"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Возвратившись в подвал, я еще немного поработал в лаборатории. Спать не хотелось. Утро застало меня над флаконом, в который я все же умудрился поместить Стальную паутину. Усталости не было, и я решил, что этим тоже обязан упавшему первому покрову.
– Раненько встаете, юноша, – одобрительно хмыкнул фантом Копыла, зависнув над столом. – А я с хорошими новостями. Удалась операция. Уничтожены три отряда храмовников, в их числе трое магов. С нашей стороны потери невелики – всего пятеро повстанцев.
  
Всего пятеро… как легко он об этом говорит.
– Наших мы забрали, – продолжал Вадиус, – а храмовников так и оставили лежать. На тело каждого мага записку пришпилили. Мол, так будет с каждым, кто поступит на службу к жрецам. Их уже нашли. Виндор гудит! А вы, Рик, ждите. Скоро планируется новая операция, и лорд Глейнор собирается задействовать в ней вас с товарищами. Впрочем, сегодня он сам об этом расскажет.
Эту самую новую операцию мы разрабатывали целых двое суток. План вышел довольно дерзким, я бы даже сказал, авантюрным. Мастер Триммлер был в восторге. Его непоседливый нрав протестовал против вынужденного бездействия, и теперь жизнерадостный гном был уверен в успехе нашей эскапады. Герцог Марслейн решил ни много ни мало расправиться со жрецом Ермией, тем самым прыщавым юнцом, который выступал против меня обвинителем на суде. Как сказали лорд Глейнор и Вадиус, на совести этого тощего фанатика были многие десятки, а может, и сотни загубленных людей. А поскольку Падерик считал Ермию ценным работником и дорожил им, то и охранялся дом жреца соответственно. Не знаю, где обитал этот червяк раньше, до вседозволенного разгула лужьих слуг, может быть, в каком—нибудь клоповнике улицы Терпимости. Но сейчас местом его жительства была улица Радуги, на которой стояли дома всех именитых жрецов. У матери Лауриты тоже имелся там небольшой особнячок. Надо ли упоминать, что от храма к нему вел короткий, сухой и удобный подземный ход? Им—то и решено было воспользоваться. Грациус с Дживайном явились в мою лабораторию, и мы втроем неплохо поработали. Начали с нового изобретения Дживайна – зелья, сбивающего со следа вопрошающих. Состав и способ его приготовления были настолько сложны, что я боялся не успеть. Сами же ингредиенты тоже были весьма необычны. Не стану приводить их список, по причине крайней неаппетитности. Смешав основные компоненты и поставив их на медленный огонь в водяной бане, приступили к закупорке заклятий. Каждый час Дживайн добавлял в тихо попыхивающую на печи мешанину новые вещества, то убавляя огонь, то произнося над тиглем заклятия на древнегалатском. К назначенному времени у нас имелось полсотни флаконов со Стальной паутиной, столько же бутылочек с различными защитными чарами и огромное количество огненных шаров, которые легче всего поддавались помещению в стеклянные емкости. Оставалось только дождаться, когда остынет приготовленное Дживайном зелье, и разбавить его водой в пропорции один к десяти. Вонь стояла неимоверная!
– Ничего, сейчас оно должно потерять запах и стать бесцветным, – утешал Дживайн. – Потом глотнем…
– Глотнем?!
Ат—тана добрейшая, попроси у своего супруга милости для нас! Я—то думал, что этой вонючей субстанцией мы будем смазывать подошвы сапог или что—то вроде этого!
– Да не бойся ты! – ухмыльнулся маг. – Проверено на себе! Я его выпил, а потом разрезал палец и изучил свою кровь. Ее состав изменился и стал близок к эльфийскому. Так что ни один вопрошающий не сумеет тебя выследить, даже если ты и будешь ранен. Еще зелье подавляет эманации волшбы. Ты применяешь магию, а отголосков не остается. Действует в теле не больше часа, но пролитая кровь так и остается измененной. Так что искать будут не тебя, а эльфов.
– Грандиозно, – пробормотал я, пытаясь изобразить восторг, а мысленно содрогаясь от необходимости глотать омерзительное варево.
– А то! – довольно отозвался Грациус. – Мы с Джи в бакалавриате, а потом и в университете времени зря не теряли. В отличие от твоего дорогого друга Падерика. – маги расхохотались, довольные шуткой.
– Погодите. Он что, учился в магическом университете?
– Нет, для этого у него кишка тонка, – махнул рукой Дживайн. – А вот в бакалавриате – да, пытался. Но не вышло.
– А помнишь, Джи, как мы его шарахнули адаптированными анимочарами?
– Да уж, потом три дня хрюкал и пытался в лужу улечься! А как мы его штаны заколдовывали так, что они рвались на заднице каждый раз, когда его вызывали к доске?
Похоже, маги собрались основательно предаться воспоминаниям о своем дерзновенном отрочестве. Просветлев лицами, они перебивали друг друга и вытягивали из памяти все новые истории о проделках в бытность безалаберными школярами. А я пытался осознать услышанное.
– За что вы его так ненавидели? – прервал я поток их словоизлияний.
– Да мерзкий он был еще тогда, – пожал плечами Грациус. – Жадный, покупал сладости и жрал их по ночам под одеялом.
– Мы когда это поняли, напустили в его постель бонниари, – засмеялся Дживайн, – в итоге сгорела вся кровать, а он отделался подпаленными ресницами. Еще больше на свинью стал похож!
– Доносил на всех наставникам, – продолжал Грациус, – хотя профессоры и сами его недолюбливали.
– А больше всего страдали от него девчонки, – посерьезнел Дживайн. – Он ловил их вечерами в коридорах, затаскивал под лестницу или в пустые лаборатории и нашептывал всякую мерзость. Угрожал, щупать пытался.
– Когда об этом узнали, его выперли из бакалавриата, – закончил Грациус. – Невелика потеря. Чародей из него был так себе.
– Ты слишком снисходителен, – заметил его товарищ, – чародей из него был никакой, прямо скажем. Амбиций много, да и способности вроде неплохие, а вот самого главного, что движет настоящим магом, не было.
– И что движет настоящим магом? – поинтересовался я.
– Святая жажда познания, – ответил мысленно Артфаал, появляясь у меня на плече, – стремление осваивать новые рубежи науки не ради выгоды, а ради служения магии.
– Немного излишне пафосно, но верно, – вслух проговорил Дживайн, который, как любой сильный волшебник, владел мыслеречью. – Так вот, этого—то как раз у Падерика не было. Он хотел стать чародеем лишь для того, чтобы получить власть, деньги, уважение. А интереса к науке в нем не водилось.
– Да, потому новых идей у него не возникало, да и основы он усваивал как—то своеобразно, – подтвердил Грациус. – Запоминал лишь то, что, как считал, может пригодиться в будущем.
– Кстати, он все на темную магию упирал! – воскликнул Дживайн. – Демонологом готовился стать. В наше время демонологию еще преподавали, правда, поверхностно, и только раздел защиты от сущностей мрака. Ну, а когда его отчислили без права восстановления, он в жрецы подался.
– А теперь вот хочет нас всех уничтожить, – поморщился Грациус. – Завидует, что ли?
– Зелье остыло! – спохватился я, пощупав гладкий бок тигля.
Маги не обманули, отталкивающий запах действительно исчез. Мы разбавили прозрачную густую массу водой и разлили по бутылкам.
– Пора, господа! – провозгласил фантом Копыла, возникая в дверях. – Герцог ждет.
После разгрома трех отрядов храмовников город усиленно патрулировался. Помимо стражников теперь на улицах появились группы имперских псов, возглавляемые магами. Они же охраняли жилища лугианских жрецов. Так что было решено не привлекать к сегодняшней операции повстанческие отряды. Ремесленники, моряки и торговцы не смогли бы пробиться на улицу Радуги. Неподготовленным людям, к тому же не владеющим магией, нечего было противопоставить хорошо вооруженным профессиональным стражам порядка. Герцог отдал приказ затаиться, не возбуждать подозрений и ждать новых распоряжений. Сегодня же предстояла магическая схватка.
  
Волшебники торопливо сложили флаконы с заклятиями в две большие корзины, прихватили бутылку с зельем и вышли из лаборатории. Я отправился вслед за ними, Артфаал торжественно восседал на моем плече. В коридоре нас уже ждала мать Лаурита, рядом с ней стояла Оула. Девушка явно собиралась попрощаться со мной. На совете было решено, что нам пора сменить укрытие – нельзя было подолгу задерживаться на одном месте. Я приобнял жрицу, мысленно прикидывая, чтобы такое сказать подобающее случаю. Не умею говорить красивых слов и терпеть не могу утешать плачущих женщин, особенно когда голова занята гораздо более важными вещами. Но Оула, похоже, и не собиралась расстраиваться. Что значит жрица Неи! Она чмокнула меня в щеку, весело пожелала удачи и удалилась, покачивая пышными бедрами. А мать Лаурита протянула черную матерчатую маску, закрывающую половину лица.