы и полубоксы, но встречалась экзотика. Например, стрижки маллет с аккуратными висками и отросшими на затылок прядями. Или знаменитый бун, именуемый «стилем самурая», у меня он всегда ассоциировался с рок-звёздами, не дожившими до тридцати. А вот и причёска Брюса Ли — не помню, как она называется. В городе я часто вижу нечто подобное.
Рядом с откидной крышкой люка я увидел несколько лавочек. Были и круговые скамейки, окольцевавшие наросты вытяжных шахт. Рядом с лавочками стояли открытые системы хранения наподобие наших каллаксов, в которые ребята складывали рюкзаки. Обувь размещалась в нижних ячейках.
Мы начали рассаживаться по коврикам.
Барский и его приятели оккупировали места в центре крыши. Первые ряды достались девчонкам. Мы с Ираклием, не сговариваясь, сели поближе к парапету, где дул приятный ветерок.
Учительница, строгая женщина лет сорока, прогуливалась по крыше, наблюдая за нашими приготовлениями. Я сразу отметил мягкую тигриную поступь. Женщина ходила босиком, наслаждаясь чуть шероховатой фактурой плит. Тёмно-синий ифу придавал облику наставницы некую... умиротворённость. Обманчивую умиротворённость, ведь перед собой я видел опытного бойца.
— Урок не резиновый! — прозвучал требовательный голос учительницы. — Поспешите.
— Марфа Денисовна, — шепнул мне на ухо Ираклий. — Так её зовут.
Киваю.
Полезно иметь такого помощника, как Ираклий.
— Она в клане? — уточнил я.
— Все учителя клановые, — пояснил мой товарищ. — В школу не берут людей со стороны.
Я опустился на голубую циновку. Льняной валик, классика жанра. Судя по ощущениям, наполнен гречишной лузгой. На такой штуковине даже йогой можно заниматься.
Усаживаюсь поудобнее.
Многие думают, что поза лотоса — это канон, без которого не обойтись. На самом деле, ключевые условия для релакса — прямой позвоночник, свободное дыхание и мышечная расслабуха. Поэтому я скрещиваю ноги по-турецки, распрямляю спину и начинаю спокойно дышать, отключившись от фонового шума.
— Не напрягайся, — Марфа Денисовна тронула плечо девушки справа от меня. — Расслабь мышцы.
Когда все успокоились, наставница заговорила. Речь Марфы Денисовны текла медленно и плавно, словно ручей в лесу.
— Мы с вами уже несколько недель осваиваем пятиминутные медитации. Вижу успехи отдельных учеников, но большинство забивает на домашнюю практику. Дорогие мои, это роковая ошибка. Вы рискуете остаться на нулевом уровне и вылететь из школы в конце года.
Пауза.
— Ключевые ошибки, — вновь заговорила наставница, остановившись в центре площадки. — Неправильная осанка и затруднённое дыхание. Распрямите спину. Темп дыхания должен быть привычным, не пытайтесь его менять. Располагайтесь с комфортом в удобной для себя позе, не пытайтесь изображать лотос любой ценой. Поочерёдно расслабляйте мышцы, отпускайте ненужные мысли.
— А какие считаются ненужными? — спросил кто-то.
— Все, — отрезала Марфа Денисовна. — Фантазии, воспоминания, внутренние диалоги и монологи. Пробуждённые в курсе, я сейчас объясняю основы потенциалам.
Прислушиваюсь к наставнице.
Пока ничего интересного. Только отвлекает от процесса...
— Мозг человека привык думать, это нормально, — заверила Марфа Денисовна. — На ближайших занятиях мы должны освоить искусство опустошения разума.
— Как мы узнаем, что получилось? — спросила девушка с афропричёской.
— Я — эмпат, — сообщила женщина в ифу. — Могу настроиться на каждого из вас. Эмоциональный фон человека, освоившего медитацию... хм... его несложно опознать. Так что завязываем с болтовнёй и приступаем к делу. Пятиминутная практика, две минуты чистой медитации. Я засеку время. Погнали.
Воцарилась тишина.
Я уже настроился на правильный лад, выровнял дыхание и почти успел расслабиться. Сидел я таким образом, чтобы видеть проплывающие в просвете между навесом и парапетом облака. Тёплый ветерок шевелил волосы. Для удобства я расстегнул пиджак и верхнюю пуговицу рубашки.
Время остановилось.
Одноклассники слились в аморфную биомассу, существование которой не играло особой роли. Ветер перебирал листочки карликовых деревьев, гудел в водостоках, растворял в себе утреннюю суету... В какой-то момент отступила даже усталость после погрузочно-разгрузочных работ.
  
Проскользнув мимо, учительница коснулась моего плеча ладонью. Краем глаза я отметил, что Марфа Денисовна тронула ещё с десяток учеников.
— Достаточно, — прозвучал ровный голос наставницы. — Треть класса показала приемлемый результат. Сейчас эти люди встанут и отправятся вслед за мной. Остальные могут завершить медитацию. Когда я вернусь, дам ещё немного теории.
Интересное кино.
Все, до кого дотронулась Марфа Денисовна, начали вставать со своих мест.
Я последовал их примеру.
Площадь крыши у гимназии была огромной — рекреационная зона под навесом не заняла даже половину крыла. Мы вышли за пределы всей этой зеленухи в кадках и оказались на ярко освещённой площадке. Солнце уже начало припекать, забираясь всё выше в зенит.
Здесь не было ничего. Даже плитки. Под ногами — чёрный рубероид. Босиком приятно ходить — ощущается тёплая, немного шероховатая поверхность.
Нас было девять человек.
Всех этих людей я видел впервые, за исключением Барского. Тот покосился на меня с лёгким пренебрежением. Демонстрация, ясен пень.
— Значит так, — сказала наставница. — Вы все неплохо либо безупречно справляетесь с задачей. При этом кое-кто уже пробудился. То, что я сейчас скажу — вам не интересно. Я хочу видеть только потенциалов.
Барский, пожав плечами, зашагал обратно. Вслед за ним направились симпатичная черноволосая девушка с каре, парень с причёской в стиле Брюса Ли и валькирия с хвостом длинных чёрных волос. Эта бросила на меня многозначительный взгляд хищницы, но ничего не сказала.
Осталось шестеро «нулей».
Включая меня.
— У вас есть неплохие шансы, — сообщила Марфа Денисовна, — при условии, что вы начнёте заниматься в более усиленном темпе. Прежде всего — не пропускать морфистику. Каждый сеанс важен, всё это работает в комплексе. Кроме того, я вас научу визуализировать энергетические каналы. Для этого отсядем в дальний угол площадки. Начиная со следующей недели я разделю всех учащихся на подгруппы. Следите за расписанием.
Мы переместились в закуток с разложенными по кругу циновками. Ещё один квадрат находился в центре условной окружности, там устроилась Марфа Денисовна.
Мест хватало.
Ученики уверенно расселись на циновках через одного и приготовились слушать лекцию. Три парня, две девушки. Одна симпатичная, с причудливо уложенными каштановыми волосами. Вторая невзрачная, но с цепким взглядом и хорошо натренированным телом. Парней я рассмотреть не успел — учительница заговорила.
— Во всех книгах написано, что каналы надо представлять строго определённым образом. Кто знает — каким?
Один из парней поднял руку.
— Слушаю, Вова.
Серьёзный тип. Короткая стрижка, острые черты лица, непроницаемость и сосредоточенность. Татуировки не видно, но мало ли, где она прячется...
— Невидимые трубки, оплетающие сосуды.
— Верно, — учительница наградила Вову снисходительным кивком. — Так вот, забудьте про это. Никто не видел эти каналы. На то они и энергетические. Даже вскрытие одарённого ничего не покажет. Каналы эфемерны, они являются частью нашей ауры. Точнее, они подпитывают ауру. Интенсивность циркуляции в них будет напрямую влиять на вашу силу.
— И что же нам представлять? — растерялась некрасивая девчонка.
— Что хотите, — улыбнулась Марфа Денисовна. — Я раньше думала, что каналы... ну, они как струи дождевой воды. Их очень легко нафантазировать, если вы хоть раз в жизни наблюдали за дождём. Заливающие стекло ручейки.
— А электрические провода годятся? — спросил второй парень. Этот был смуглым, почти чернокожим, его копна кучерявых волос была перехвачена на затылке чем-то наподобие кожаного ремешка.