Танцующие наяды

Гусинкова села в салон полицейской машины, а консьержка выхватила мобильник и начала звонить по номеру, оставленному ей Гусинковым «на всякий пожарный случай».
– Геннадий Ипполитович! – завопила она, едва ей ответили. – Янину Аркадьевну арестовали!
– Что вы несете?
– Я не несу, а говорю как есть! – несколько обиженно проговорила женщина.
– Кто ее мог арестовать?!
– Следователь и оперативник! – выпалила услужливая консьержка.
  
Гусинков сполз со стула.
 
 
Глава 5
 
Несмотря на то что Янина не любила своего пасынка и была рада тому, что он исчез из их семьи, опознание далось ей нелегко. Когда она подписывала бумаги, строки плыли у нее перед глазами, буквы наползали одна на другую. Янина не числила за собой такой чувствительности и не знала, чему приписать свое состояние. В конце концов она решила, что это объясняется тем, что опознавать в морге знакомого человека приходится не каждый день. Тем более что Паша все-таки был сыном ее мужа.
Едва ей сказали, что она свободна, молодая женщина поспешила на свежий воздух. Присела на лавочку, спустившись с крыльца. Немного придя в себя, решила ехать домой и только тут сообразила, что приехала на опознание на полицейской машине.
«Придется вызывать такси, – подумала про себя Янина. – Не на метро же домой добираться». Но только она собралась сделать вызов такси, как ей позвонили с телефона мужа, но голос был не его:
– Геннадия Ипполитовича Гусинкова знаете?
– Да, разумеется, – с замиранием сердца ответила женщина.
– Вы только не волнуйтесь, – сказали ей, – Геннадий Ипполитович у нас.
– У кого – у нас?! – закричала Янина и уже собралась было позвать на помощь, как звонивший, видимо сообразив, что напугал ее, поспешил объяснить:
– В больнице. Ему стало плохо, и «скорая» привезла его в наше отделение.
– Он жив?!
– Конечно, если бы он был мертв, его бы отвезли в морг, – успокоил ее голос из трубки.
– Замолчите! – закричала женщина.
– Простите, но вам лучше приехать сюда, я сейчас продиктую адрес.
– Диктуйте!
Услышав адрес, Янина сообразила, что муж в кардиологии городской больницы, отключила связь и кинулась в сторону метро. От места, где она находилась, быстрее всего было добраться на метро. А о комфорте женщина в такую минуту предпочла забыть.
* * *
Следователь Наполеонов постарался как можно больше информации вытащить из судмедэксперта Шахназарова.
– Руслан Каримович, – говорил он проникновенно, – имей совесть, скажи мне, когда и отчего скончался утопший!
– Ты же сам говоришь утопший, – с едва заметной иронией ответил Шахназаров.
– Не испытывай мое терпение! – взмолился следователь.
– Он утонул, – ответил судмедэксперт, – в легких у него вода. Но сам ли – большой вопрос.
– То есть?! Ему что-то вкололи?
– Внешних повреждений я не обнаружил. Но в его организме нашлись остатки сильнодействующего снотворного. Когда он его принимал, сказать не могу. Но, скорее всего, незадолго до смерти. И больше всего мне не нравится то, что это снотворное уже давно сняли с производства.
– Ты думаешь, что его убили?
– Об этом думать тебе, – ответил Шахназаров.
– Ты забыл сказать время смерти.
– Ничего я не забыл. Скончался он вчера между девятью и двенадцатью вечера.
– А точнее нельзя?
– Нельзя. Труп был в воде…
– Это я и без тебя знаю! – воскликнул Наполеонов и унесся прочь.
В отделении Наполеонов пробил друзей Павла и присвистнул:
– Подфартило нам! Обоих дружков накрыли в подпольном казино. Сейчас они в Октябрьском отделении.
В том отделении оперативников и следователя провели в допросную, куда вскоре привели Бориса Сергеевича Куренкова и Ростислава Ивановича Лаптева – друзей Павла. Оба парня вошли вразвалочку и поглядели на присутствующих наглыми глазами. Наполеонов посмотрел на них и спросил:
– Кто из вас Борис Сергеевич Куренков?
– Ну я.
Наполеонов повернулся к другому:
– А вы Ростислав Иванович Лаптев?
– Точно, как догадались? – осклабился парень.
– А я ясновидящий, – безмятежно отозвался Наполеонов.
– Да хоть через четыре стены разом видьте, – заявил другой, – но вы нам ничего не пришьете! Мы там совершенно случайно оказались.
– Вот-вот, – поддержал другой приятеля, – мы знать не знали, что там казино, зашли на минутку по чашечке кофе выпить.
– Да, незадача, – покачал головой Наполеонов.
– Какая еще незадача? – ощерился первый.
– Боюсь, большой срок из вашей чашечки кофе вытечет.
– Какой такой срок? Чего вы гоните?!
– Уймись! – прикрикнул на него Наполеонов. И пояснил: – Нас ваши игровые забавы не интересуют. О них вы будете рассказывать совсем другим людям.
– Чего же вам от нас надо?
– Вы знакомы с Павлом Геннадьевичем Гусинковым?
– Ну знакомы! Это преступление, что ли?
– Нет, не преступление. Просто хотелось спросить, вам известно, что ваш дружок найден мертвым?
– Как мертвым? – подскочил на стуле Ростислав Лаптев.
– А так. Нашли Пашу утром в бассейне.
– Чего он там делал? – удивленно спросил Куренков.
– Не купался, – вздохнул следователь.
– Вы хотите сказать, что Пашка утонул в бассейне? – недоверчиво спросил парень.
– Точно, утонул. Да только не сам.
– Кто же помог ему?
– Мы как раз занимаемся тем, что ищем этого доброхота, – ответил следователь скучным голосом.
– Вы нас, что ли, подозреваете? – Парни переглянулись.
Потом Куренков сказал:
– Мы тут ни при чем.
– Выкладывайте все, что вам известно о Павле Гусинкове, – потребовал Наполеонов.
– Да ничего нам о нем не известно. Мы просто тусовались вместе, но особо близки не были. Общих дел не вели и секретов не имели.
– Значит, решили запираться, – вздохнул следователь.
– Чего запираться-то? – зло сверкнул на него глазами Куренков. – Говорим как есть.
– Поможете нам, мы поможем вам, – тихо сказал Наполеонов.
Парни переглянулись. Борис Куренков нервно облизал губы и нехотя проговорил:
– Паша там не просто так оказался.
– То есть?
– У него роман был с одной из наяд.
– С которой именно? – Наполеонов делал вид, что усердно записывает все услышанное им в блокнот.
– С Зевксиппой, – процедил сквозь зубы Куренков.
– С Зоей Селивановой, – подсказал Ростислав Лаптев.
– Она из всех наяд там самая красивая, – не выдержав, проговорил Куренков.
– Да, Селиванова – девушка симпатичная, – охотно согласился Наполеонов.
– Симпатичная, – передразнил его Лаптев. – Что вы вообще понимаете в женской красоте?
– Да уж поболе тебя, – прицыкнул на него Ринат.
Лаптев хмыкнул, а Куренков растянул рот в ироничной улыбке.
– Ну и что, что ваш дружок был влюблен в Селиванову и встречался с ней, – сказал Наполеонов. – Зачем он пошел в клуб в день, когда «Наяда» была выходной, да еще на ночь глядя?
– Зачем, зачем, – пробухтел Куренков, – скорее всего, затем, что Зойка его туда позвала!
– Ночью?
– Вы же сказали вечером, – напомнил Лаптев.
– Но в этот вечер представлений в клубе не было! – повысил голос следователь.
– Не было, но встретиться-то там они могли.
– Они могли с таким же успехом встретиться где-то в кафе или на квартире у вашего дружка.
– Могли, – согласился Куренков.
– Кто еще мог пригласить вашего друга в клуб вечером?
– Никто, – пожал плечами Лаптев.
– А если подумать? – Наполеонов посмотрел сначала на одного, потом на другого парня.
Ростислав Лаптев неохотно процедил:
  
– До Зои Пашка крутил с Нонной.
– С Горшковой?
– Да, она там теперь Никея.
– Почему они расстались?
– Нипочему!
– Причина-то должна быть, – настаивал следователь.
– Просто Нонка дура, – вклинился Лаптев. – Потащила Пашку в клуб. Там он увидел красавицу Зевксиппу и втюрился!