"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Что, все? – ужаснулся я.
– Не, – гордо произнес Бил, демонстрируя деревянный кружок. – У кого амулеты были, те первое время сдерживались. А уж потом увидели, что это за бабы такие, и что они творят.
– Но какие красивые – мечтательно протянул Дрианн.
Ясно, у этого все красивые: и тролли, и гоблины, и нечисть всякая.
– Мастер Триммлер молодец, – одобрил Зарайя. – Вскочил – и ну топором махать. Машет и орет: «Бошки им рубите!» С десяток, наверное, перекрошил. Потом и мы подтянулись…
– А потом пошли солдат собирать, – вздохнул Бил. – Двоих гадюки насмерть высосали.
– Капралы все целы?
– Живы, да не целы. Добба, Сайма и Флиннела хорошо покусали, Йоку грудь расцарапали, Эцони ухо чуть не отгрызли… Эх… Ну, ничего, гном их всех живо подлечил, – повеселел Зарайя.
У костра мастер Триммлер пользовал увечных. Вокруг него расположилось десятка два воинов разной степени покусанности. Были среди них и капралы, вполне живые и даже веселые.
– Клади сюда! – деловито распорядился гном, раскаливая на огне лезвие широкого ножа. – Они, Дэви эти, видимо, при укусе что—то в ранку впрыскивают. Слюна у них ядовитая, вот кровь и не останавливается. Похоже на укус тоннельного упыря. Нас с детства учат, как в таких случаях поступать. Этот вот много крови потерял…
Мастер Триммлер приложил раскаленный нож к ране на шее Ома. Раздалось мерзкое шипение, запахло горелым мясом. Я отвернулся, разыскал свой мешок и вытащил банку с заживляющей мазью. Ее оставалось совсем немного. Эх, мне бы лабораторию сейчас! Я бы ведро этого зелья наделал.
Так мы с гномом на пару и занимались целительством.
– Мастер Триммлер, – спросил я, обрабатывая царапины последнего страждущего, – а что, вы сами—то… совсем не захотели… Дэви этих?
– Ха! – фыркнул тот. – Что я, титек не видел, что ли? У нас в Гольтенвейер все бабы ядреные!
В душе позавидовав горному народу, я отправился спать. Впрочем, думаю, дело обстояло гораздо проще: гномы обладают меньшей чувствительностью к магии, во всяком случае, нужно нечто большее, чем такие вот примитивные чары, чтобы сбить их с толку. Сил хватило лишь на то, чтобы выбрать удобный барханчик и завернуться в плащ. Закрыв глаза, я с наслаждением приготовился провалиться в сон. Лагерь постепенно затихал, задремывал и я… Но ненадолго! Вы угадали, конечно, это была она, проклятая… обратная тяга. Я вскочил на ноги, озираясь в поисках кайлара. Тянуло явно от костра, где сидели Давин и Зарайя, добровольно вызвавшиеся постоять на часах. Впрочем, рассмотреть, кто из них колдует, я не успел: под ноги шмыгнуло что—то, чернее самой ночи, и обвилось вокруг сапога. Тут же откуда—то из воздуха, шипя, сверзился Бродяга и сцепился с тенью, по форме похожей на змею. Оторвав ее от моей ноги, он покатился с ней в обнимку по песку, и похоже, перевес был не на стороне демона. Я соорудил первое, что пришло в голову. По странной случайности, это была «Утренняя роса». Что к чему? Сам не понял. Над дерущимися повисло крохотное жемчужное облачко, вскоре рассыпавшееся перламутром капель. Удивительно, но змея исчезла.
– Интуитивно сработано, барон, – отряхиваясь, то ли похвалил, то ли упрекнул Артфаал. – Что не выносит заклятие Змеи—сухотки, так это воду.
Но я уже не слушал его, а несся к костру, предвкушая момент истины. Добежал и остановился в отупении: оба часовых – и Давин, и Зарайя – лежали на песке, и, похоже, мирно спали.
– Сонный морок, – бесшумно подкравшись, вынес свой вердикт лорд Феррли. – М—да, ослабел ваш противник. После «Тени посмертия» – такая банальщина! Но не расслабляйтесь, барон, это ненадолго. Он окрепнет и примется за вас с новыми силами.
– А вы не боитесь, что он вас увидит? – спросил я.
Демон снисходительно посмотрел на меня:
– Он наверняка спит! Швырнул в вас заклятие, и тут же погрузил себя в сон, дабы не подвергнуться разоблачению. Барон, назначайте новых часовых, и пойдемте. Нам необходимо приступать к занятиям.
– Хорошо, но вы не могли бы прогуляться со мной?
Не тратя времени на расспросы, демон согласился:
– Я жду вас во—о–он за тем барханом, – сказал он.
Растолкав Била и Сайма, ничего толком не объяснив, я отправился туда, где смутно мерцала шкура кота. Меня смущало нападение Дэви, очень уж их поведение напоминало вампиров из сказки. Вдруг завтра укушенные воины сами превратятся в гнусную нежить? Я постарался объяснить свои опасения Артфаалу и попросил его взглянуть на голову убитой мной дамочки.
– Могу, конечно, – ответствовал он. – Да вам—то что до этого? Зарубите укушенных мечом прямо сейчас, пока спят, да и дело с концом.
И что у него за мораль такая двойная? Впрочем, на то он и демон. Между тем мой наставник легко трусил впереди, освещая путь ничуть не хуже гоблинского огненного шарика. Мы быстро добрались до того места, где происходило мое сражение с Дэви. Кот подошел к отрубленной голове, брезгливо понюхал:
– Элементарная сущность, движимая единственным инстинктом – жаждой крови. Нет, опасности для солдат нет, тварь слишком примитивна, чтобы обладать заразными чарами. Разве что поболеют ваши воины пару дней. Как все в этой пустыне… скучно устроено!
Положим, я так не считал…
– Пойдемте назад, барон – проговорил лорд Феррли. – По дороге побеседуем.
Да, у меня накопилось к нему немало вопросов. Один мучил уже давно:
– Скажите, если Вериллий поклоняется Мраку, а его покровители – сами Высшие демоны, то как же вам удается преодолевать заклятия кайлара?
– Положим, Высшие хоть и покровители, а лап марать о заклятия не станут. Перепоручают Темным баронам – Средним. Ну, а с ними справиться я пока в силах. Кто они? В большинстве своем бывшие убийцы, лжецы, сластолюбцы… Не забывайте, что я был одним из самых сильных магов своего времени. А отбросив ложную скромность, могу сказать: самым сильным.
Неудобно было задавать этот вопрос, да очень уж мне было любопытно:
– Но все же, почему ваша душа оказалась во Мраке?
Кот задрал хвост трубой и вздыбил шерсть:
– Женщины… никогда не верьте женщинам, любезный барон. В свое время я сполна отдал дань их обманчивым прелестям. Юные и зрелые, хрупкие и пышные, брюнетки и блондинки, ах, впрочем, и рыжие тоже… Маленькие и высокие, веселые и печальные, нежные и страстные… такие разные. Но их объединяет одно общее свойство: вероломство. Этот сладкий, медленно убивающий яд у них в крови. И соприкасаясь с женщиной, вы неминуемо пьете его, пьете и погибаете, благословляя ту, что отравила вас. Ну, да что я все о себе? Вам ведь тоже это известно, не правда ли?
Я расценил его последние слова как намек на Айшет и пожал плечами: что—то не заметил никакого вероломства. А кстати…
– Лорд Феррли, вы что, подглядывали за нами?
– Луг с вами, милый барон! Что ж я, по—вашему, враг сам себе? Так распаляться… нет. Взглянул одним глазком, позавидовал по—стариковски. Мне—то уж не вкусить ласк юной девы, – он остановился и критически осмотрел себя. – Меня не каждая девица даже погладить согласится. Так что приходится довольствоваться кошками… Но речь не о том. Вы не заподозрили обмана?
– О чем вы? – я никак не мог взять в толк.
– Мой дорогой, наивный друг! – фыркнул Артфаал. – Неужели вы подумали, что маленькая Айшет пришла к вам исключительно по своей воле? Да разве не знаете вы, насколько строги нравы в таких затанах?
– А по чьей еще воле она могла прийти? – возмутился я.
– Своего почтенного батюшки, конечно! Логика, барон, ло—ги—ка! Наблюдательность, анализ, выводы… Вам ведь сказали: у Тевелин—бабы три сына, и ни один из них не унаследовал отцовского дара. А старик, между прочим, единственный в мире Аматы Заклинатель пустыни, носитель крупиц знаний Древних. А наследника нет! Есть наследница.
– И что?
– Да то, что Айшет – единственная надежда Тевелин—бабы. В жаркой пустыне женщины созревают очень рано, среди кочевников принято отдавать девочек замуж в возрасте четырнадцати – пятнадцати лет. Как думаете, почему самая богатая и знатная невеста засиделась в девицах? Да потому что ее опасно было выдавать за простого смертного! Требовался маг, и сильный, чтобы потомство наверняка несло в себе способности хотя бы одного из родителей. А лучше – двоих.