Убийство в стиле ретро
– Поэтому он решил убить тещу? – спросил Стас, поглядывая на застывшего Бергмана – все надеялся на какую-то реакцию, но тот по-прежнему не шевелился и, казалось, даже не моргал.
– Совершенно верно. Он как рассчитал? Либо сразу после получения женой наследства – он не сомневался в том, что наследницей станет именно она, – разведется, тогда половина добра будет его по закону. Либо (если коллекция попадет жене в руки неофициально) просто часть наследства украдет. Был еще один вариант: драгоценности у старухи в доме, и тогда, убив ее, он просто их присвоит.
– А что там с ножом? – опять вернулся к этому вопросу Головин.
– О! Эти два чудика, в смысле Бергман и Шац, решили, что, убив Элеонору моим ножом (чего уж теперь скрывать – нож мой), убьют еще одного крупного зайца. То есть Волка. Иначе говоря, меня.
– Они решили вас подставить?
– Меня подставить трудно, это они понимали, но рассудили так: если меня и не обвинят в убийстве, то по крайней мере заподозрят…
– То есть они хотели отвести от себя подозрение?
– Я так понимаю…
– Зачем это Шацу?
– Он меня до печенок ненавидит, – плотоядно улыбнувшись, сообщил Вульф. – Козлина старый! Провернули мы с ним пару делишек, о которых он сейчас забыть хочет, а я не даю. Вот и бесится…
– Я так и не понял, Шац с Бергманом были заодно?
– План они разработали вместе, но исполнителем был Бергман… – Эдуард Петрович, прищурившись, глянул на Алекса. – Не так ли, Александр Геннадьевич?
Бергман наконец ожил – дернулся, как в конвульсии.
– Так и будем молчать? – зло спросил Вульф.
Алекс посмотрел на Новицкого совершенно безумными глазами и чуть слышно спросил:
– Что вы от меня хотите?
– Признания.
– Ваше обещание остается в силе?
– Содействия не обещаю, но невмешательство гарантирую.
– Другими словами, вы клянетесь, что в тюрьме меня не убьют?
– Если убьют, то не по моей просьбе…
Бергман всхлипнул, уронил голову на грудь. Пока он сидел так, Эдуард Петрович подошел к видеокамере, включил ее, навел на окаменевшего Алекса.
– Хорошо, – сипло, как астматик, прошептал Бергман. – Я признаюсь… Элеонору Георгиевну убил я.
– А Голицыну?
– Ее тоже…
Елена Бергман, до сих пор сидевшая рядом с мужем, отшатнулась от него, как от чумного. А Алекс, жалко улыбнувшись, сказал:
– Я любил тебя, Лена… По-своему любил… Если бы я не встретил Дусика, все бы у нас было хорошо…
Елена отвернулась, на ее лице читалась гадливость, а Алекс продолжил:
– Я убил Элеонору без сожаления, я знал, какой она была змеей… К тому же она не мучилась – я нанес ей точный удар в сердце… – Он провел трясущимися руками по лицу. – Голицыну мне было жальче, но я должен был вытрясти из нее сведения…
– Вытряс? – спросил Вульф, брезгливо глядя на Алекса.
– Нет… Пожалуй, она ничего не знала… Сказала только, что от коллекции скорее всего ничего не осталось, кроме нескольких безделушек, типа яйца Фаберже и каких-то дурацких подстаканников, но я ей не поверил… Я знал, что драгоценности существуют! Еще я был уверен, что они спрятаны где-то рядом… Может, даже в квартире… – Его глаз задергался, рот съехал набок. И этот нервный тик удивительно быстро состарил лицо Алекса: теперь это был не моложавый франт, а потасканный старикан с крашеными волосами и тщательно увлажненной морщинистой кожей. – Я не догадался обыскать ее… Так что господин Вульф хоть в чем-то ошибся…
– Это вы пытались отравить Аню? – задал вопрос Петр.
– Мне ничего не оставалось… Я знал, что в случае ее смерти имущество Элеоноры унаследовали бы ее дети: сын и дочь…
– Вы рисковали, – заметил Петр. – За вами могли следить как за мужем подозреваемой.
– Я понимал это, но не мог ждать!
– Почему?
– Потому что на Ленином горизонте опять замаячил Отрадов… – Алекс с такой ненавистью глянул на Сергея, что тот даже опешил. – Прискакал в Москву и начал обхаживать свою давнюю любовницу… А Лена повелась, я сразу это понял… А еще я понял, что если их отношения будут развиваться, то развод мне обеспечен… И в этом случае мне достанется только дом, мебель и старая собака Дуля. А фамильные драгоценности, ради которых я пошел на убийство, попадут в загребущие руки Отрадова. – Он шумно втянул носом воздух, порциями выдохнул, вслед за последним выдохом из его рта вылетели слова: – Косвенно в смерти Элеоноры виноват именно он…
– Что вы имеете в виду? – встрепенулся Головин.
– Я давно задумал убить Элеонору. Сразу, как решил для себя, что люблю Дусика и хочу быть с ним до самой смерти… Потому что Денис не из тех, кто согласен на рай в шалаше… Я, кстати, тоже… – Он привычным жестом покрутил на пальце толстый платиновый перстень. – Я узнал адрес Элеоноры…
– От кого? – уточнил Стас.
– У меня много друзей, через которых можно разузнать не только адрес, но и номер мобильного телефона… – Он выразительно посмотрел на Вульфа.
– Значит, это ты мне сообщил, что старуха умерла? – нахмурился Эдуард Петрович. – И номерок как-то раздобыл? И как же?
– Хороший друг подсказал. Мы, как вы выразились, пидоры, привыкли помогать друг другу…
– Просто масонский орден, – буркнул Петр.
– Педосский, – поправил его Новицкий. – И это самое противное…
– Так что там с Отрадовым? – спросил Головин, не желая отвлекаться на всякие глупости типа заговоров всякой шушеры.
– В тот день, когда я убил Элеонору, я ездил в аэропорт провожать приятеля. В смысле сначала в аэропорт, а потом к старухе… Но до этого… – Он начал сбиваться, волнуясь все больше и больше. – До этого я несколько раз пытался до нее добраться, чтобы убить… Сначала я планировал толкнуть ее под машину, потом отравить или вколоть ей в вену какую-нибудь гадость, но для этого мне необходимо было как минимум подойти к ней на расстояние метра, а она была недоступна – эта старая хищница почувствовала опасность и забилась в свою нору… Она совсем не выходила из дома и незнакомым людям дверь не открывала. А вскрыть ее дверь было невозможно! Там стояли такие замки, что опытнейший домушник бы не справился…
– А Отрадов тут при чем? – потерял всякое терпение Стас.
– Я увидел его в аэропорту. Он прилетел из Калининграда…
– Рейс Калининград – Москва, прибытие в 11–40, – бесцветным голосом проговорил Сергей.
– Я как увидел его, меня будто током ударило! – возбужденно воскликнул Алекс. – Я сразу понял, что он прилетел, чтобы отнять у меня Лену!
– Скажите уж – сокровища, – процедил Головин. – До жены вам не было дела…
Бергман вспыхнул, но не стал отрицать очевидного, а майор жестом предложил ему продолжить. Алекс кивнул и заговорил вновь:
– Я проследил за Отрадовым. Довел его до стоянки такси. И сумел подслушать его разговор с Элеонорой. Из него я понял, что Отрадов собирается нанести старухе визит ближе к вечеру, а сначала заехать в свой особняк, чтобы принять душ и побриться… – Глаза Алекса хищно сверкнули. – Я понял, что это мой шанс – фамилия Отрадова может послужить волшебным «сим-симом», открывающим дверь в Элеонорину квартиру. Я не ошибся… Когда я сказал старухе, что прибыл к ней по поручению Сергея, с которым по дороге из аэропорта произошло несчастье, она сразу впустила меня… Видели бы вы, как она всполошилась! Бегала по прихожей, заламывала руки и беспрестанно спрашивала, не сильно ли он пострадал… Я и не предполагал, что человек без сердца может так переживать…
– У нее было сердце, – хрипло сказал Эдуард Петрович. – Именно в него ты вонзил мой нож.
Бергман замолчал, пугливо глянув на гневное лицо Вульфа.
– Денис знал, что его бабку убил именно ты? – спросил Новицкий после небольшой паузы.
– Ну что вы! – горячо воскликнул Алекс. – Дусик бы этого не позволил! Несмотря ни на что, он ее любил!
– А ты его? – хмуро спросил Вульф.
– Я его обожаю…
– Так что ж ты, падла, не признался в убийстве, когда Дусика арестовали? Что ж ты хвост поджал, когда он тебе из ментуры звонил? Ему только один звонок позволили сделать, и он не адвокату стал трезвонить, а тебе! Он думал, ты ему поможешь… – Вульф аж покраснел от возмущения. – И ты мог ему помочь, но не захотел! Ты даже обрадовался такому повороту событий!