Короли рая

Здешние студенты прибывали со всех уголков империи, а также из-за ее пределов – огромное количество культур, языков и диалектов ошеломляло разум. Но оказалось, это совсем не проблема, по крайней мере не для «духа» Кейла, который как будто понимал, что имеется в виду, какое бы наречие ни использовалось.
– …вообще-то я слышал, они поклоняются рыбам и ходят голые, так что это приятный сюрприз.
На траве возле Северной тропинки стояли несколько местных, наблюдая за Кейлом и остальными – явно с некоторым весельем.
– Хочу на это посмотреть, он такой красавчик – может статься, он вообще женщина.
Все они от души посмеялись, и Кейл ухмыльнулся. Ой, ну кто б говорил, «мужебабы».
– Конечно, мы-то знаем, островитяне двуполые.
Ладушки, очень забавно. Ха-ха.
– Гермафродиты, пацифисты, нудисты, рыбопоклонники. Настоящая угроза империи.
Кейл мотнул головой и подумал, не пора ли ему побродить где-то еще…
– Ну, я слышал, этот конкретный рыболюб – какой-то принц и его хотят попробовать сделать священником.
– Что? – засмеялся тот, кто, по-видимому, был заводилой – во всяком случае, именно на него смотрели другие пацаны для одобрения после каждой шутки.
Да, что?
– Я серьезно. Я слышал, отец обсуждал это со старшим священником – назвал его любимцем императора и дал весьма ясное указание.
Заводила грянул от смеха так, что едва не сломал ребро, и покраснел.
– О боже мой. Да они обосрутся.
– Извините?
Вдалеке звучал женский голос.
– Извините, сударь?
Кейл заставил себя вернуться обратно в тело и обнаружил, что на него пристально смотрит юная женщина. Красивые глаза, подумал он. Добрые.
На ней был такой же серый студенческий халат, что и на всех остальных, однако надетый поверх красного, великолепно украшенного платья. Или, может, униформы. Или того и другого.
– Простите – да?
Она выглядела смущенной.
– Простите за беспокойство, но меня попросили отвести вас в кабинет заместителя священника Фушэня, если это удобно.
«Если это удобно» по-нарански означало «сию же минуту».
Кейл со вздохом заметил, что некоторые из его учеников теперь сосредоточились на красивом лице девушки либо тонких изгибах ее тела под платьем, а не на травинках или своем дыхании. От мальчишек другого и ждать не приходится, решил он.
– Сейчас меня устраивает, благодарю. Сударыня?..
Она поклонилась:
– Ли-йен.
Он поднялся и ответил на поклон, затем взглянул на дюжину своих учеников:
– На сегодня это всё. Увидимся завтра.
Они встали и откланялись; кое-кто не слишком сдержанно лыбился и подмигивал.
Кейл вместе с Ли-йен шел к арке из резного камня, ведущей в Северную секцию Нандзу. Он чувствовал на себе взгляды заводилы c приятелями, но оставил без внимания, стараясь полностью вернуть свои чувства к настоящему и внешнему и стряхнуть затяжное ощущение потусторонности, которое всегда вызывали у него «прогулки» вне тела.
– Вы с ними что, молились? – спросила его провожатая явно натянуто, как человек, обязанный поддерживать беседу.
– Нет, – ответил Кейл, чувствуя себя свободным от подобной принужденности. Но после пары неловких мгновений он решил, что не хочет смущать ее. – Это называется медитацией. Это… способ успокоить и дисциплинировать ум.
Она кивнула и вежливо улыбнулась. Они миновали многочисленные заведения, рассчитанные на богатых приезжих студентов, – лавки с безделушками, таверны, салоны «мастеров красоты» и прелестных девиц-массажисток. Были здесь переписчики книг и носильщики сумок, репетиторы всех мастей. Все четыре квартала Нандзу сами по себе напоминали небольшие города, изобилующие людьми и торговлей. Кейл чувствовал, что девушке становится все более неуютно с каждой секундой молчания, несмотря на движуху вокруг них.
– Что вы изучаете? – спросил он, надеясь ее успокоить, но Ли-йен густо покраснела.
– Я имею честь проходить испытания для Первой Кафедры, – сказала она, – а вы?
Кейл пожал плечами. Он понятия не имел, что означает «Первая Кафедра». Он слышал, что существует иерархия и разные категории обучения, но в чем они состоят, не имел понятия.
 
– Думаю, для пришлых все устроено иначе. – Он знал это лишь потому, что ему сказал Оско. – Мне назначат вступительное испытание и примут решение, так что я готовлюсь ко всем путям.
– О, – сказала она, будто не знала, как это делается, или ей было плевать. – Ваш наранский очень хорош, – добавила она в спешке.
Он улыбнулся и поблагодарил ее, придержав перед ней дверь в храм. Ее аромат поразил его, как удар под дых. Какой-то фрукт, определил Кейл, с ноткой ванили.
Тщательно выстроенную в его уме плотину прорвало, когда нахлынули воспоминания о Лани. Сперва ее улыбка с кокетливо изогнутой бровью, ее заразительный смех. Затем она нагая в темноте, когда они предавались любви, освещаемая только вспышками молний.
Иногда, воображая эту сцену, как сейчас, он видел не себя. А Тейна. Его руки скользят по ее телу, ее лицо искажается в экстазе, и она кричит… Кейл сжал кулаки и поборол беспомощность и ярость, отчаянно пытаясь заменить их любовью и прощением, которые иногда испытывал, – надеждой на то, что они оба счастливы и наслаждаются жизнью, которой достойны. Это никогда не срабатывало.
– Все нормально?
Судя по всему, он остановился, и Ли-йен смотрела на него.
– Я в порядке.
Не медля, он зашагал к священнику.
38
Принц Ратама, добро пожаловать.
Заместитель священника Фушэнь, очкастый невысокий человек, больше походил на владельца лавки, чем на святого мужа. Он помахал Ли-йен, которая, поклонившись, попятилась и без лишних слов закрыла дверь.
– Могу я предложить вам выпить? Я слышал, вы очень хорошо говорите на нашем языке, но проси`те меня остановиться, если чего-то не поймете.
– Спасибо, сударь. Я не хочу пить, и я вас понял.
Мужчина опустил голову достаточно низко, чтобы это сошло за поклон, и продолжал светскую беседу в течение утомительно долгого времени. Подлинно наранская привычка.
Выяснив, по душе ли Кейлу его комната, постель, учителя, друзья, погода и так далее, он наконец создал достаточный уровень комфорта, чтобы объявить причину, по которой они здесь. Кейл почти возликовал.
– Как вы знаете, – начал он (явный признак плохого убеждателя), – Император преисполнен решимости научить друзей и союзников нашим обычаям и поделиться нашими знаниями о мире, дабы мы все могли процветать сообща.
Ой, не тяни резину, чувак.
– В духе взаимоуважения мы здесь, в Храме Академии, хотели бы предложить вам невероятную возможность принять участие в нашей программе посвящения. То есть – научить вас мудрости Жу, всеведущего Бога, дабы вы могли однажды – если захотите – стать рукоположенным представителем духовенства.
Кейл подавил стон при мысли о новом «религиозном просвещении» и чуть не спросил: «Возможность для кого?» Но ему было известно, какая это привилегия, – больше того, насколько это нечестно в отношении огромного числа подданных, ежегодно борющихся за этот самый шанс и терпящих неудачу.
– Почту за честь, – сказал он с легким наклоном головы. Фушэнь улыбнулся и покачал головой, как будто просто вежливо слушал.
– В смысле, я согласен, – вновь попытался Кейл и подождал. Мужик чуть не свалился с кресла.
– Прошу прощения, вы согласны! Конечно, вы согласны! Я очень рад это слышать, мой юный принц. И позвольте сказать, что это красноречиво свидетельствует об открытости вашего народа и культуры, не говоря уже о вашей собственной щедрой душе.
– Вы слишком добры. Мне это в радость.
– Я уверен, что вам здесь будет очень уютно и сытно.
– Уверен, так и будет.
– Ваша семья будет очень гордиться вами и получит огромную пользу от вашей новообретенной мудрости.