Мир Терского фронта. Тетралогия
— Так что есть чем нам меняться, — продолжал меж тем полковник. — Можно вдобавок вот таких дикарей, — судя по жестикуляции, он имел в виду местных жителей-бредунов, — к делу пристроить, так вообще не жизнь, а сказка получится!
* * *
Спустя четверть часа мы присоединились к остальным, расслаблявшимся в «гостиной», если так можно назвать стояние с автоматом у окна. Как объяснил капитан Верстаков, буквально пару минут назад на связь вышли дежурные, оставленные с машинами, и сообщили, что вокруг началось какое-то непонятное шевеление:
— Гвоздь засек пару наблюдателей — одного в кустах и одного на крыше «Хризантемы», — спокойно доложил он. — Только у него ПНВ, а они глазками смотрят, так что через сетку хрен чего разглядят.
— Что делать будем? — поскольку я отвечал за встречу и «проводку» нашего каравана, то и мое слово в этом вопросе было последним и решающим, и полковник, несмотря на превосходство в звании, опыте и возрасте, нарушать субординацию не собирался.
— Вариантов несколько — они просто наблюдают, а проблемы у нас начнутся потом, в дороге. Вариант два — местные просто взяли на контроль беспокойных гостей. И вариант три — нас попробуют обидеть прямо здесь. Капитан, дай-ка рацию…
Получив требуемое, я вышел в эфир.
— Здесь Заноза. Гвоздю и Доке — доложить обстановку, — рации у наших гостей, в отличие от наших «уоки-токи»,[300] были с шифрованием сигнала, именно поэтому я не стал вызывать кого-то из моих. Если нас серьезно пасут, то могли и эфир контролировать.
— Здесь Гвоздь. Два наблюдателя — один в кустах, дистанция — «пять-ноль», в кустах за забором. Серьезного оружия не вижу, есть бинокль. Второй на крыше противоположного корпуса, дистанция, — на секунду незнакомый мне Гвоздь прервался, очевидно, смотрел в дальномер, — тоже «пять-ноль». Есть ли ствол, не вижу… В кабаке еще гуляют — слышу музыку и смех.
— Понял тебя, Гвоздь! Дока, теперь ты!
— Здесь Дока, — откликнулся сидящий на чердаке снайпер. — В кустах между нами и стоянкой два или три тела ошиваются. Сидят на земле, но не особо прячутся. Сниму их легко, тут метров восемьдесят максимум. Еще за сараем, что у нас на заднем дворе, что-то такое мелькало, но я не рассмотрел подробно — там забор из досок. Но с двух сторон нас точно блокируют.
— Принял, спасибо! Отбой.
Я почесал макушку антенной рации — доклад наблюдателей ситуацию совершенно не прояснил. Видимо, придется устроить маленькую провокацию.
— Сергей Сергеевич, кто из ваших ловчее всего бегает и прыгает?
— Это не ко мне, Илья. Вон, Петра спрашивай, — и полковник перевел стрелки на капитана.
— Бубен, — без колебаний ответил Верстаков, — в любую… дырку без мыла влезет!
— Ага, Петя, — в бою не до политесов, — у Доки ЛЦУ[301] есть?
— Нет, в машине остался. — То, что капитан отлично знает, с чем его люди вышли на задание, я нисколько не сомневался. Как и то, что он не обидится на обращение по имени.
— Тогда поступим следующим образом — вот, — и я достал из нагрудного кармана небольшой металлический цилиндрик, — это лазерная указка. Отнеси снайперюге, и пусть он по команде ею подкустовых подсветит, а мы на реакцию посмотрим. Коля же как раз тишком из дома выберется.
— Толково, вот только светить я сам буду — нечего лежку снайпера палить, — внес рацпредложение капитан.
Я снова взялся за рацию:
— Гвоздь Занозе!
— Здесь Гвоздь! — немедленно ответил дежурный.
— У вас есть мощный фонарь или фара-искатель? Лучше — два.
— Есть.
— Готовьтесь по команде подсветить наблюдателей.
— Понял. Через две минуты будем готовы.
Полковник во всю эту мельтешню не лез, хоть и вооружился болгарским автоматом, и теперь сидел на полу, удобно облокотившись на диван.
— Сергей Сергеевич, а что на полу-то? Не простудитесь? — подколол я его.
— Подоконники тут низковаты, а лучше сопли в носу, чем свинец в мозге, — подтвердил он мою догадку.
Пока мы общались, Верстаков ушел на чердак, а Коля-Бубен выбрался из подвала и прошел в одну из многочисленных комнат, где для него открыли окно.
— Илюха, к нам гости, — позвал меня Тушканчик, занимавший позицию в «комнате отдыха». А как еще назвать комнату, в которой из мебели только кровать три на три метра размером, а? Не «рабочим же кабинетом»? — Пять человек идут, не таясь, — и после небольшой паузы Иван удивленным голосом добавил: — И у них щиты.
— Что за щиты? — полковника явно заинтересовало такое несоответствие условиям современной войны.
— Это полицаи местные, — объяснил я всем, вовремя вспомнив рассказы Говоруна. — Они тут предпочитают врукопашную и на холодном оружии разбираться — если только не дуэль или серьезная разборка. Вот те, кто за порядком следит, со щитами и ходят.
— То есть к нам в гости власть местная пожаловала?
— Похоже на то.
Я нажал тангенту:
— Дока Занозе! — Получив подтверждение, что меня слышат, продолжил: — Как подкустовые поживают?
— Все спокойно, сидят.
— У капитана какой ствол с собой?
— «Ксюха».
— Оставь его контролировать кустовых, а сам повернись к парадному входу, у нас гости.
— Понял, выполняю.
Настал черед нашего маневренного резерва:
— Бубен Занозе!
— На связи, — голос Николая был сух и деловит.
— Ты где?
— Лежу у забора на полпути к калитке. Гостей вижу хорошо.
— А они тебя? — Приглушенный смешок в ответ. — Ну и замечательно! Жди команды.
Полковник тем временем поднялся и направился в ту комнату, где сидел в засаде Иван.
— Сергей Сергеевич, вам лучше поглубже закопаться, я за вас головой отвечаю, — и я показал рукой на дверь в парилку.
К чести Удовиченко, он спорить не стал, а, перехватив поудобнее свой ствол, пошел к предбаннику.
В принципе, ничего особо опасного сейчас не происходило — выкурить восьмерых тертых жизнью вояк из капитального здания бани без применения тяжелого вооружения у местных вряд ли быстро получится, но мы сюда не воевать приехали. А потому лучше все-таки на базаре съехать.
— Федя, — позвал я Говоруна, — бери Серегу, и туда — встречать, — я показал рукой на входную дверь.
Ребята сноровисто заняли позиции в простенках. Сам же я сделал пару шагов и выключил в комнате свет, оставив гореть только торшер, стоявший неподалеку от входа, — он весьма удачно освещал пространство у парадной двери, но при этом не подсвечивал ни меня в глубине комнаты, ни Говоруна, расположившегося за массивным креслом вне освещенного пространства.
«Снайпер „держит“ двор перед домом и калитку, а капитан — особняк и подходы с той стороны, — я еще раз быстро проверил нашу диспозицию. — Ближние подходы с фронта обеспечивают трое моих, а с тыла — старлей. Единственное, что напрягает, — это особняк. Там вроде никого нет, и когда мы подходили, я ни одного огонька не заметил, но это ни о чем не говорит — они могли засесть там еще задолго до того, как мы помыться пошли…»
— Дока Занозе.
— Здесь.
— На соседний дом взгляд кинуть можешь?
— Да.
— Посмотри «совиными глазками», что-то он меня смущает.
— Понял.
— Отбой.
А минуту спустя в дверь вежливо постучали.
Для нас, правда, это неожиданностью не стало — за несколько секунд до этого Саламандр, наблюдавший за противником с помощью маленького зеркала на раздвижной ручке, жестами показал, что незваные гости уже на крыльце.
Делаю знак Сереге, что можно ответить:
— Да-да, войдите! — в юморе ему не откажешь, ручка повернулась, дверь дернули, но дверь, замотанная «струной», приоткрылась буквально на пару миллиметров.
«Интересно, какие у них там сейчас лица?»
— Откройте, пожалуйста! — глухо доносится из-за двери, но особой агрессии в нем не слышно. — Я помощник шерифа города.
— А вы по какому вопросу?
— На вас поступила жалоба от граждан! — «Хрена себе у него лексикончик! Будто участковый минувших времен… Сразу на ум рассказ про мальчика, выплеснувшего в окно манную кашу, приходит».