Преследуемая тенью (ЛП)

Никто из нас не думал, что этот день наступит.
После автокатастрофы наша жизнь остановилась, и с тех пор я практически жила в больнице.
Такое ощущение, что меня освобождают из тюрьмы после вынесения пожизненного приговора.
Когда мы выходим из больницы и меня встречает яркое солнце, на глаза наворачиваются слезы.
Я больше никогда не буду воспринимать жизнь как должное. Каждый день будет особенным.
Счастливая улыбка кривит мои губы, когда мы подходим к папиному Мерседесу, а когда я открываю пассажирскую дверь и забираюсь внутрь, то чувствую облегчение прямо в своей душе.
Папа садится за руль, и, когда он заводит двигатель, в моей груди вспыхивает волнение.
— Я еду домой, — кричу я и, перегнувшись через центральную консоль, обнимаю папу за плечи.
Он гладит меня по спине и смеется. — Не могу дождаться, когда ты приготовишь мне что-нибудь поесть.
Отстраняясь, я говорю: — Мы должны заехать в магазин, чтобы я могла купить свежие ингредиенты. Я наготовлю столько еды, что всю следующую неделю ты будешь только есть.
Папа направляет Мерседес прочь от больницы, и мои глаза впиваются в каждую машину и каждого человека на дороге. Я смотрю на здания и деревья.
Все выглядит совершенно новым, как будто я вижу это впервые.
Листва на деревьях зеленее, а все остальные цвета выглядят ярче, чем я помню.
Когда мы добираемся до нашего района, меня охватывает новая волна облегчения.
Я буду жить.
Я найду работу в пятизвездочном ресторане.
Я буду создавать свои собственные блюда.
Я выйду замуж, и папа поведет меня к алтарю.
Щеки болят от улыбки, и когда папа паркует машину у магазина, мое тело вибрирует от силы и энергии.
Схватив тележку у входа, я иду по проходу за проходом, чтобы запастись всем необходимым.
— Мы можем остановиться, чтобы купить немного мяса и рыбы? — спрашиваю я, перебирая овощи в поисках самых свежих.
— Дорогая, считай, что я твой шофер. Мы можем поехать туда, куда ты захочешь, — говорит папа.
Я улыбаюсь ему, когда кладу в тележку пучок моркови. — Ты самый лучший.
— Никогда не забывай об этом, — поддразнивает он меня.
— Ни за что.
Когда я набрала все, о чем только могла подумать, мы направились к кассе. Прежде чем я начинаю сканировать покупки, папа говорит: — Я не хочу, чтобы ты переусердствовала. Давай я сам об этом позабочусь.
Наблюдая за тем, как папа сканирует товар за товаром, я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.
Самое страшное наконец-то позади, и я снова могу дышать.
Я могу надеяться и мечтать.
Я могу жить.
— Что ты хочешь сегодня поесть? — спрашиваю я.
— Что угодно, милая.
— Как насчет бараньего филе с чесноком и шалфеем, запеченным с картофелем? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за папиным лицом.
Его улыбка на мгновение дрогнула, а затем снова засияла. — Любимое блюдо мамы. Думаю, это подходящее блюдо для сегодняшнего дня.
Выйдя из магазина, мы заходим в мясную лавку, которую я люблю, прежде чем отправиться домой.
Когда я вхожу в дом моей семьи, меня словно окутывает любовь миллиона воспоминаний. Кажется, что мама в любой момент спустится по парадной лестнице и отругает нас за то, что мы пошли в магазин без нее.
Или ее смех раздастся где-то в доме.
— Боже мой! — кричит Луиза, наша экономка, слева от меня. — Вы дома!
Она работает у нас с тех пор, как я училась в начальной школе, так что она практически член нашей семьи.
Она подходит и нежно обнимает меня, а затем говорит: — Я так счастлива.
— Как и я, — пробормотал папа. — Луиза, принеси, пожалуйста, сумки из машины.
— Конечно, мистер Дэвис. — Она похлопывает меня по руке. — Устраивайся в постели. Я принесу тебе чашку чая.
Я издала стон. — Я не пойду в постель.
— Тебе нужно отдохнуть, милая, — говорит папа.
— Я отдохну в гостиной, — соглашаюсь я. — Я провела месяцы в кровати.
— Хорошо. Если только ты не будешь долго стоять на ногах.
Я игриво хмурю брови. — Доктор Бенталл сказал, что двигаться полезно. Это способствует заживлению.
 
— Да, но я тебя знаю. Если я дам тебе хоть полшанса, ты будешь стоять на кухне и готовить следующие три дня.
Я наморщила нос и притворно надулась, идя в сторону гостиной. — Я отдохну два часа, но потом буду готовить еду.
— Послушай своего отца, Скайлер. Мы не хотим, чтобы ты возвращалась в больницу, — укоряет меня Луиза.
— Я обещаю, что буду много отдыхать, но я также хочу вернуться к готовке. Мне нужно много практиковаться, прежде чем я смогу вернуться на работу.
— Ты собираешься вернуться на работу? — спрашивает папа, следуя за мной.
— В конце концов. Доктор Бенталл сказал, что я смогу вернуться к работе через три месяца.
Я сажусь на диван, который стал моим, и беру пульт от телевизора. Лежа, я подкладываю под голову одну из брошенных подушек.
Одарив папу милой улыбкой, я говорю: — Я не буду переутомляться. Обещаю.
— Хорошо.
— Можешь принести подушку из моей спальни? — спрашиваю я, включая телевизор.
— Конечно. Может, мне принести и твое одеяло?
Я показываю на плед, наброшенный на спинку дивана. — Я воспользуюсь этим, если мне будет холодно.
Папа смотрит на меня с минуту, прежде чем уйти за подушкой.
Я слышу, как Луиза несет покупки на кухню, а затем слышу знакомые звуки в доме.
Я скучала по этому.
С помощью пульта дистанционного управления я прокручиваю свою подборку кулинарных видеороликов и нажимаю «воспроизвести».
Папа возвращается в гостиную с моей подушкой, и, когда он кладет ее мне под голову, я прижимаюсь к ней.
— Могу я принести тебе что-нибудь еще? — спрашивает папа.
— Нет, спасибо. — Мои глаза отрываются от экрана телевизора и устремляются на него. — Ты сегодня пойдешь в офис?
Он качает головой. — На этой неделе я работаю из дома. — Когда он направляется к двери, он добавляет: — Я проверю тебя позже.
— Хорошо.
Я снова переключаю внимание на шоу и смотрю, как шеф-повар натирает филе специями.
Еще до того, как мясо попадает на сковороду, мои глаза закрываются.
Глава 8
Ренцо
Гнев подобен раку. Он распространяется и уничтожает все на своем пути.
Я в четвертый раз бью битой по бедру этого ублюдка, и он воет от боли.
Выдав себя за покупателя, Дарио назначил встречу с этим парнем. Именно он продал информацию о Джулио в банке крови.
— Кому, блять, ты продал информацию? — кричу я, не в силах сдержать ярость, и бью битой по его пояснице.
— Пожалуйста, — умоляет он сквозь сопли и слезы. — Не убивайте меня.
Мы раздели его до нижнего белья, его тело покрыто синяками и кровью.
Охваченный белой дымкой гнева, я избиваю его до потери дыхания, а он хнычет у моих ног.
Мое тело вибрирует от разрушительных эмоций, а мой голос чертовски холоден, когда я спрашиваю: — Кому ты продал информацию?
— У меня есть только... электронное письмо, — хнычет он. — Я никогда... не видел этого человека.
— Открой нам это электронное письмо, — требую я.
Он поднимает голову и пытается отползти от меня на пару футов. — Оно у меня в телефоне.
Мой взгляд перебегает на Эмилио, который быстро роется в одежде мужчины. Найдя мобильный телефон, он приносит его мне.
Пароля нет, и, зайдя в электронную почту, я спрашиваю: — Какая почта?
— Та, которая от ноль-три-шесть-снап, — быстро отвечает он, и ужас дрожит в его голосе.
Найдя его, я пересылаю письмо Дарио с просьбой отследить его.
Я бросаю устройство обратно Эмилио, а затем смотрю на ублюдка на полу. С ненавистью, бушующей в моей груди, я снова и снова обрушиваю биту на ублюдка, пока не убеждаюсь, что он мертв.