Рамиль (СИ)
- Женился бы, остолоп, - дед грозно сдвигает кустистые брови, но в глубине зрачков плещется ехидство. Я невероятным усилием воли удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Ограничиваюсь легким покашливанием в кулак вместо возражений.
- А то генофонд отрастил, да весь на шалав спускаешь,- ворчит дедуля и опрокидывает рюмку,- Кто наш род продолжать будет?
- Хах..У тебя вон только мой батя,- киваю на щурящегося отца,- Целую хоккейную команду настрогал. Не загнемся.
Дед хрипло смеётся. Отец показывает кулак.
- Смотри, как бы в запасные не отправили, хоккеист,- хмыкает дедуля и наливает коньяк в свободную стопку,- Давай, за Ратмирчика.
- Я за рулем,- бурчу тихо, зная, что это для деда слабое оправдание, и стопки три он в меня всё-таки вольёт.
- Отстань ты от него, пап,- басит мой отец, поднимая свою рюмку и чокаясь.
- Куда ему семья? Там в башке свищет,- и мне ожидаемо прилетает оплеуха от любимого отца. Ох, уж мне эти папины нежности... Так затискает, хоть в травму потом ковыляй.
- Нормальная какая сама от него сбежит, - продолжает батя свою глубокомысленую речь, опрокинув стопку, - А дурная...Она нам зачем? Пусть так шоркается...
- Правнуков бы,- вздыхает дед, закусывая,- А так конечно пусть. Дело молодое, можно и пошоркаться, пока шоркалка не стерлась.
Тихо ржу. Я всё- таки наверно больше в деда. Он меня тоже любит. Хоть и с правнуками своими периодически достаёт...С каждым годом всё больше.
Пока отец начинает что-то рассказывать про новую гостиницу в Сочи, озираюсь потихоньку в поисках своего эротического приключения недельной давности, но Алёнки нигде не наблюдается. Взгляд выхватывает только её сестру Анну, жену моего отца, о чём- то шушукающуюся с тетей Зурабой. Да, точно, ещё ж насчет щенка договориться...Даже тепло от выпитой стопки коньяка из груди пропадает, сменяясь унынием. Неохота как...
Рыжая Лизка, моя единственная сестренка, сидящая на коленях мачехи, замечает меня, когда тянется за кусочком сыра на столе. Машет радостно своими пухлыми детскими ручонками, а потом сползает с мамы и бежит ко мне.
- Ламиль,- верещит, оглушая половину родственников.
Я подхватываю мелочь и запускаю в воздух. Она вопит от счастья каким-то совсем уж ультразвуком, заглушая батино недовольное "осторожней". Сажаю Лизу к себе на колени, благодушно разрешая порыться в моей короткой бороде. Ей можно. Ей вообще многое можно, потому что она у папы единственная дочка после шестерых сыновей. Он даже сейчас меня ревнивым взглядом сверлит. Что, мол, чего это она к тебе, балбесу, прибежала.
Его отношение удивительно, потому что фактически Лиза ему не дочь. Они взяли её в детдоме, когда мелочи было девять месяцев. После трех сыновей- погодок Анна заявила отцу, что она не инкубатор, и хватит с неё попыток завести девочку. Батя просто не умеет их делать - пусть смирится. А через год совершенно неожиданно для всей семьи у нас появилась девятимесячная Лиза. Девочка не умела сидеть, ползать, была бледная, худенькая и тихая. Даже сейчас без неприятного щемящего чувства вспоминать то время не могу, хотя я мало склонен к подобным слезливым реакциям. Не ребенок, а забитый воробушек.
Тормошу пухленькую куклу у себя на коленях, и в нос попадают её рыжие карамельные кудряшки, а в уши льется заливистый детский смех. Иногда любовь и правда творит чудеса. В такие моменты даже я готов в это поверить...
Кстати, про чудеса...
Я поворачиваю голову вправо и на секунду столбенею от увиденного. Тело окатывает злым жаром, а на глаза падает кровавая пелена.
Какого чуда???
Сделав вдох- выдох, чтобы хоть как-то успокоиться, я аккуратно передаю Лизку деду и, невнятно извинившись перед ним и отцом, направляюсь ПОЗДРОВАТЬСЯ с картавым, ОБНИМАЮЩИМ у бани мило улыбающуюся ему Елену Сергеевну.
Алена, блин... У меня наверно нет права тебе что-то предъявлять. Но...Плевать, я все же подойду. И даже выскажусь…
Лена замечает моё приближение первая. Орехово- зеленые глаза вспыхивают, и в них вихрем проносится сначала удивление, а потом...Она краснеет как маков цвет, заливаясь густым так видным на бледной нежной коже румянцем. Дааа, правильно, тебе и должно быть неудобно и стыдно, потому что, спрашивается, какого хрена? Этот хмырь тебе такого понаговорил, а ты стоишь и даешь ему себя лапать?! Я был о тебя лучшего мнения, Елена Сергеевна...Двойка!
Её румянец становится гуще, перетекая на зону декольте, и мне в голову невольно приходит воспоминание, что во время оргазма она точно так же краснеет. ОЧЕНЬ не вовремя, потому что разбираться с другим мужиком, махая перед ним каменным стояком как-то совсем...Надеюсь, Игорек не решит, что это всё очарование его ужасной дикции...
Алена убирает руки с плеч картавого и делает шаг назад, снова вскидывая на меня взгляд. Но уже доброжелательный и отстраненный. Как быстро в руки себя взяла...Молодец какая... Я вот так не могу.
- Здравствуй, Рамиль,- Аленка мягко улыбается и заправляет за ухо выпавшую пшеничную прядку. Сама безразличная вежливость, у меня аж зубы сводит. Красивая...Коза...И румянец этот, будь он не ладен...Сглатываю и перевожу прищуренный взгляд на Игорька.
- Здокхов,- картавый лыбится, будто я ему друг какой, и протягивает узковатую для мужика ладонь. Это потому что он не мужик, наверно.
- Я что-то не понял, - выплевываю вместо приветствия, - Ты ж её бросил?
Мотаю головой в Ленину сторону и слышу, как Аленка обреченно почти бесшумно выдыхает.
- Рамиииль...
- Яяя...- жалко тянет Игорек, пытаясь подобрать челюсть,- Мыыы....
- Мы просто поссорились! - встревает Лена, дергая меня за локоть и переводя внимание на себя,- И вообще это НЕ ТВОЁ дело.
-Он тебя оскорбил! Ты ему это спустишь? - рычу, чувствуя, как гневом заливает по самую крышечку,- У тебя что? Память рыбки Дори?
-А по- моему меня оскорбляешь сейчас ТЫ, Керефов! - яростно шипит Елена Сергеевна, сверкая колдовскими зелеными глазами. Я прям подвисаю...
- И унижаешь! - продолжает припечатывать меня блондинистый ангел мщения.
- Да,- оживает Игорек, и как-то даже приосанивается,- Не смей так кхазговакхивать с моей девушкой!
- Не лезь, блин! - орем с Леной на него одновременно.
И тут до меня доходит. Он её сейчас СВОЕЙ девушкой назвал, а она...не возражает...Значит, пока я там думал звонить или нет, она с картавым мирилась? И трахалась...наверно. А я тут...Во рту собирается противная горечь и хочется смачно сплюнуть. Желательно прямо на туфли этому уроду. Вот только Лена не поймёт...
- Лен? - сам до конца не понимаю, о чем спрашиваю.
Алена затихает и виновато смотрит на меня блестящими влажными глазами. И теперь я почти уверен, что они не только за ручку держались. Это неожиданно очень болезненное открытие. Такое, что хочется картавому руки с мясом вырвать, и не только руки...Но...Не заставил же он её...Сама...После меня.
- Лен,- повторяю, как идиот. Почему при ней у меня язык вечно чуть что в одно место засовывается.
- Уйди, пожалуйста, Рам, правда, - тихо просит Елена Сергеевна, часто заморгав и отвернувшись. Обнимает себя за предплечья, ежась будто от холода. А мне её встряхнуть хочется, чтобы одумалась. Выбить всю эту дурь! С чего она вообще решила, что вот такой вот ей нужен! Вот такой, а не...
- Я сама разберусь. Уйди,- говорит Лена твердо, поджимая губы, а потом тише и жалобно так,- Пожалуйста...
Ничего сказать не могу. Только киваю. Лицо горит, будто у доски опозорился. Хочет- пусть...Её жизнь. Хоть с картавым, хоть с шепелявым. По боку. НЕ МОЁ дело.
Тру руками лицо, чувствуя прожигающий взгляд на своей спине. Офигеть...Она точно с ним спала. Точно.
- Пап, у меня там дела в студии срочно появились, я поеду,- наклоняюсь к отцу и тихо говорю ему на ухо.
- Что никак без тебя? - хмурится недовольно батя.
- Да, никак.
- Ну, - отец вздыхает, почесывая затылок,- Ладно, давай тогда.
- Да,- вспоминаю в последний момент,- Я там Ратмиру щенка Були подарил. Ты уж перед Анной меня прикроешь, ладно? Мирка клялся, что сам гулять будет.