Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Поэтому я начал с того, что сказал:
— Я не могу всего рассказать про лекаря, это не мои тайны. Чёрный маг ранил не только тело Марты, но и повредил её культивацию. И если телесные раны я не знаю, как лечить, то культивацию поправить немного могу.
— Ты в этом уверен? — спросил Глеб.
Я кивнул.
— Конечно, мы с Данилой не обладаем силой, поэтому нам трудно понять, — примиряюще начал Глеб. — У нас в роду Марту поэтому и объявили наследницей, что у неё небольшой проблеск силы есть. Но сколько бы она не тренировалась, всё равно магическая сила у неё небольшая.
— Может, просто у неё хорошего учителя не было? — предположил я. — Я когда прикоснулся к меридианам Марты, сразу понял, что никто не занимался её культивацией как следует.
— Откуда у нашего рода деньги на учителей? — вздохнул Глеб. — Ты же знаешь…
Я, конечно же не знал. Но не говорить же Глебу, что настоящего Володи давно уже нет.
Поэтому я просто кивнул.
А потом посмотрел на Данилу.
— Ты когда скажешь Марте о своих чувствах? — прямо спросил его я.
Данила стушевался и грубо ответил:
— Не твоё дело!
— Было не моё, — возразил я. — До вот этой сцены ревности. Я из-за такой ерунды друзей терять не собираюсь!
— Я боюсь, что она посмеётся надо мной, — чуть слышно признался парень. — А так вроде бы она рядом…
— Ну и дурак! — ответил я.
— Почему? — вскинулся Данила.
— Во-первых, девушки любят решительных парней. А во-вторых, определённость всегда лучше. Откажет, найдёшь другую девушку. С вдовушкой же это не мешало тебе зажигать?
В сгущающихся сумерках было видно, как Данила густо покраснел.
— Но ведь она может и ответить на твои чувства… — добил я товарища.
— Я не знаю, как заговорить с ней об этом, — сказал он.
Я понимал Данилу. Очень даже понимал! Страх отказа один из самых сильных у парней. Однако, если ничего не сделать, то ничего и не будет. Кто не рискует, тот не пьёт с симпатичной девушкой шампанское!
— Ты знаешь, Данила, — поддержал меня Глеб. — Володя, наверное, прав. Ты бы поговорил с Мартой. Выбери момент, и поговори!
Данила некоторое время молчал, а потом кивнул.
— Хорошо.
— Ну вот и ладненько! — я потёр озябшие руки. — Может, пойдём в дом?
— Пойдём, а то я тоже изрядно замёрз, — поддержал меня Глеб.
Данила просто зябко передёрнулся и кивнул.
Мы развернулись и направились к крыльцу. И когда уже поднимались, Глеб предложил:
— Может, выпьем немного, чтобы согреться? Мне понравилась ваша наливка.
— Нет! — жёстко оборвал я. И увидев офигевшие от моей реакции лица, добавил: — Разве что горячего чаю…
— Ну ладно, — пожал плечами Глеб. — Чай так чай…
Мы сразу отправились в гостиную. По дороге я попросил Прасковью дать друзьям чаю с эклерами, а сам пошёл к Матрёне. Тут тоже предстоял серьёзный разговор.
Комната у Матрёны была небольшая и чистая.
Девушка сидела в простеньком кресле. Сбоку висели собранные в кисть штук пять магических кристаллов, они освещали работу. Рядом на столике стояла шкатулка с нитками и иголками. В специальном отделе лежали портняжные ножницы и измерительные ленты. А на кровати были разложены раскроенные детали рубахи.
Сама Матрёна сшивала две детали. Но едва увидела меня, как руки её опустились, а на щеках появился румянец.
— Привет! — сказал я, закрывая за собой дверь.
Матрёна хотела подскочить, но я остановил её:
— Сиди, не вставай!
Посмотрел, куда можно присесть, и не найдя места, сдвинул на кровати детали недошитой рубахи и сел.
Матрёна всё это время молча наблюдала за моими действиями.
— Ты как? — спросил я.
— Всё хорошо, Владимир Дмитриевич, — ответила девушка, явно не понимая как себя вести и что делать.
— Я знаю про заговор слуг, — сказал я.
Матрёна вздрогнула.
— Владимир Дмитриевич, я ничего такого не хотела… — начала она оправдываться.
— Я знаю, — прервал я Матрёну.
— Вы меня не прогоните? — спросила она.
— Нет, — ответил я. 
Некоторое время сидели молча. И я прям чувствовал, как по комнате разливается золотистое сияние. Благословение рода, млять!
 
Но меня это сейчас никак не трогало. Наоборот, мне было тепло, спокойно и комфортно.
— Что делаешь? — спросил я, чтобы как-то прервать ставшее уже невыносимым молчание.
— Перешиваю вам рубаху, — ответила Матрёна, хотя с того момента, как я вошёл в комнату, она не сделала ни одного стежка.
Разговор не клеился. Я вдруг понял, что до этого особо с Матрёной и не разговаривал. Как-то у нас общение обычно быстро переходило в партер.
Но сейчас в связи с беременностью всё изменилось.
Поэтому я сидел и пытался как-то выстроить общение. Но проблема заключалась в том, что оно не выстраивалось.
— У тебя всё необходимое есть? Может, тебе что-то нужно? — спросил я.
— Нет, спасибо, — ответила Матрёна.
— Ну ладно, — сказал я, поднимаясь. — Тогда я пойду.
Матрёна промолчала.
Я направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся и сказал:
— Ты прости меня, пожалуйста. Я был сексуально озабоченным болваном. Я не должен был так поступать с тобой.
Матрёна откинула в сторону шитьё и подскочила.
— Владимир Дмитриевич! Это я должна просить у вас прощение! — воскликнула она и попыталась бухнуться на колени.
Я рванул к ней, чтобы остановить и неожиданно для себя заключил Матрёну в объятия.
Как-то так всё естественно получилось, и не успел я оглянуться, как уже покрывал лицо и шею девушки нежными и страстными поцелуями.
— Владимир Дмитриевич, — шептала Матрёна, доверчиво отвечая на мои поцелуи. — Владимир Дмитриевич…
От её голоса, от её запаха, от её близости у меня совсем сорвало крышу.
Я оголил девушке плечи и высвободил её грудь, однако, мне этого было мало и я хотел полностью освободить Матрёну от одежды, чтобы ничто не препятствовало мне. Я хотел целовать девушку всю, чувствовать её всем телом. Я просто хотел её. Невыносимо! Прямо сейчас! Всю без остатка!
Матрёне пришлось помочь мне снять с неё платье. Как-то у неё это легко получилось.
Пока она освобождалась от платья, я освободился от рубахи и штанов.
А потом сдёрнул с кровати покрывало вместе с деталями недошитой рубахи, подхватил Матрёну на руки и положил на кровать.
И снова она отдавалась мне самозабвенно и без остатка.
А я брал её бережно и нежно. Отчего золотистое сияние вокруг только усиливалось.
Пришли к финишу мы одновременно и как-то слишком быстро.
Я заботливо прикрыл Матрёну одеялом. Но продолжил ласкать.
Матрёна с радостью отвечала на ласки.
Она была искренне счастлива. И мой организм отозвался на это.
Второй раз я уже не спешил, я исследовал тело девушки, чтобы выяснить, как доставить ей максимальное удовольствие.
Наконец, Матрёна снова забилась в оргазме. А потом ещё раз…
И вот уже уставшая и счастливая Матрёна лежит рядом со мной, смотрит на меня с безграничной любовью и улыбается.
— Что? — спросил я.
Она помотала головой:
— Ничего.
Тут же прижалась ко мне и прошептала:
— Самые бессмысленные дни, когда вы не улыбаетесь.
Я погладил девушку и вздохнул.
Была в её словах какая-то абсолютная истина. Когда мы не улыбаемся, жизнь становится бессмысленной.
С другой стороны, русские в принципе улыбаются редко. Но это совершенно не значит, что наша жизнь лишена смысла. Просто климат у нас суровый. Вот и улыбаемся только дорогим для нас людям. Потому что именно они наполняют нашу жизнь счастьем. Да и смыслом, чего уж там.
А родные люди нуждаются в защите.
Поэтому, поцеловав Матрёну в висок, я поднялся.
— Мне нужно идти, — сказал я и погладил обнажённое плечо, выглядывающее из-под одеяла.
— Я понимаю, — сказала Матрёна.
Я снова ласково поцеловал девушку и решительно поднялся — не время сейчас нежиться в объятиях. Совсем не время…
  
Глава 38
 
Ещё нужно было поговорить с Мартой. Обсудить то, что произошло во время совместной медитации. Иначе произошедшее останется в её душе занозой и будет терзать Марту неопределённостью. А это неправильно.