Падение в пропасть (СИ)

— Зачем, Кирин? — ныла Вивиан. — Вот не терпится тебе на ночь глядя всем этим заниматься!
— Морбо осадил Челефи, — покосился я на неё, — может, уже взял. Ситуация сейчас такая, что война идёт не только там, — махнул рукой, — где-то в вольных городах. Но и тут, прямо у нас под боком. Давай не будем давать местной власти лишнюю причину обвинить нас в том, что мы ренегаты.
— Так-то он прав, — согласился Каратон.
— А мы с тобой и правда беглые, да, рыжая? — хохотнул Констон.
— И чего тут весёлого? — фыркнул Ресмон. — Легенду хоть выучили?
— Ого, какое ты слово запомнил, — ядовито ответил кашмирец. — Может, скоро научишься читать?
Негромко переругиваясь, группа двигалась за парочкой направляющих, которых выделил сержант. Вскоре нашу компанию передали в распоряжение старшего офицера Найфе. Тот, выслушав их, глухо выругался, а потом принялся расспрашивать нас о ситуации в Морбо. Понять его было можно: более-менее адекватных сведений оттуда взять ему было неоткуда. Вышестоящие, которые реально имели какую-то информацию, попросту отмалчивались, а нижестоящие и сами были не в курсе. Рассказали, чего уж, правда предварительно напомнив, что данные устарели на пять дней.
По итогу офицер составил короткий рапорт, который завтра, с самого утра, пойдёт на стол его начальнику, а там, по словам Найфе, нас передадут чиновникам, которые оформят «подкрепление» согласно бумагам и направят нас дальше.
— Поездом, — ответил он на мой вопрос и улыбнулся, заметив промелькнувшее облегчение. — Самый быстрый и надёжный путь в вашей ситуации. А вот пустыню уже придётся проходить караваном. Железных дорог там, увы, пока ещё не построено. Хотя император, благослови его Хорес, уже несколько лет ведёт работы по исправлению ситуации.
Про это я в курсе. Дэсарандес задумал изменить климат этого региона. В принципе, это было возможно, если провести вдоль её территории должное количество рек. Не зря ведь на их берегах всё цветёт зеленью? И вокруг оазисов тоже? Логика понятна и разумна, а значит, всё упирается лишь в сам факт создания каналов, которыми занимались целые легионы архитекторов, строителей и колдунов. Как я слышал, на стройку направляли почти всех магов Сизиана и подобное изменилось лишь с началом войны.
Думаю, после её завершения всё вернётся на круги своя…
Поблагодарив Найфе, направились занимать временно выделенные койки. Даже не было распределения по полу — всех направили в общую казарму, лишь уведомив сержанта, который индифферентно пожал плечами, лениво покосившись на нашу группу. Даже девушки не вызвали у него какой-то реакции. Похоже, у мужика был напряжённый день.
Однако под утро, едва продрав глаза, столкнулись с уже менее дружелюбной группой людей, которые… пришли задержать нас, как дезертиров. Вот те на!
У подошедшего отряда, которые, как оказалось, профессионально занимались ловлей беглых магов, имелись защищающие от неё амулеты, но сопротивляться никто из нас и не думал. Напротив, даже особых возмущений не было, хоть Каратон и признал, что это один из самых неприятных сценариев, которые он себе воображал. Я же, напротив, ещё вчера увидев полную злобы морду Матоса, подозревал, что старый хер может провернуть нечто подобное. Почему-то я был на все сто процентов уверен: это по его доносу мы столкнулись с этой командой.
И хоть офицер, возглавляющий группу охотников на магов, признал логику моих слов о том, что беглые маги не стали бы приходить к страже, тем более, что Найфе, который тоже довольно оперативно прибежал разбираться с ситуацией, всё подтвердил, показав записанный вчера и ещё не отправленный рапорт, нас всё равно задержали «до выяснения обстоятельств».
Мыслей о побеге не было. То есть, были конечно, но сразу становилось понятно: это не подходящий вариант. Уже объяснял почему — бежать некуда. Жизнь ренегата — это или жизнь под чьим-то покровительством, кто прикрывал бы беглеца, используя его в своих целях, либо бесконечный бег от имперских ищеек, который всё равно закончится смертью колдуна. Иногда естественной, куда чаще — в бою против сил Империи. Так зачем тогда бежать? Проще работать на собственную страну и получать за это полагающиеся дивиденды. Пусть большинство обычных людей низшего класса считают колдунов нечистыми и прoклятыми (потому и сдают смутьянов страже при первой же возможности), это не мешает им пользоваться плодами наших усилий. В общем, проще было мирно разобраться с проблемой, а дальше уже продолжить собственный путь.
 
Благо, что я и правда никогда всерьёз не думал о побеге и «шикарной свободной жизни», всегда находя принцип службы достаточно справедливым. Маг — работает, взамен получает к себе положительное отношение от власть имущих, пусть и не на высшем, но вполне себе достаточном уровне. Имею в виду тех, кто занимается нашим контролем: гильдии, аристократы, военные. Никто из них не имеет к колдунам и доли негатива, напротив, стараясь заполучить волшебников в свои ряды в как можно большем количестве. Вот и получается простой и честный обмен: достойная (по меркам крестьян, так и вовсе крайне успешная) жизнь, взамен на труд самого мага.
К счастью, мои ребята не стали показывать норов, так что повязали нас достаточно мирно.
Дальше дело пошло куда как хуже. В тюрьму нас передали как «беглых», не объясняя подробностей, не озвучивая, что это «вроде бы беглые» и всё такое. Из-за этого, как понимаю, и началось то, что вызвало у меня поток плохо структурированного, но очень горячего гнева, быстро перерастающего в ярость и ненависть.
Сковали руки нам всем ещё при аресте. Тут всё правильно, ренегатам не стоит давать шанс на повторный побег. Но если по пути с нами обращались достаточно нормально, просто отконвоировав в место последующего ожидания и временного заключения, то в тюрьме, первое, что сделали, так это забрали все вещи, включая одежду (рунную между прочим!), заставив переодеться в грязные, вылинялые робы. Ради этого даже снимали кандалы, но опять-таки, каждый из присутствующих стражей обладал антимагическим амулетом. Следом тюремщики приступили к качественному и хорошему избиению, за то, что «предали Империю и Дэсарандеса». Действовали последовательно, каждого бодро хватали и разводили по отдельным комнатам. Били больно, но ничего не ломали и до кровавой блевоты не доводили. Процесс, похоже, был хорошо отработан. Попытки как-то объяснить ситуацию сделали лишь хуже. Кажется, эти люди не впервой слышат отговорки.
Единственное, что с какой-то стороны позволило мне удержать себя в руках и хоть немного контролировать как себя, так и происходящее — богатый опыт Третьей магической. Умелое и с какой-то стороны аккуратное избиение — это не беспорядочные побои, которые ломали кости и отбивали внутренности! Подобное можно назвать искусством… Можно, если умудриться отстраниться от происходящего, с чем у меня, сука, возникли некоторые проблемы!
По дороге в камеру — часть пути меня тупо тащили на цепях, ведь ноги не держали, — услышал слова старшего надзирателя, который запретил насиловать девчонок, сказав: «Это маги, а не подзаборная шелупонь! Хочешь потом перед Обрином отвечать, если девка вскроется в камере⁈»
С какой-то стороны это меня успокоило, а с другой очень напрягло. Впрочем, ближе к камере, когда босые ступни (обувь в «форму заключённого» не входила) обрели возможность удерживать тело, а голова в должной степени заработала, я и осознал, что ситуация вот-вот должна решиться. Причём в нашу пользу! Потому что каждый день ожидания лишь усугубляет, не так ли?
Успокаивая себя этим и одновременно периодически морщась от последствий неприятных и болезненных ударов, уже представляя, как тело вскоре «расцветёт» синяками, я старался держать себя под контролем и не думать о том, что случилось с Люмией. Не могли же они таким же образом избить девчонок? Или могли? Остальные не вызвали таких же эмоций, а вот с ней…
Ха-а… надо же, а мысли о том, чтобы последовать совету Бортомса и свалить к бахианцам уже не кажутся столь глупыми!