Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Польщенный моей реакцией дракон приосанился и важно переступил с лапы на лапу. Снова попытавшись улыбнуться, он повторил свой номер на бис. В этот раз на пути морозного потока оказалась высокая ель. Миг — и каждая ее веточка, каждая иголочка обратились в часть ледяной скульптуры. 
Ящер замер, поглядывая на меня в ожидании: что я скажу? 
Разумеется, я рассыпалась в комплиментах. 
— Потрясающе! Никогда такого не видела! 
Довольный собой дракон склонил рогатую голову в поклоне. Ну, артист! Позер! Сразу видно — мужик! Эти любят, когда их гладят словами. 
— Скажи-ка, милый, а ты и есть знаменитое блэквудское чудовище? Или это твой хозяин граф так запугал всех в округе? 
Выражение на драконьей морде стало растерянным. Зубастая пасть приоткрылась, словно ящер хотел что-то сказать, да не мог. Фыркнув, он распахнул крылья и вдруг взлетел на самую высокую башню замка — ту, что напоминала оттопыренный палец, устремленный в небо. Потоптавшись по острой крыше, дракон застыл на ней громадным белым флюгером. 
Обиделся что ли? 
Я немного постояла рядом с замком, задрав голову, затем вошла в дом и занесла внутрь мешки с одеждой. Впереди меня ждала куча дел. Урчащий желудок точно указал их последовательность. Прежде всего надо было утолить голод. И жажду! Ее в первую очередь! Вернувшись под защиту каменных стен, я поняла, что готова выпить целый океан воды. 
На кухне в поисках еды я перерыла все шкафчики — нижние и верхние, целые и разбитые, с открытыми полками и с дверцами, болтающимися на ржавых петлях. По шаткой лестнице спустилась в глубокий погреб, на полу которого в сугробах снега нашла свиные окорока и жирные тушки куриц. Чего-чего, а мяса в Блэквуде было в избытке. 
Наверное, поэтому моей противоречивой женской душе отчаянно захотелось приготовить хрустящих драников. Да со сметанкой! Да с обжаренным лучком и ароматными шкварками. Блюда из картошки всегда удавались мне на славу. 
Интересно, пробовал ли хозяин замка эти золотистые картофельные блины? 
Вот бы угостить его, чтобы задобрить! 
Вернувшись из погреба на кухню, я обвела унылым взглядом пустые полки и тяжело вздохнула. 
Где же взять в этом заброшенном месте нужные продукты? Ближайший магазин за лесом, а лес этот дремуч и кишит волками. Автобусы туда не ходят, такси не вызвать. Лететь за покупками на драконе пока не готовы ни я, ни, подозреваю, сам дракон. Что же тогда делать? Как воплотить в жизнь мою задумку? 
Я неуклюже развернулась и тут задела ногой какой-то ящик. 
Опустив голову, я увидела, что ящик этот доверху наполнен грязными картофельными клубнями. 
Я точно помнила, что здесь его не было. Откуда же он взялся? Возник словно по волшебству. 
— По волшебству, — подтвердил знакомый до боли голос. Голос из моего сна. Тот, что приказал мне не бояться и следовать за огнем. 
Вздрогнув, я резко оглянулась, чтобы узреть своего таинственного собеседника. 
В те доли секунды, что я оборачивалась, успела краем глаза заметить разноцветное сияние. На миг даже показалось, что где-то там, за моей спиной, зажглась новогодняя гирлянда. Но это была не она. 
На шкафчике рядом с дверью кто-то сидел. Кто-то очень маленький, размером с чайник для воды. И от фигуры этого неведомого существа исходил синий и оранжевый пульсирующий свет. 
Существо расправило крылья, и стало понятно, что это птица. После я заметила и пышный, павлиний хвост, который светился особенно ярко. Грудка у птицы была как сапфир, а крылья и хвост — чистое золото. 
Говорило это существо человеческим голосом. Женским. 
— Наконец-то ты появилась. Тридцать лет тебя ждала. 
Свет от волшебных перьев играл уютными янтарными бликами на каменной стене позади птицы и на столешнице кухонного шкафчика, на котором она сидела. Это напомнило мне, как мерцала у меня дома гирлянда на новогодней елке и как стена рядом с ней окрашивалась то в красный, то в синий, то в зеленый. В душе проснулось ощущение праздника. 
— Тридцать лет ждала? Меня? Зачем? 
— Чтобы ты расколдовала хозяина Блэквуда. 
 
— И как же я должна его расколдовать? Какие именно чары на нем лежат? 
Может, проклятье изуродовало внешность таинственного графа, и теперь его должны полюбить за широту души, как в знаменитой сказке про красавицу и чудовище? 
— Нет. 
А птица-то телепат! Мысли мои читает!
— Тогда что же? 
— Не могу сказать. — Птица взмахнула крыльями. Раз — и она уже на подоконнике, смутным огоньком отражается в оконном стекле, за которым крупными хлопьями валит снег. — Это не моя тайна. Если Его Сиятельство захочет, сам обо всем тебе поведает. А пока готовь! — маленькая пернатая головка наклонилась в сторону ящика с картофельными клубнями. — Порадуй одинокого затворника. Устал он от жареного на огне мяса, а ничего другого состряпать не умеет. 
Я уже было потянулась к выдвижному ящику за ножом, но тут резко развернулась к своей собеседнице. 
— Граф? Готовит себе сам? Стоит у плиты и жарит мясо? Граф? 
— А кто же его накормит? Какая из меня повариха? — и существо показало мне свои огненные крылья. 
— Так ты же не простая птица, а волшебная. — В недрах кухонного шкафчика я отыскала глубокую жестяную миску, в которую решила складывать очищенную картошку, и ведро для отходов. — Можешь наколдовать ему любое блюдо. 
— Не могу, — птица развела крыльями совсем как человек руками. — Я умею только перемещать предметы из одного места в другое, из города в замок, с рынка или чужого стола на хозяйскую кухню. Его Сиятельство против того, чтобы я это делала. Он охотится в лесу и приносит себе добычу. 
Охотится в лесу… 
Но в погребе я видела свиные окорока и тушки куриц. Или это были куропатки и разделанные дикие кабаны? Я не всматривалась. 
— Ну-ка наполни эту миску водой, — попросила я, и волшебное создание тут же откликнулось на мою просьбу. 
Вода в чаше показалась какой-то странной, похожей на растопленный снег, — мутноватая, с тонкими черными прожилками. Я уселась на табурет, взяла в руки нож и уже срезала с картофеля первую тонкую ленту кожуры, как вдруг меня осенило. 
— Перемещаешь вещи из одного места в другое? То есть воруешь? 
Сияющая птица дернула хвостом, разбросав по стенам золотистые блики. 
— Ты смотришь на меня с осуждением, — упрекнула она. — Совсем как  Его Сиятельство. 
— Так есть за что осуждать. Нельзя без спроса брать чужое. Эта картошка, — я взвесила в руке грязный овощ, — тоже ворованная? 
Огненная красавица, похоже, обиделась, ибо повернулась ко мне спиной. Оскорбили беднягу в лучших чувствах.  Старалась пернатая, а я не оценила. 
— Так, — уперла я руки в бока. — Вернуть назад не прошу. 
— А я и не верну, — от обиды птица распушилась и стала похожа на большой плюшевый шар. 
— Но поставку продуктов в замок надо наладить. Впрочем, об этом я поговорю с графом сама, при личной встрече. Он будет ждать меня сегодня в полночь в главной гостиной. Кстати, почему так поздно? Где Его Сиятельство пропадает днем? 
— А вот не скажу, — плюшевый шар стал еще пышнее. — Не может он раньше встретиться. 
Покачав головой, я снова взялась за чистку картофеля. В ведро, поставленное между моими ногами, полетели серые ленты-спиральки. Домашние дела меня всегда успокаивали. Это было как медитация: руки заняты, мысли свободны. 
— Все, что ты у кого-то взяла, надо оплатить. 
Покончив с картошкой, я поднялась на ноги, вытерла руки тряпкой и достала из потайного кармашка, пришитого к платью, несколько блестящих монет. Остальное золото из мешка с компенсацией мы с мистером Годаром занесли в банк, где открыли счет на мое имя. Пусть хранятся. Не под матрасом же их держать. 
— Перенеси деньги туда, где взяла картошку, — наказала я птице. 
Та продолжала дуться, разглядывая снегопад за окном. С удивлением я заметила, что на улице стемнело, а в комнате было светло и без масляной лампы. Ее прекрасно заменяла зверушка с сияющим оперением.