Закон силы (СИ)
В обозе неприятеля, помимо продовольствия, оружия, доспехов и других ценностей, были обнаружены сразу четыре казны.
Первая, самая крупная и богатая, принадлежала герцогу ди Спиноле. Вторая, чуть поменьше, — принцу Адриану. Третья — аталийскому легиону. И четвертая, самая маленькая, — ривлийским наемникам.
Золотые и серебряные монеты, драгоценные камни, украшения, несколько небольших ларцов с разноцветными крудами, украшенные золотом, серебром и камнями доспехи и оружие, великолепная конская сбруя, магические эликсиры; мы сорвали по местным меркам огромный куш.
Уже сейчас можно было справедливо разделить все между всеми участниками нашего похода и спокойно разойтись по домам с жирной добычей. А ведь еще были ценные пленники, за которых я планировал получить солидный выкуп.
Чего только стоят принц Адриан и герцог ди Спинола. Если со вторым мы уже предварительно все обговорили, то за первого я планировал серьезно торговаться. Причем торги будут вестись как с аталийской стороной, так и с вестонской. Наследник престола — это самый ценный трофей.
По сути, в иной ситуации, если бы аталийский король был сильной и самостоятельной фигурой, речь наверняка бы уже шла о подписании мирного договора. Но Альфонсо Пятый — марионетка, за ниточки которой дергают жрецы. Им, скорее всего, будет выгоднее, если принц умрет в плену у вестонцев. Как, собственно, и Золотому льву.
Пообщавшись с Адрианом, я пришел к выводу, что маршал ди Лоренцо ведет свою собственную игру. И это неудивительно. Власть над аталийскими легионами у него в руках. И те преданы ему больше, чем королю.
В общем, по всему выходило, что за аталийского наследника мне больше заплатит тот же Карл Третий, который может, используя такую фигуру, разыграть несколько очень интересных и сложных комбинаций.
Именно поэтому все мои страйкеры, включая Сигурда и Аэлиру денно и нощно не спускали глаз с такого ценного пленника. Принц, кстати, единственный, кого я намерен держать постоянно при себе. Остальные пленники отправятся в цитадель под охраной двух сотен мертонцев и сотни верных уже мне лично горцев.
Маршала де Клермона, а также всех освобожденных нами вестонских вельмож я тоже отправляю в цитадель. С герцогом отправится один из наших лекарей, задачей которого будет отпаивать маршала моими модифицированными эликсирами. Или, как я их еще называю, эликсирами последнего поколения.
Золотой паразит оставался сытым почти двое суток. За это время, пока он был занят источником, у меня получилось, практически безболезненно реквизировать у него несколько довольно объемных сгустков золотой энергии.
Малую часть драгоценной маны я использовал на эксперименты с плетениями, исцеляя самых тяжелых пациентов, а остальную энергию пустил на модификацию магических зелий.
Результаты превзошли все мои ожидания. Эффективность эликсиров повысилась на тридцать процентов. И это притом, что я расходовал золотую ману очень маленькими порциями. Например, маршал де Клермон, которого я поил «золотыми» лечебными зельями, к неописуемой радости графа де Леваля пришел в себя уже на вторые сутки.
Первое время герцог никого не узнавал и не понимал, где он находится. Он почти постоянно спал. Но он явно шел на поправку. Его энергосистема под воздействием моих плетений и зелий, постепенно восстанавливалась, причем с каждым днем процесс только ускорялся.
Гийом де Леваль, наблюдая за тем, с каким аппетитом его старый товарищ съедает принесенную ему еду, не мог на него нарадоваться. А ведь он уже похоронил герцога…
Стоит ли упоминать, что с того дня, как граф де Леваль вошел в шатер после первого лечения герцога де Клермона и увидел его не только живым, но еще и услышал, что тот скоро поправится, я обрел преданного друга и союзника. И это не считая того, что я спас жизнь сыну графа.
Но во всей этой бочке меда имелась и ложка дегтя… Золотой паразит, вкусив энергии смерти и трансформировав ее в увеличение объема источника, начал требовать больше маны. Теперь, чтобы его насытить, мне приходилось скармливать этому проглоту почти в два раза больше крудов, которые он, к слову, поглощал теперь без особого удовольствия. В такие моменты мои мысли возвращались к черным крудам… Правда, я тут же отгонял их от себя. Слишком свежи еще были в памяти воспоминания о том неудачном эксперименте, чуть было не закончившимся для меня плачевно.
Для успокоения души я было попытался прикоснуться к одному из черных кристаллов, но золотой паразит отреагировал на эту попытку, мягко говоря, негативно. Меня окатило волной ненависти, страха и в то же самое время — нетерпения.
Причем все эти чувства были обоюдными. Две враждебные друг другу энергии, словно два старых противника, ждали удобного момента, чтобы напасть, когда один из них станет слабее. Золотой давал мне понять, что вступит в схватку только в том случае, если будет намного сильнее черного. И такой расклад меня полностью устраивал…
К полудню четвертого дня дождь немного поутих, и лагерь слегка ожил. Некоторые уже высказывали предположение, что послезавтра выглянет солнце и мы сможем продолжить путь. Разочаровывать их я не стал — Вайра сказала, что дождливая погода продлится еще неделю, как минимум. Эфирэль никогда не ошибалась.
В иной ситуации я бы сказал, что этот ливень нам здорово подгадил, но после того, как мы захватили весь обоз аталийцев, ситуация с продовольствием для войска была не такой катастрофической.
В общем, запасов у нас хватало. Кроме того, в десяти днях пути, не считая мелких поселений, находится Контерн, третий по величине город Бергонии, который я планировал захватить и пополнить там запасы.
Сегодня у меня был обход пациентов. Сперва я проверил самых тяжелых, не взирая при этом на титулы и происхождение. Один из дворян маркиза де Гонди как-то раз попытался попенять мне за такое пренебрежение. Мол, у него, понимаешь, вывих, и он должен терпеть, пока я лечу какого-то простолюдина. И плевать, что там рубленная рана и раздробленные кости. Сперва дворяне, потом уже всякая чернь.
Я же в свою очередь довольно доходчиво объяснил наглому виконту, что не являюсь его личным целителем и намерен лечить только тех, кого посчитаю нужным. Вдобавок я посоветовал ему не отвлекать меня по всяким пустякам и вообще постараться не показываться мне на глаза, если он не хочет, чтобы я вылечил его вывих отсечением больной руки.
Если вначале я еще кое-как следовал неким правилам приличия в общении с дворянами из свиты маркиза, то в последнее время уже не церемонился с болванами подобными тому виконту.
Но были и те, кто спокойно ожидали своей очереди. Например, тот же маршал де Клермон.
Сегодня он ждал меня полулежа в кресле под широким навесом возле шатра. Закутанный в плащ из медвежьей шкуры, худой и бледный, издалека герцог казался мне ребенком.
Судя по его решительному и цепкому взгляду, похоже, сегодня у нас состоится разговор, который назревал уже давно…
Бергония. Берег реки Мируар. Позиции войска маркграфа де Валье.
Эдуард де Клермон задумчиво смотрел на моросящий дождь и периодически с удовольствием вдыхал и вслушивался в тот особенный коктейль из запахов и звуков, которые есть в каждом военном лагере.
Сегодня он попросил Гийома вынести его на свежий воздух. Старый друг, не оставивший его, и, по сути, спасший ему жизнь, сперва повозмущался, но потом все-таки выполнил его желание.
Мысли в голове Эдуарда с каждым днем становились яснее, и короткая радость от спасения постепенно начала вытесняться мрачным осознанием суровой действительности.
Кем он вернется в столицу? Жалким неудачником, прозевавшим измену у себя под носом и потерявшим войско. Король не простит ему поражения. Эдуард прекрасно знал характер Карла… В лучшем случае герцога ждет позорная отставка и отлучение от двора. В худшем… Впрочем, о плохом Эдуард старался не думать. По крайней мере не сейчас, когда чудесным образом ему вернули его жизнь.
Может, отлучение станет для него неким отдыхом. В кои-то веки он сможет спокойно заняться делами герцогства, а не торчать где-то на краю земли по велению короля. С наследником решить вопрос опять же…