Мир Терского фронта. Тетралогия

— Фрезер не просто так приехал, его сам Рябой послал. Я слышал, как он Зяме так и сказал: «Ваш бугор это дело мне поручил, так что не возбухай тут!»
— А Фрезер этот, он ваш или как?
— Командир, давай вначале договоримся! Я тебе все как на духу рассказываю, а ты нас отпускаешь… Идет?
Мне показалось, что и Верстаков, и остальные южане немного обалдели от такого захода, и, чтобы капитан сгоряча не наговорил чего-нибудь, я тронул его за локоть, мол, разреши мне. Петр поморщился, но кивнул, разрешая, видимо, сообразил, что у нас тут может быть своя специфика.
— Тебя как звать-то?
— Сантик, — буркнул бредун.
— Александр то есть?
— Нет, Сантик — погоняло. А звать Владимиром.
— Он в сантехнике сечет, вот и прозвали, — пояснил татуированный.
— Если с трубами и кранами возишься, значит, и со «стекольщиками» дело имеешь?
— Имел, пока под Рябого не попал. У меня своя ватажка была, как раз всякой такой тряхомудией занимались. И с вашими, тверскими то есть, много общался.
— Если общался, значит, тебе объяснять, кто мы такие есть не надо?
— А что, я Следопытов не видал, что ли? Потому знаю, что люди вы есть серьезные, а не отморозь какая. Так договариваться будем, командир?
— Будем.
— Ты обзовись, командир. Чтоб, если что, я знал, кому из ваших верить нельзя.
— Я Заноза, а это — Говорун.
— О как! — лицо бредуна посветлело. — Весельчак о тебе хорошо говорил, так что давай поручкаемся, и я дальше говорить буду.
По моему знаку Седов расстегнул наручники, и я пожал протянутую мне мозолистую руку.
— Значит так, командир. Рябой Фрезера по найму использует, то есть платит за каждое дело, в котором тот участвует. Не то что нам, когда захочет, тогда и дает. Фрезер, он ведь из этих живорезов… Сайки, может, слышал?
— Слышал.
— Вот, — пленный перевел дыхание и потер запястья. — Фрезер и рацию хитрую притащил, сказал — что вы как есть без связи останетесь, а мы вас тут всех и пощелкаем, пока вы с клювами разинутыми будете соображать что да почему. Да вишь, не вышло. — Бредун говорил о нападении как о деле неважном, насквозь житейском. И это убедило меня, что передо мной действительно житель «вольного Подмосковья». В этих краях и вправду цена жизни — рубль серебром, а то и того меньше.
— А рация эта где? — быстро спросил Верстаков.
— В «Ниве» нашей под водительским сиденьем, — Сантик, как и обещал, пока говорил только правду.
— Так… А бригадир с вами пошел?
— Нет, его Рябой с ребятами к себе, в Михнево, вызвал. Там вроде Лавочника строить будут. Но это я так, краем уха слышал, перед самым отъездом.
«Еще одно знакомое имя!» — Картинка потихоньку начинала складываться.
— Расскажи капитану подробно, как готовились, а я на минутку отойду, хорошо?
Поманив за собой Говоруна и полковника, я удалился на пару десятков метров от пленников.
— Сергей Сергеевич, ситуация простая. Мы вчера разговаривали с доверенным лицом михневского мэра, а может, и с ним самим, поскольку в лицо никто из нас его не знает.
— И?
— А Рябой с чего-то решил, что Лавочник против него зло замышляет. Они все тут немного параноики. Верно, Федя? — Дейнов закивал в ответ.
— Так нас это каким боком касается? — похоже, что полковник не до конца въехал в ситуацию.
— Рябой сам пользуется услугами сторонних подрядчиков, если так можно сказать. Фрезер этот, бригада, опять же из Малино, а это, если мне память не изменяет, полтора десятка километров от его штаб-квартиры. Что же, у него под рукой бойцов не нашлось? Не верю! Очень похоже на то, что решил Рябой нас превентивно, так сказать, зачистить. Ну и заодно мэра прижать… Федь, твое впечатление какое?
— Да верно все говоришь. У них тут такие игры в порядке вещей. Но понятия тоже присутствуют — так что ни за чих собачий Рябой на мэра не попрет, Даур не даст и вообще…
— Ну а нам-то какая со всех этих разборок беда? Режут бандиты друг друга — и ладно.
Идея пришла мне в голову уже пару минут назад, но оформилась только что — пока я выкладывал свое понимание сложившейся ситуации, а потому высказал я ее, собрав в кулак всю свою уверенность:
 
— Мне кажется, что неплохо бы Лавочнику помочь. В рамках собирания земель русских и налаживания мостов.
Похоже, слова мои произвели впечатление на полковника — от удивления у него даже глаза немного округлились, но не сильно, а так — самую малость:
— Ты, Васильич, иной раз как скажешь, так хоть стой, хоть падай! Ну на хрена тебе эти бредуны сдались, а?
— А на хрена тебе, Сергеич, Москва сдалась? — в тон ему ответил я. — Смысла как бы не меньше, а?
— Товарищ полковник! Товарищ полковник! — голос Афанасьева, прервавшего наш разговор своим криком, был и взволнован, и встревожен одновременно.
Топоча ногами, словно молодой лось, старлей подбежал к нам, неся в руках какой-то предмет, который я сперва принял за небольшой чемоданчик, вроде тех, что до Тьмы пользовались популярностью у сотрудников всяких контор. Твердый, отделанный металлом. «Кейсами» их, кажется, называли.
— Ну и что у тебя там?
Старший лейтенант повернул его к нам «лицом», щелкнул замками и поднял крышку.
«Ох, мать моя женщина!» — приподнявшись на специальных амортизаторах, на меня смотрела радиостанция. Серьезная, с жидкокристаллическим дисплеем, кучей кнопок и ручек. В правом верхнем углу гордо поблескивал шильдик «Ericsson». И еще — рация была новая!
— Да уж… — после паузы пробормотал полковник, а я подумал о том, что эта станция очень сильно похожа на те, что были установлены в наших «тиграх».
— Старлей, а сколько в ваших краях стоит такая красавица? — спросил подошедший Тушканчик.
— Ну… — Афанасьев на секунду задумался, — такую вряд ли можно купить, но аналогичная вполне на пять сотен золотом потянет.
— Весомо… — но я прервал Ивана:
— Сергеич, теперь резон вернуться в Михнево и задать кое-кому пару вопросов есть?
— Да уж не было печали, так черти накачали! — полковник достал сигарету и закурил. Потоптавшись на месте и выпустив несколько клубов дыма, он продолжил:
— Пару вопросов мы уже сейчас зададим этому мастеру народной резни по мясу, а ты, Васильич, если не сложно, продолжи с мужиками местными — информация, сам понимаешь, нам сейчас нужна, кровь из носу, — и, отвернувшись, он скомандовал своим: — «Слонозавра» этому ножевому маньяку организуйте в темпе вальса!
«А это еще что за фигня?» — несмотря на то что приколы южан меня заинтересовали, но дело — прежде всего:
— Пойдем, Сантик, обговорим кое-что… — пленные, хоть и без наручников, по-прежнему сидели на земле под прицелом нескольких автоматов, и я дал знак караульным, чтобы им позволили встать.
— Пойдем, отчего ж не пойти? О, Следопыт, что это друганы твои делают? — в голосе бредуна сквозило нешуточное удивление.
Оборачиваться в такой ситуации — глупость несусветная. Делать так нас давно отучили, так что повернулся я, только когда шагнул примерно на метр в сторону и встал левым боком к пленному — таким образом, что моя ведущая рука, как, впрочем, и оружие, оказалась прикрытой от захвата корпусом. Привычка, что поделать?
Два крепких прапора (в группе Удовиченко рядовых и сержантов просто не было — одни офицеры и прапорщики) вывернули наемному убийце руки за спину, поставили его на колени рядом с одним из «Донов» и дополнительно зафиксировали его, наступив своими «сорок последними» лапами на голени. Удовиченко, встав сбоку, наклонился к нему и что-то негромко спросил. Что именно, я, несмотря на небольшое расстояние, не расслышал. Фрезер мотнул головой, видимо, показал, что не готов к сотрудничеству… Даже если он что-то и сказал, то надетый на него противогаз звуки глушил хорошо. Полковник сокрушенно всплеснул руками:
— Ай-ай-ай, а ведь все так хорошо начиналось! Ну, значит, «слонозавр»…
Капитан Верстаков деловито оттянул гофрированный шланг и… просто засунул его свободный конец в выхлопную трубу!