Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Кстати, в рассказе космонавт погиб — он просто не смог выбраться из этой ловушки, и на помощь прийти было некому.
И ещё кстати, благодаря этому рассказу я в университете сдал на пятёрку экзамен по молекулярной физике — в билете был дополнительный вопрос как раз про переохлаждённые жидкости.
Вот и сейчас, наблюдая, как разноцветные облачка вращаются и не смешиваются, я подумал, что не хватает чего-то, вокруг чего будет происходить образование пилюли.
Конечно, здравый смысл подсказывал, что нужно давление. Вот только до сих пор давление, которое я пытался создать при помощи ци, сознания и живы, не работало. Поэтому я и решил попробовать ещё и такой способ — в качестве точки, вокруг которой будет формироваться пилюля, я решил выбрать не материальный объект, а намерение.
С одной стороны, это было сумасшедшее решение — я создавал материальную пилюлю из материальных ингредиентов. Казалось бы, причём тут намерение?
Но с другой, намерение тоже ощущалось на материальном плане — я очень хорошо помнил на тренировках с дедом Радимом, как учился чувствовать чужое намерение и стекать с него, уходя тем самым от ударов, включая и самые опасные, от которых, казалось, невозможно уклониться. А так, впускаешь противника в своё сознание, у него появляется намерение по отношению тебя, ты это намерение ощущаешь, как плотность. Словно это нечто вполне себе материальное.
Ну не мог же я для формирования пилюли взять, к примеру, какую-нибудь песчинку. Она бы стала инородным телом в пилюле. Чем значительно ухудшила бы её качество.
А вложенное в пилюлю намерение помочь, чужеродным не будет. Но его тонкую плотность можно попробовать использовать в качестве центра кристаллизации.
Бросив намерение помочь в центр печи, я придавил все облачка живой.
И тут произошло чудесное.
Моё намерение захватило тонкие ниточки от разноцветных облачков, и эти ниточки начали наматываться на намерение словно нити на клубок.
Причём, несмотря на то что нити наматывались равномерно, они по-прежнему не смешивались — каждая наматывалась отдельно. Отчего на поверхности пилюле получался красивый узор.
Отвлечься от печи я смог только когда смотал все ниточки в один клубочек-пилюлю.
Не успел я глянуть на стол в поисках нефритового флакончика, как ко мне снова подскочил Вей Вень.
Выхватив из печи пилюлю, он унёс её к столу экзаменаторов, и те снова склонились над пилюлей, изучая её.
— Я могу из оставшихся ингредиентов сделать ещё одну пилюлю? — спросил я.
Экзаменаторы отвлеклись от рассматривания моей пилюли, и Лань Сяо спросил с недоумением:
— А зачем?
— Ну я там немного видоизменил рецепт. А теперь хочу сделать по рецепту.
Экзаменаторы снова переглянулись. И теперь уже Вей Вень произнёс, словно с благоговением выдохнул:
— Делай!
Печь была горячая. Я отрегулировал пламя, и отправил туда все ингредиенты. В смысле, все одновременно, а не частями, как было написано в рецепте. А потом, сверяясь с рецептом, начал регулировать пламя для каждой.
То есть, получалось что я из одной крайности сунулся в другую — поначалу обработал все ингредиенты по одному, а потом все одновременно. Мне было интересно посмотреть, что получится.
Измельчив и очистив, я подтолкнул составляющие части друг к другу.
В этот раз они, словно намагниченные, устремились к центру. Даже жива не понадобилась.
И снова Вей Вень подхватил пилюлю нефритовым флакончиком и отнёс её к преподавательскому столу.
Эту пилюлю я рассмотреть не успел. Единственное что заметил: она была однородная по цвету. Но цвет был чистым, словно голубое пламя.
Вторую пилюлю я сделал гораздо быстрее. Возможно поэтому практически не устал.
То есть, одновременная обработка ингредиентов требовала от алхимика меньше сил.
Получалось, что в рецепте был лучший способ изготовления этой пилюли. Видимо, тот алхимик, который разработал этот рецепт, много что перепробовал, пока рецепт стал выглядеть так, как сейчас.
Что ж, как говорится, респект и уважуха! У меня совсем опыта нет, практически всего две пилюли в своей жизни сделал — очищение травы не в счёт. И то уже понял разницу в изготовлении пилюль в зависимости от технологии.
 
— Скажите, молодой господин, — внезапно прервал мои размышления Лань Сяо. — Вы знали этот рецепт раньше?
— Нет, — признался я. — Тут я прочитал его впервые.
— У вас такое глубокое понимание пути алхимии, — продолжил Лань Сяо.
— Вы меня перехваливаете, — возразил я.
Уж я-то точно знал про себя, что никакого пути алхимика я не изучал. Но зато у меня были тренировки с дедом Радимом. Это он научил меня разным вещам.
Ну и что, что он учил меня дракам! Все те принципы едины в жизни, в любой её сфере. Поэтому, если не зацикливаться и не тупить, то можно учение деда Радима очень много где использовать.
— Нет, не перехваливает, — влез в разговор Вей Вень. — Перед нами две усовершенствованные пилюли. Причём, из одних и тех же ингредиентов вы смогли сделать разные пилюли!
— Так и есть, — согласился с коллегой Лань Сяо. — Пилюля вроде одна и та же, но есть нюансы. В зависимости от них и действие будет немного отличаться. Ну и уровень этих пилюль достаточно высокий.
— Достаточно для чего? — спросил я.
— Это безусловно пилюли третьего уровня, — вмешался третий экзаменатор.
— Брат Чень прав, — согласился Лань Сяо. — И сейчас вам принесут нефритовую дощечку алхимика третьего уровня.
Глядя в восторженные глаза экзаменаторов, я понял, что моя затея устроить тут драку и тем самым привлечь людей императора на свою защиту, с треском провалилась. А потому пришлось вернуться к своим первоначальным мыслям: вступить в ассоциацию алхимиков и узнать, где Ая.
И пусть я теперь примерно знал, где она — её вызвал к себе брат императора. Но где конкретно? Как туда можно попасть и как вызволить королеву слизней. Хотя и ситуацию с кланом Ян выпускать из виду тоже нельзя.
Пока мы разговаривали, парнишка метнулся из экзаменационной комнаты и вскоре вернулся с нефритовой табличкой.
— Уважаемый, для регистрации назовите своё имя, род, место рождения, возраст, — проговорил Вей Вень, доставая из пространственного браслета журнал. — Вы стали уважаемым членом ассоциации алхимиков! Поздравляю!
Я смотрел на Вей Веня и удивлялся — куда только делись его снобизм и высокомерие? Словно мои пилюли сбили корону с его головы. Ну или спесь… Расставили всё по своим местам! В результате он перестал уговаривать меня пойти к нему в ученики! Такое кардинальное изменение по отношению ко мне…
Я продиктовал Вей Веню всё, что он попросил. И не просто продиктовал, а буквально по буквам, понимая, что он всё равно китайскими иероглифами нагромоздил чёрт знает что.
Но я не вмешивался — как записал, так и записал. Мне достаточно было того, что ниже китайских иероглифов он попросил написать всё то же самое по-русски.
Я думал, мне выдадут какое-то удостоверение, но оказалось, что нефритовая табличка как раз и выполняла эту функцию. Я, конечно, удивился немного, потому что на табличке не было фамилии. То есть по большому счёту ей мог воспользоваться любой человек. Я же воспользовался табличкой мастера Чуй Не, и ничего.
Но Валентин Демьянович, видимо, прочитав вопрос у меня на лице или наблюдая, как я с недоумением кручу табличку, сказал:
— Тот, кто демонстрирует табличку, должен быть готов ответить.
Ну как бы да, и в моём мире, как говорится, за базар могли спросить. Особенно в некоторых кругах.
— Что ж меня не заставили ответить, когда я предъявлял табличку мастера Чуй Не? — едва слышно пробормотал я, потому что моя затея с дракой не удалась.
— Молодой господин Владимир Корнев, — обратился ко мне третий экзаменатор. — Вы редкий талант! Наша ассоциация заинтересована в таких людях!
И тут меня перещёлкнуло! Я же собирался затеять драку для того, чтобы продемонстрировать то, что обо мне заботится китайский император, а, следовательно, причинять мне, а также клану Ян, вред нельзя.