90-е: Шоу должно продолжаться 14 (СИ)
— В прямом, — усмехнулся я. — «Иди, говорят, ты на хер, дорогой друг».
— Это ты как-то подсуетился? — спросил Кирюха.
— Неа, — мотнул головой я.
Тут Жан заорал на весь зал.
— Эй, что там за фигня? Кто напустил столько дыма⁈ Или там что, пожар⁈
Мы все как по команде повернулись в сторону сцены. Которую сквозь белое облако было почти не видно.
— Да блин… Прости! Дым-машина у нас просто зверь!
— Какой вообще дурак это сделал⁈
— Мы проверяли только…
— Да из-за тебя все, это ты решил на полную мощность ее врубить, мол, посмотрим, как получится!
— Заткнулись там оба! Как теперь это убрать?
— Да оно само развеется…
— Можно обе двери открыть…
— Двери… Идиоты… Меня чуть кондратий не хватил, я думал, что у нас сцена горит!
Я снова повернулся к «ангелочкам», сидящим за столом. Уже почти при полном параде. Бельфегор после вчерашнего был полон оптимизма и задора. Кирюха и Макс грустили, что не смогли попасть на наш «Рок под дождем». Астарот в задумчивости помалкивал. Бегемот писал что-то в блокноте, высунув от усердия язык. Надя пританцовывала и шевелила губами, будто слова песни повторяла.
— Честно говоря, когда я увидел тех трех лысых, я даже очканул слегка, — признался я. — На въезде в парк менты дежурили, конечно. Но пока они добегут еще. Если побегут. Хрен знает, что там у Яна в его квадратной голове.
— Ой, да что там три человека могли сделать? — скривилась Надя.
— Ага, стволы бы достали, и але! — поднял глаза от своей тетрадки Бегемот.
— Да вы достали уже — резину тянуть! — взорвался Макс. — Чем кончилось-то?
— Я же говорю — ничем, — пожал плечами я. — Дюша меня взгоношил, что Ян пришел. Я увидел его быков со сцены и начал прикидывать, что сказать. Ян распетушил хвост и принялся что-то затирать своим лысым. Те посмотрели вокруг, а потом к Яну повернулись, коротко перетерли и ушли.
— Ага! — радостно закивал Бельфегор. — Ян, такой, им кричит: «Эй, вы куда? Мы вообще не так договаривались!» А они ему: «Да пошел ты, сам разбирайся!»
— А тут еще толкиенисты предложили желающим на мечах побиться, такой движ начался! — сказал Бегемот.
Финал этой истории я рассказывать никому не стал. Благо, никто его и не видел. Ян поймал нас с Евой уже возле машины у «Буревестника». Драматично так получилось. Мы весело болтали, обмениваясь впечатлениями, только что отправив остальных на такси по домам. И тут от темного угла кинотеатра отделилась здоровенная патлатая тень. Ева его первой заметила. Но он неожиданно пришел не угрожать.
— Ребят, я… в общем… не знаю даже, что на меня нашло, — сказал он. — Вроде мозгом понимаю, что фигню творю, а сам продолжаю, продолжаю. Сегодня таким дерьмом себя почувствовал, что… В общем… вы меня простите, ладно? Да не, я понимаю, что уже теперь вы вряд ли захотите со мной как раньше общаться…
Говорил он долго и сбивчиво. Извинялся, снова повторял, каким был дерьмом. Подробности какие-то излагал из тех, о которых мы с Евой даже и знать-то не хотели. Снова извинялся. Сетовал, что его как будто проклял кто-то. И в финале сообщил, что уезжает. Ну, в смысле, что вот прямо сейчас решил уехать. Сидел тут на скамейке, думал обо всем этом. Что ему так стремно сейчас, что даже в глаза никому смотреть не хочется. И что вот прямо завтра с утра он пойдет к матери, чтобы та отправила его в Москву. Зуб дает, что так и сделает.
Пьян был, разумеется. Но не совсем в дрова, говорил довольно внятно.
Когда он, ушел, ссутулившись, Ева сказала грустно:
— Надеюсь, что он так и сделает. А не забудет о своем обещании, когда проспится.
— Вроде выглядит решительно, — усмехнулся я. А про себя подумал: «То есть, если мы вдруг переберемся в Москву, отделаться от него не удастся».
Пока я вспоминал, «ангелочки» уже забыли про инцидент с Яном и переключились на обсуждение своего выступления. А Астарот все еще помалкивал. И с каждой секундой становился все смурнее и смурнее.
— Ладно, вы тут пока отдыхайте, а я пойду проинспектирую готовность наших пиетйных точек, — сказал я и встал.
— Подожди, — Астарот ухватил меня за руку. — Нам надо поговорить.
— Валяй, — кивнул я.
— Давай не здесь, — мотнул головой Астарот. — Пойдем воздухом подышим?
Мы направились к черному выходу из зала. За сценой была практически потайная дверь, которая выходила в закуток под переходом в другой цех. Там стояла побитая жизнью, но все еще крепкая скамейка и урна. И то, и другое явно притащили откуда-то с улицы еще лет десять назад. Оборудовали себе рабочие уютное гнездышко для увиливания от работы. Мы его даже не сразу обнаружили.
— Слушай, тут такое дело… — сказал Астарот и замолчал. Сел на скамейку, уперся кулаком в лоб. — Даже не знаю, как начать…
Я молча сел рядом.
— В общем, ко мне тут прицепился один товарищ… — решительно сказал Астарот. — Тогда еще, на стадионе. Слава Виршин, слышал про такого?
— Вершин, может быть? — уточнил я. Эту фамилию я от Василия слышал. Без конкретики, просто Василий как-то при мне с ним по телефону разговаривал.
— А, ну да, Вершин, — поправился Астарот. — В общем, он мне предложил… всякое. Но я ничего пока не ответил, ты не подумай… Просто… Блин, Вова, я уже второй день парюсь, как тебе это все рассказать. В общем, мы с ним вчера вечером в ресторане сидели. И он мне контракт показывал. Но я ничего пока не подписал, честно. Как-то все… я не знаю…
— Только тебе контракт или всей группе? — уточнил я, отметив, что Астарот чуть ли не впервые назвал меня по имени, а не по демонской кличке.
— Мне, Наде и Кирюхе, — сказал Астарот. — Остальные, типа… Блин, все это так стремно звучит, будто я и правда собираюсь… Вов, честно, я ничего не ответил. Но он так уговаривал, что я задумался. И теперь вот…
Астарот вздохнул, виновато развел руками и уставился на меня, мол, спроси уже что-нибудь, а то я тону!
— Ну это нормально, — пожал плечами я. — Вы звездно выступили, я даже удивлен, что тебя только один товарищ атаковал.
— Подожди, ты не обижаешься? — встрепенулся Астарот.
— А на что? — я приподнял бровь. — Ты же сам сказал, что ничего не подписал. Пока.
— Ну… типа… я же, получается, за твоей спиной с ним встречался, — Астарот зажал ладони между коленями и уставился на пятна на асфальте. — Надо было так-то его сразу к тебе направить, а я что-то затупил… Он меня сначала заболтал, а потом я уже как будто…
— Саня, расслабь булки, — сказал я. — Тебе вроде не за что извиняться. Ну, если все именно так, как ты и говоришь.
— А Кристина считает, что я есть за что, — Астарот бросил на меня взгляд и снова уставился в асфальт. — Не знаю, почему мне так погано. Такое чувство, будто я уже что-то наподписывал и наобещал. Наверное, Слава сегодня звонил, но я к телефону не подошел. Да блин…
Астарот тряхнул головой, встал, даже попрыгал. Потом уже с большей решительностью посмотрел на меня.
— Так, короче! — шумно выдохнув, сказал он. — Давай все-таки я по порядку расскажу, как все было уже. Короче, мы тогда договорили с Жаном, и я пошел в гримерку переодеваться…
Я слушал Астарота практически с умилением. И с гордостью, на самом деле. Кто такой этот Вершин, я не знал, но, судя по рассказу, тип действительно довольно ушлый. Расписал блестящие перспективы, пообещал полный пансион, льстил профессионально очень. И еще очень удачно выбрал момент, когда подкатить. Как раз когда обалделый Саня свои эмоции от стадиона переваривал. А вот ужин в ресторане проходил уже в другой тональности — деловитой, с цифрами, процентами и условиями. И в такой подаче, что осталась только чистая формальность — вот тут подпиши.
— Ты прикинь, я даже ручку взял! — всплеснул руками Астарот. — И тут меня как что-то толкнуло в бок. Я, кстати, почему-то Наташу в этот момент представил. Как она меня подушкой по голове лупит. В общем, я говорю: «Нет, сегодня я ничего не подпишу». А он, такой: «Да конечно, базаров ноль! Собери этих двоих, обсудите и готовьтесь к переезду, билеты на самолет я закажу!» Я потом домой пришел, спать лег, а посреди ночи проснулся в ужасе. А на меня Кристина смотрит. «Ты чо, говорит, орешь? Что ты не подписал⁈» Ну и тут я ей рассказал вот это… А она на меня давай орать, что я идиот, что вообще пошел с ним встречаться. Что я еще тогда на стадионе должен был его к тебе отправить, а не разговаривать с ним. Сто раз спросила, точно ли я нигде свою подпись не оставил. А я так подогнался, что… Сэнсея разбудили и Бориса тоже. Сэнсей сказал, что Вершина не знает, только слышал. Но вообще вроде как он попсой обычно занимается. А я… Блин, мне реально так сплохело в тот момент. Прикинь, мне во сне снилось, что я подписал, и я не был до конца уверен, что именно в реальности случилось…