Обретая себя (СИ)

– Нет. – охнула, понимая, что он хочет. – Я даже толком вышивать не умею. Это плохая затея. Даже на практике в Даркмурте избежала этого жуткого момента.
– Брось, всех росс учат шить.
– Я исключение. Ты видел мои стежки? – возмутилась предложению. Я, конечно, не падала в обморок от вида крови, но шить на живую – мероприятие не из приятных.
– Уверен, ты прекрасно можешь заштопать рубашку.
– Ты не рубашка. – упорно отбрыкивалась я от сомнительной участи вспомнить уроки мадам Тиссо.
– Эверис!
– У тебя останется жуткий шрам. – ввинтила я достойный аргумент.
– Все равно. Одним больше, одним меньше.
– Я…
– Шей! – рявкнул он на меня. – Пока мы спорим, магия вместе с кровью утекает в бездну!
– Я бы попросила написать бумагу, что «претензий не имеешь». – стала вдевать нитку в ушко и только с пятого раза попала, руки были мокрыми и тряслись как у пьянчужки, – А то потом скажешь, что тебя пытала бывшая почившая супруга и отправят меня на мериловые рудники даже без оправдательной записки.
– Претензий не имею. – послушно повторил он. – Если хочешь, оформлю тебе орден по возвращении. – усмехнулся он и зажал деревянную рукоять походного ножа в зубах. – Давай. – невнятно проговорил он.
– Письменно. – отметила этот нюанс и поднесла острие к коже. Ну… с Духами! Не стала оттягивать неизбежное и просто стала быстро штопать, нарочито несмотря на лицо Рея, иначе мне бы самой дурно сделалось от всех эмоций, что оно отражало. Хотя, к его чести, скажу, что он стоически терпел и даже не сильно шипел.
– Все. – завязала я узел и, взяв у Рея ножик, отрезала нить. Получилось, в целом, не так уж и плохо.
– Мазь. Теперь положи ее на рану. Быстрее!
– Не кричи на меня! – рявкнула в ответ на нервах, но подчинилась: зачерпнула темно-зеленую вязкую субстанцию и аккуратным слоем прошлась по шву. Под воздействием чудодейственной мази рана точно слиплась. Рейдар облегченно выдохнул, похоже лекарство имело эффект анестезии, и подполз чуть ближе. Мужчина откупорил деревянную заглушку у небольшого пузырька в темно-коричневом стекле без опознавательных надписей и резко вылил себе в рот. Тоник? Регенерант? Не знаю, но ему точно стало легче.
Дождь усилился новой волной. До меня даже стали долетать капли, что падали в отверстие пещеры и скатывались под наклоном вниз в узкий разлом. Звук ручья, что уходил горной артерией куда-то вглубь убаюкивал, а треск костра создавал ощущение тепла и условной сухости. Верхнюю рубашку мне пришлось снять и расстелить возле огня, также поступила и с мужской. Портки благоразумно решила оставить. Фарансийское белье и так не оставляло простора для фантазии. Но, собственно, кого здесь стесняться? Бывшего супруга, который видел меня и в более пикантном разоблачении?
– Хитрый ход. – прокомментировал он мой выверт. – Кровь точно даст отток от ранения.
– Предлагаешь мне сидеть в мокром?
– Портки же ты снимать не стала.
– Хочешь, чтобы я сняла штаны? – изогнула я бровь, и мы усмехнулись нелепому разговору.
Через какое-то время высох и потник, и одежда. А Рей даже немного вздремнул, ну или вырубился от болевого шока, кто знает. Когда мужчина очнулся, я поспешила подложить под него нехитрую сухую подстилку.
– Рис…
– М? – старалась бережно уложить его на потник.
Он замолчал, точно раздумывал, как хотел облечь мысль в слова, а затем просто выдохнул:
– Прости меня.
Неожиданно.
– Решил раскаяться на смертном одре? – усмехнулась и тоже села рядом, зацепив краешек «подстилки».
– За тюрьму. Это было… жестоко и подло. – не повелся он на мой юмор.
Я немного помолчала, подбирая ответ.
– Знаешь, я ведь сама себе хозяйка. Попала в застенок, значит, сама виновата. – не стала я тыкать его в больное место. Когда человек раскаивается – это ни к чему. – К тому же, мы считай друг другу чужие люди. – назвала я все своими именами.
– До сих пор в голове не укладывается… – он не продолжил, словно задумался о чем-то, но я сама выбрала продолжение.
– Что угодила? – усмехнулась, – Да, это был жуткий прокол. И надо было к вам в край фьордов сунуться. Знала же, что дурная затея.
 
– А до этого, где была? – задал мужчина вопрос, вокруг которого стоило ходить аккуратно.
– В Мангольдии. – чуть поразмыслив, ответила правду.
Мы замолчали, слушая треск костра. Через какое-то время я подбросила еще мокроватых веток. Пламя недовольно затрещало, плюнув вверх небольшой сноп искр, не желая брать в топку влажный «корм».
– Как считаешь? Что сейчас происходит? – спросила я, поправив длинной палкой, развалившийся «шалашик».
– Хаос, который люди срединного мира пытаются упорядочить. А, в целом, война.
Страшное слово было озвучено.
– Знаешь, так странно осознавать, что наши народы вступили в бойню на фоне разворачивающейся катастрофы.
Он хмыкнул:
– Особенно удивляет тот факт, что мы сейчас с тобой вместе, хотя должны быть по разную сторону баррикад, учитывая обстоятельства.
– Кто такое сказал? – его слова насмешили.
– Политика.
– Разве возможно по щелчку пальцев возненавидеть народ?
– Можно. – со знанием дела подтвердил мне массу исторических фактов. Вопрос был риторическим, но мне искренне не понятен. – Ты ведь читаешь прессу.
Тут он был, конечно, прав. Ненависть будто специально разжигалась между россарийцами и гольдами последние года.
– Да, но я не испытываю агрессии к другой нации, расам. – задумалась и добавила, – Ну может, троллей и орков стараюсь обходить лишний раз, но это исключительно из-за их странного ко мне отношения. – северянин изогнул бровь, а я помахала головой «мол, проехали», – А так в целом, каждая душа имеет право быть здесь.
– В этом ты права. Беда в том, что не все это понимают. Большинство живут стихийной жизнью. Слушают то, что говорят и едят то, чем их кормят.
– Возможность понимать дорогого стоит. – добавила я.
– Это да, особенно если ищешь пути этого знания собственной шкурой.
Мы замолчали каждый о своем, а затем, когда ветки прогорели он продолжил:
– Знаешь… похоже мы близки к развязке финала нашего путешествия.
– Почему?
– Ты знаешь, что ты вырвала буквально зубами у вождя Кин-Хау?
В голове тут же пронеслась картинка, будто видение из прошлой жизни.
Я пожала плечами.
– Это артефакт с очень сильными свойствами. Не знаю… будучи собакой я ощущала его как что-то влекущее, обладающее властью, сильной энергией и разящей магией за версту. Хотелось быть рядом с этим предметом силы. Странное чувство…
– Понравилось быть псом? – не без иронии спросил меня дэрн, внезапно уводя линию разговора в сторону, которая думаю его интересовала, но спросить напрямую как-то было некогда.
На что я, не удержавшись, фыркнула.
– Стихии упаси! Жарко, из слов только «гав», ходишь на четвереньках. Я уж молчу про все остальное, что просто не прилично произносить в слух.
– Считаешь, мы у той грани, где остались еще приличия?
Я уловила иронию и невольно дернула плечом.
–Нет… Наверное, нет. Так, что это? – не дала увести себя в сторону.
– Ключ, Эверис, ты достала ключ.
– Хочешь сказать…?
– Да. Мы не стали открывать артефакт без тебя. Посчитали, что это будет справедливо.
Я ошарашенно уставилась на северянина и растянула губы в улыбке:
– Спасибо. – а в голове били бубны торжественную песнь. – Неужели получилось? – я восторженно на него посмотрела, и он удовольственно кивнул.
– Слава Единому! – возвела я руки в молитвенном жесте. – Хоть не напрасно это все.
– Странная ты колдунья. Договариваешься со стихией, но молиться не забываешь.
– Разве одно исключает другое? – выгнула я бровь.
– Нет… Вовсе нет.
Мы помолчали. Я переваривала добрые вести. И, если все будет хорошо, а оно точно будет, то есть шанс что-то сделать в этом хаосе! И я получу ответ, как остановить утекающую магию по заветам предков. И на моменте, когда все мысли выветрились из головы, а я расслабилась, почувствовала, как засвербели лопатки и северянин спросил: