Собиратель земель (СИ)

— Мне нужно, чтобы Ростислав долго не возвращался во Владимир. Сможешь так сделать? — без прелюдий спросил я.
Стоян задумался. Он прекрасно понял, что именно я от него хочу. Нужно замедлить князя, чтобы он растерялся, а лучше, так и вовсе завернул свое войско. Как это сделать? Способов много. Можно отравить водоемы и вызвать целые эпидемии, можно жечь поля, чтобы не было чем подкармливать коней, устраивать диверсии в лагере противника. Ну, и главное — атаки с отскоками. Комариные укусы, чтобы шальная собака нервничала и бегала бы за своим хвостом.
Приходили сведения, что великий князь Изяслав собирает свою дружину, призывает вассалов полноценно выполнить обязательства перед сюзереном. И не важно, что таких слов на Руси нет, явления же присутствуют. Казалось, новости позитивные, даже отличные. Значит натиск на Великий Новгород состоится и Ростиславу будет уже точно не до Владимира или Братства.
Вот только дело похода на Новгород забуксовало. Сначала, видимо, распутица помешала, потом, вероятно, сыграло свою роль головотяпство, как извечная русская традиция. Или здесь хитрый расчет? Но по самым позитивным прогнозам войско киевского князя, сейчас концентрирующееся в районе Смоленска, соберется не ранее, чем через полтора месяца. Если только Изяслав Мстиславович решит дождаться всех князей, кого пригласил в поход на Новгород.
Я послал к великому князю вестового, чтобы тот, если все же имеет желание помочь мне, прислал свое войско именно сейчас. Но, пока не понятна позиция Изяслава. Его люди у меня в войске есть, но их мало.
— Я смогу сделать то, что ты просишь. Нужно только время, чтобы подготовиться. И дозволь взять с собой три сотни лучших половцев, — после некоторой паузы отвечал Стоян.
— Действуй! — сказал я, думая кого назначить командиром у половцев.
Аепа сам не пришел, прислал три тысячи своих воинов мне в помощь. Немало, вот только большинство из этих бойцов не пригодны, к сожалению, к штурмовым действиям.
Я провел глазами Стояна и сам пошел к своему шатру. Нужно позавтракать, а уже после принимать самое непосредственное участие в подготовке к штурму и в дальнейшей подготовке к подрыву стены. Вот только завтрак не особо лез в горло. И не потому, что это была уже опостылевшая овсяная каша с вареными яйцами, это еще можно пережить. А почему?
— Что? Заболел? — удивленно озвучил я мысли в слух.
И, как только я догадался, откуда хандра, почему ломит кости, бросает в озноб, сразу чуть ли не пошатнулся от слабости. В прошлой жизни, когда даже понимал, что заболеваю простудными или вирус подхватил, что случалось редко, но метко, с большими температурами, не брал в руки градусник, так как знал, если увижу, что у меня больше, чем тридцать семь, то сразу же расклеюсь. Вот и сейчас гнал мысли о болезни прочь, но не особо получалось.
Я еще не болел в этой жизни, так что думал, что эта участь меня обойдет стороной. Но, нет. Отсюда и вполне теплая погода кажется промозглой. И солнце не греет.
— Идем к учебной стене! — сказал я, выйдя из шатра.
Как же хотелось поболеть! Прочувствовать постельный режим, выпить молока с медом. А еще все вокруг тебя носятся, бульончики варят, охают и ахают, с ложечки кормят. Точно! Как только решу насущные проблемы, да встречусь с женой, обязательно поболею.
А пока, несмотря ни на что, необходимо работать, ну, или «торговать лицом». Это же важно, чтобы военачальника видели воины, что он полон сил и решимости. Вот я и показывал, что сил много, хотя их практически не было, а решимость… Ее было больше, чем сил. Я принял решение штурмовать Владимир, к тому и готовились.
Вспомнив некоторые примеры из истории, я приказал построить сто метров, пусть не точной копии, но похожей на ту стену, которая окружала стольный град Владимирского княжества. И теперь и днем, и даже ночью, если только воины отдыхают в светлое время суток, идут тренировки.
Мы и ранее отрабатывали штурмовые действия, хотя, это стоит признать, недостаточно времени уделяли отработке подобных навыков. Теперь уже пятый день наверстываем упущенное. И есть успехи, на самом деле. Прав был когда-то Александр Васильевич Суворов, который перед штурмом Измаила организовал тренировки на выстроенной тренировочной стене. Там он гонял и днем и ночью будущих штурмовиков и взял, казалось, неприступную крепость. Вот и я хочу взять Владимир.
  
Кроме того, постепенно, но пристреливались наши камнеметы. Осадные орудия теперь оправляли камни кучно и чаще всего прямо поверх стены. Так что появлялись шансы очистить целые пространства, чтобы туда хлынули мои воины.
— Готовы? — спросил я у Алексея, которому, исходя из его немалого опыта боевых действий, доверил контроль над подготовкой к штурму.
— Моя смена отработала все упражнения и заготовила все необходимое, лестниц вдвое больше нужного, — рапортовал родственник.
Алексей посмотрел на меня пристально, нахмурил брови.
— Прихворал, воевода? — спросил он.
— То не важно, — отмахнулся я. — Корзины отрабатываете?
— А как же! Ох и горазд же ты на выдумки разные! — весело сказал Алексей.
Это хорошо, что отрабатывают «корзины», интересная вышла конструкция, должна помочь при взятии крепости. Этим термином я назвал толлеон, приспособление, которое при осадах использовали еще в древнеримские времена, о котором не должны были забыть и в Средние века.
Сущность механизма заключается в том, что на одном конце рычага были веревки и еще одна корзина, чтобы туда наложить груз из камней. С другого конца, вторая корзина, а в ней лучники или иные воины. В нашем случае, все же лучники, частью арбалетчики.
— Завтра начинаем приступы. Твоя смена первая, — сказал я, и настроение Алексея несколько поубавило радости и веселья.
— Понял тебя! Дозволь идти к ратникам, нужно еще отработать некоторые приемы, — произнес тысяцкий, я лишь махнул рукой, разрешая.
Першило и даже болело горло, хотел поберечь его и меньше разговаривать.
После я пошел к розмыслам, проследить, как у них идет работа, тем более, что они вели учет по заготовкам лестниц, мостков и других нужных конструкций. Тут были пять мастеров, а также целая сотня ратников. Вот они на постоянной основе и занимались строительством механизмов. Выделение отдельной розмысловой сотни оправдано. Ратники наторели в строительстве осадных сооружений настолько, что простые пороки клепают походя, для разминки. А мастера уже сами, без моей подсказки, несколько усовершенствований придумали.
Была бы возможность закидать весь город камнями, сделал бы это уже вчера, так как катапульт хватает с избытком. Но там много условно гражданских и Карачун не хочет их выпускать, он использует и рабский труд владимирцев и просто, как элемент шантажа, подставляя горожан под наши камни и огонь.
Карачун вовсе не желает со мной разговаривать. Один раз мы встретились, так положено пере сражением, посмотрели друг на друга, перекинулись дежурными фразами, разъехались. Я предложил сдаться, даже денег предлагал за сдачу, но воевода Ростислава Юрьевича, прогнозируемо, отказался.
Я собрал про него некоторую информацию, нужно же знать, кто твой враг, чтобы сыграть на слабостях противника. Так вот, Карачун не предаст Ростислава Юрьевича, он по трупам пойдет и не станет так, как я сегодня, сомневаться. Чего стоит то, что он приказывал выгонять людей из укрытий, когда мы впервые обстреливали город и его укрепления. Психолог хренов, наверное, посчитал, что несколько десятков жизней владимирцев от наших камней и огня заставит меня уйти. Не заставят, но теперь мы метаем камни аккуратнее и только в стену.
Я проехался вокруг Владимира, везде, где нужно, там показался перед людьми, а после поехал болеть. Действительно, становилось все хуже, необходим был отдых и какого малинового взвара выпить, молока с медом. Есть у меня почти полсотни травников, скорееопять же ратников, обученных одним травником. Пусть они и лечат меня.
Утро выдалось еще более сложным. Глаза от конъюнктивита заплыли и не разлипались, вся одежда была мокрющей, потому, как только несколько часов назад удалось-таки какими-то травами сбить температуруи я стал неимоверно сильно потеть. Словно гудок паровоза звенело в голове. И даже в таком состоянии я должен был выехать на исходные позиции и дать отмашку к началу штурма.