Преследуемая тенью (ЛП)

Скайлер удивляет меня, пробормотав: — Все в порядке, папочка. Иди домой.
Я наклоняю голову и смотрю на Харлана, впитывая каждую секунду его боли. — Я не буду повторяться, — предупреждаю я его.
— Иди, папа! Пожалуйста, — умоляет его Скайлер. — Просто уходи.
— Карло, проследи, чтобы мистер Дэвис забрал свой телефон и бумажник, — приказываю я, отпуская Скайлер. Повернувшись, я иду к дверному проему. — Тебе лучше следовать за мной, topolina.
— Пока, папочка. Я люблю тебя, — быстро говорит она, прежде чем я слышу ее торопливые шаги позади себя.
— Скайлер! — кричит Харлан, прежде чем раздается его хрип.
Карло, вероятно, заткнул его ударом.
Когда я спускаюсь по ступенькам, Скайлер все еще позади меня.
Эта женщина удивила меня, но, опять же, она пытается спасти жизнь своего отца.
На что мы только не идем ради любви.
Я заглядываю в офис и говорю: — Я еду домой. Дай мне знать, когда найдешь Кастелланоса.
Элио переводит взгляд со Скайлер на меня, а потом говорит: — Поспи.
Посмотрев направо, я вижу Бьянку, разговаривающую с Антонио, и направляюсь к ним. Как только Бьянка замечает меня, ее позвоночник напрягается, и она опускает глаза.
Остановившись возле кузенов, я говорю: — Бьянка, теперь ты будешь работать в нашей клинике. Тебе будут хорошо платить.
— Спасибо, мистер Торризи.
Мой взгляд переходит на Антонио. — Приведи завтра Бьянку ко мне, чтобы она провела осмотр Скайлер.
— Да, босс.
Покончив с этим, я иду к выходу и киваю Винченцо и Фабрицио, давая понять, что мы уходим.
Фабрицио ставит свою чашку с кофе на один из столиков, и оба моих мужчины бросают на Скайлер настороженные взгляды, пока идут к месту, где припаркован Бентли.
Когда Винченцо открывает заднюю дверь, я отхожу в сторону и жестом приглашаю Скайлер сесть.
Она оглядывается через плечо, вероятно, надеясь увидеть отца в последний раз. Она забирается внутрь, и я следую за ней, прижимаясь всем телом к другой двери в попытке оставить между нами хоть какое-то расстояние.
— Куда, босс? — спрашивает Фабрицио.
— Домой.
Скайлер отворачивается от меня и смотрит в окно, пока мы отъезжаем от склада.
Я слышу ее дрожащий вздох и понимаю, что она беззвучно плачет.
Я передергиваю плечами, чтобы снять напряжение в шее, и смотрю в свое собственное окно.
Мой телефон начинает вибрировать, и когда я достаю его из кармана, то вижу имя Франко.
— Доброе утро, — бормочу я, измученный долгой ночью.
— Как ты держишься?
Я закрываю глаза и вздыхаю. — Я в порядке. Как семья? Выспался?
Франко хихикает. — Напомни мне еще раз, что такое сон? Только мы уложили одного, как тут же начинает суетиться другой. Я собираюсь нанять группу нянь.
— А почему бы и нет?
— Саманта не хочет. И, честно говоря, я не собираюсь доверять своих детей незнакомке.
— Дарио как раз скучно. Тебе стоит попросить его посидеть с детьми, чтобы ты мог немного отдохнуть.
По линии раздается смех. — Ад замерзнет. Каждый раз, когда он приходит, он смотрит на тройняшек, как на бомбу, которая вот-вот взорвется. Он их до усрачки боится.
Я хихикаю, а потом говорю: — Я найду время, чтобы навестить тебя в выходные.
— Тебе лучше, иначе я приеду к тебе с тройняшками, и ты сможешь посидеть с ними, пока я буду дремать в одной из гостевых комнат.
— Не смей. — Мои глаза перебегают на Скайлер, которая быстро отворачивает лицо. — У меня гость. Не приводи ко мне детей.
— Какой гость?
Я поднимаю руку и провожу ладонью по лицу, прежде чем ответить: — Женщина, которая получила почку Джулио.
— Господи, Ренцо, — огрызается Франко. — Ты ведешь ее в свой пентхаус? Зачем?
— Я скажу тебе, когда увижу тебя, — говорю я, не желая, чтобы Скайлер слышала эту часть нашего разговора.
— Хорошо. Будь осторожен.
— Буду. — Завершив разговор, я убираю устройство обратно в карман.
Несколько минут спустя Фабрицио паркует Бентли в указанном месте, и я открываю дверь. Вылезая наружу, я рявкаю: — Пойдем, topolina.
Скайлер колеблется, прежде чем выйти, и на полпути к лифту останавливается.
 
Я нажимаю на кнопку, а когда двери открываются, сканирую карточку-ключ и приказываю: — Винченцо, пристрели ее, если она не окажется в лифте, когда двери закроются.
— Да, босс.
Скайлер спешит внутрь и обхватывает себя руками.
Пока мы поднимаемся на верхний этаж, между нами царит тишина, а когда двери открываются, я прохожу в гостиную и беру в руки пульт. Включаю телевизор, и на экране появляются все прямые трансляции с камер в доме Дэвисов.
Экономка на кухне, но Харлана не видно. Вытащив телефон, я набираю номер Карло.
— Да, босс? — отвечает он еще до третьего гудка.
— Где он?
— Нам пришлось его немного приструнить. Мы в пяти минутах от дома.
— Он получил предупреждение?
— Да, босс.
— Хорошо.
Я заканчиваю разговор и, пока жду Харлана привезут домой, смотрю на Скайлер, которая с ужасом смотрит в телевизор.
— Добро пожаловать в твой новый дом, — говорю я, и мой тон не предвещает ничего хорошего.
Ее глаза метнулись к моему лицу. — Это место никогда не станет моим домом.
Я мрачно усмехаюсь. — Это мы еще посмотрим.
Глава 18
Скайлер
Ни хрена себе.
Камера показывает мою спальню.
У меня пересохло во рту при мысли о том, что Ренцо, вероятно, наблюдал за тем, как я одеваюсь.
Видел ли он меня голой?
Черт.
Мой страх закручивается в спираль, пока вопрос держится на кончике моего языка.
Когда Ренцо бросает пульт на журнальный столик и снимает пиджак, у меня вырывается вопрос: — Ты смотрел, как я одеваюсь?
Его взгляд на секунду останавливается на мне, затем он небрежно достает телефон из внутреннего кармана и перекидывает пиджак на спинку дивана.
Он кладет устройство рядом с пультом и только после этого снова смотрит на меня. Я не могу уловить его выражение лица, но чем дольше он смотрит на меня, тем быстрее бьется мое сердце.
Его взгляд проходит по моему телу и останавливается на голых ногах, на которых все еще остаются капельки засохшей крови.
Наконец его губы приоткрываются, и он говорит: — Полагаю, мы должны принести тебе что-нибудь чистое.
Он не отвечает на мой вопрос. Это должно означать, что он видел меня голой. Верно?
Он снова берет телефон и набирает номер. Через минуту он говорит: — Пока ты отвозишь Дэвиса, собери одежду и туалетные принадлежности Скайлер и привези их ко мне.
Он завершает разговор, и его глаза снова устремляются на экран телевизора.
— Ты мне не ответил, — шепчу я, сердце замирает в горле, а руки сжимаются в кулаки.
Я наблюдаю, как уголок его рта приподнимается, а взгляд по-прежнему прикован к экрану. — Ммх... разве ты не хотела бы знать.
Мои брови сходятся вместе, и в тот момент, когда я начинаю чувствовать себя совершенно оскорбленной, его глаза встречаются с моими. Он наклоняет голову, наблюдая за моей реакцией, как будто она его завораживает.
Подняв руки, я крепко обхватываю ими талию и сжимаю плечи, опуская взгляд на сверкающую плитку под ногами.
— Нет. У меня нет желания видеть тебя голой.
Я перевожу взгляд на него, и меня пронзает сильное облегчение. Это значит, что он не будет навязываться мне.
Слава Богу.
Я оглядываю гостиную, оформленную в светло-серых и кремовых тонах. Через стильную стеклянную перегородку открывается вид на оборудованную по последнему слову техники кухню и столовую.
Этот пентхаус, должно быть, стоит в десять раз дороже нашего особняка, учитывая, что он находится на Манхэттене.
Мое внимание привлекает экран телевизора, и когда я вижу, как отца силой вталкивают в фойе нашего дома, моя рука взлетает вверх, чтобы прикрыть рот.