"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Ее звали Кай’Анилаир.
Ого! Поднапрягшись, я вспомнил все, что вдолбил мне дядя Ге об эльфийских домах. Выходило, матушка Ома была из Дома Жемчужного тумана – то есть, принадлежала к правящему роду. Это у них перед именем ставится приставка Кай.
– А мое полное имя – Кай’Омлютаир.
Ну да, что в переводе означает – любимый сын из рода Кай, парень же сократил всю эту красотищу до прозвища – Ом Лютый. А я—то гадал, что за честное имя такое? Между тем, капрал, даже не потрудившись удостовериться, слушаю ли я, продолжал:
  
– Мамина семья приехала по приглашению императора на праздник Весеннего пробуждения. Отец, – он выплюнул это слово, брезгливо, как нечто омерзительное, застрявшее в горле, – показывал фокусы на площади. Не знаю, что было дальше, и как это произошло. Не интересовался. Но мама влюбилась в него. Ее родители остались в Виндоре для официальной встречи с императором. Мама сбежала.
Все же этот самый неизвестный отец, наверное, был необыкновенным человеком, если его, неродовитого, некрасивого и небогатого полюбила дочь правящего эльфийского рода. Чем—то он сумел привлечь прелестную Первозданную. Хотя… любовь – штука сама по себе загадочная.
– Она прожила с ним шесть лет, а потом у него появилась возможность сделать карьеру в Совете магов.
Ну, такое дураку не предложат. Если, конечно, за его спиной не стоит могущественный имперский клан с мешком денег наперевес. Значит, папаша Лютого был по крайней мере талантливым чародеем.
– Но сожительство с эльфийкой могло помешать его планам. И он выгнал нас, когда мне было пять лет.
Да, так оно и бывает. Имперский маг должен быть благонадежен как дубовый комод и чист, как жрец после бани, а связи с существами из других рас говорят о его подозрительных наклонностях. Хотя глупо ведь, глупо! Нет бы наоборот, налаживать отношения хоть с теми же с эльфами путем смешанных браков! Ну, что поделаешь, таковы наши реалии…
Лютый меж тем распалился не на шутку. Глаза побелели от ненависти, губы сжались в бледную нитку.
– Она молила его о пощаде, моя мама – гордая, неприступная, прекрасная, как белая лилия! Но он остался глух к ее слезам.
Силен мужик! Дерьмо, ничего не скажешь… Не знаю, что там у него с эльфийкой вышло, но хоть бы сына пожалел. Хотя кто будет думать о бастарде—полукровке, когда на горизонте неугасимой звездой маячит служба в Совете магов?
– Она вернулась в Аллирил, – уже почти кричал Ом. – Вернулась к своим родителям, убитая, раздавленная, уничтоженная, живущая лишь потому, что ее держала любовь ко мне!
Он выдохнул, закрыл глаза и еле слышно закончил:
– Они судили ее. И приговорили к смерти за измену роду. Ее родители – мои бабка с дедом – присутствовали на экзекуции, дед сам дал знак к исполнению казни.
Да, чистота рода для эльфов – предмет первостепенной важности. В принципе, судя по их стихам и песням, с коими меня в свое время знакомил тот же дядя Ге, Первозданные смотрят сквозь пальцы на супружескую измену, потерю невинности до брака, и прочие маленькие неприятности, подстерегающие каждую девицу или даму. Если она хотя бы чуть красивее гоблина, разумеется. Такие взгляды эльфов легко объяснить: они живут непозволительно долго. Вы сами попробуйте хранить верность дражайшей половине на протяжении без малого тысячи лет! Может быть, под благословенным небом Аматы и живут женщины, достойные такой жертвы, но я их пока не встречал. Но вот чего Белоглазые не прощают своим дамам, так это грехопадения с представителями низших, по их мнению, рас. То есть, можно сказать, с людьми (не думаю, что кто—нибудь из них опустился бы до любви с гномом, троллем, орком или гоблином – саймары не в счет, у них там что—то по—другому устроено, икру мечут, что ли?) Опять же, мужчинам – можно, если не кричать об этом на каждом углу. Ну, а чтобы девица, да из правящего рода, да еще и ребеночка прижила… Странно, что они не избавились от плода преступной страсти.
– Не знаю, что ими двигало, но они не убили меня, – Лютый опять будто угадал, о чем я думаю. – Отвезли в Виндор и сдали в воспитательный дом для полукровок.
Капрал надолго замолчал, будто вспоминая прошлое. Я тоже не подавал голоса. Страшное место… правда, страшное. По сравнению с детством Ома, мое – просто сплошное веселье и игра на цветущей лужайке. Полукровки, как правило это, опять же, наполовину эльфы, считаются позором для обеих сторон. Из дома для ублюдков в лучшем случае можно попасть в бродячую труппу. Хозяева таких театриков высоко ценят природную красоту эльфов и их звериную грацию. Из них получаются отличные канатоходцы, метатели ножей, из девочек – танцовщицы (впрочем, как и, главное, до какой степени, используются красивые девочки, лучше и не вспоминать). Если совсем не повезет, можно угодить в университет. В тайные лаборатории, разумеется. Для опытов. Так что Лютый еще легко отделался. Хотя я понимаю, конечно: до пяти лет рос рядом с матерью, любимый, обласканный. А потом все так неладно повернулось. Мне в голову пришла мысль, дикая, но показавшаяся совершенно логичной:
– А твой отец?
– Что отец? – очнулся Ом.
– Ты убил его?
Лютый горько рассмеялся.
– А я разве не сказал? Ах да, я же забыл самое главное! Он теперь могущественный маг, один из столпов империи. Защита у него не хуже, чем у самого императора.
Да неужели Вериллий? По крайней мере, описание подходит. Разумеется, я не стал спрашивать об этом. А Ом вдруг добавил:
– Помнишь, я говорил тебе, что не умею колдовать? Это правда. На мне Проклятие крови.
Да уж… натерпелся парень. Печально известное эльфийское родовое проклятие отнимает всякие магические способности. Наложить его могут лишь ближайшие кровные родственники. Я вопросительно посмотрел на капрала. Тот кивнул.
– Бабка.
Ну, все понятно, в общем. Разумеется, непогрешимость правящего рода – прежде всего. От дочери, покрывшей семью позором, избавились, а представителя побочной ветви просто обезвредили, лишив его возможности применять магию. А ведь, не будь проклятия, Лютый мог бы стать величайшим магом всей Аматы! Батюшка у него, видно, талантливый человек, хоть и урод. А уж о возможностях Первозданных из Дома Жемчужного тумана легенды слагаются! Могу себе представить, какую «жгучую благодарность» испытывает Ом к своим драгоценным родственничкам! Я впервые в жизни возблагодарил Луга за то, что не знаю имен своих родителей. Ненавидеть некого.
Лютый поднял на меня больные, воспаленные глаза. Рассиживаться было некогда, над пустыней сгущались тени. Скоро призраки появятся… а в таком состоянии Ом неизвестно какую реакцию мог выдать. Я встал и подхватил его:
– Пошли, капрал. Раньше выйдем – раньше полегчает.
Не тут—то было. После своей печальной исповеди полукровка твердо вознамерился отдать Лугу душу. Хотя на что Лугу такая озлобленная душа? На повышенных тонах Ом потребовал, чтобы я оставил его помирать спокойно, а сам шел своей дорогой. Ну, тут я ему был не помощник. У него свои счеты с судьбой, у меня свои. Пришлось опять вырубить и взвалить на плечи его обмякшее тело. Идти, понятно, стало вдвойне тяжелей. А тут и призраки подоспели:
– Умри… умри… умри…
– Дай… дай… дай…
– Отец… отец…
И все в таком духе. Амулет потеплел, а я шел и тихо радовался, что Лютый всего этого не слышит. Сам я с этакой ношей на спине бегать по пустыне за прозрачным хороводом не мог, да и призывы эти уже приелись. Так что, когда один из призраков вдруг отчетливо произнес:
– Слава Лугу, вы живы, Рик! – я не сразу даже обратил внимание.
Передо мной стоял Дрианн. Перепуганный, глаза бешеные, но ничего, держался.
  
– Он здесь!
К нам подбежали Зарайя и Бил. Приняли на свои плечи висящего без чувств Лютого.
– Что, тоже Дэви покусала?
Так вот, оказывается, что это за тварь была… Я поплелся вслед за капралами туда, где в вечерней синеве взблескивали далекие всполохи костра.
– А у нас—то что творилось! – на ходу рассказывал Зарайя. – Как вы исчезли – мы не заметили. Спохватились, на поиски собрались, а тут… Дэви этих – целая рота! Налетели – и давай телесами трясти! Солдаты за ними, как кобели! Разбежались, кто куда…