Люмен

В этот момент радостный вихрь, бывший в прошлом Кофеевой, вцепился в меня и руками и ногами аки клещ и в полном восторге завыл. Нет, я её видел бегущей в моём направлении, просто не догадывался о степени безумия, её посетившего.
– Чико, прекрати. Не видишь, мы заняты, штурмовать распредцентр взялись, – попытался воззвать к голосу её разума, хоть она и это несовместимые понятия.
– Что же ты сразу не сказал, что это ты?! – прокричала она во всю мощь своих лёгких.
– Так любому понятно, что я это я, – недоумённо прокомментировал её слова.
– Это тебе, а всем вокруг совсем не просто понять, что ты Великий Праотец Кэтиа, – проорала она, совершенно не жалея своего горла.
Это ещё что за зверь? Почему ни разу про него не слышал? Тут и Рис подоспела и уставилась на меня так, словно кролик на удава, а в это время остальные молча стали опускаться на колени.
  
Глава 17
 
– Говори, – произнёс устало Кил, как бы ни к кому не обращаясь.
Кроме него в комнате была всего лишь одна кэтианка и гадать, в общем-то, к кому он обратился, было не нужно. И то, что она стояла со спины и пыталась не производить шума, ничего в этом вопросе не меняло, поскольку он был спектратором… не простым, тем древним, кто своей силой и бесстрашием очистили систему для живущих ныне.
– Ересь набирает силу, – медленно произнесла она.
– Ты это и семьдесят лет назад говорила, – ответил он как всегда спокойно.
– Но тогда это были просто слухи, а в этот раз они к нам прилетели на собственном атмосферном челноке оригинальной конструкции. Я никогда в своей жизни такого не видела, а поверь мне на слово, повидала очень много! – всё-таки не выдержала и воскликнула в конце собеседница.
– Тора, я видел и знаю, что ни в одном из каталогов его нет и с моей точки зрения ничего удивительного в этом тоже нет. Помнишь наше первое столкновение с их передовым аванпостом. Ведь ничего с тех пор не изменилось, мы как были прошлым, двумя разными прошлыми Кэтиа, которые стараются как-то ужиться и договориться, так и остались. А они и тогда, двадцать восемь лет назад, были другими, – ответил он.
– Ты хочешь сказать, именно они будущее, те, кто отринул память о Двенадцати Великих?! – взъярилась она.
– Они не отринули их, просто решили, что те от них отвернулись. И если рассуждать здраво, так оно и есть, – не захотел он принимать её эмоции.
– Попадись этот отриневатель живьём в руки, руки ноги бы повырывала! – зло прошипела она в ответ.
– Может, напомнить, почему ты хотела встретиться и переманить на нашу сторону Пилота? Так что молчи про то, что ты кого-то там изувечишь, тем более уже больше не Великая Праматерь Тау, как сама же и решила. Они-де должны принимать решение о своём будущем сами. Именно поэтому остатки армии Тау больше тебе не подчиняются. И все наши трудности из-за этого. Сколько было потеряно времени? А теперь Пилот ей виноват, что мы рядились, рядились и никак не могли договориться, а вокруг рушился мир, и умирали кэтианцы, которых ещё можно было спасти. И заметь, еретики не стеснялись принимать любого, – высказал он ей, как всегда, без всяких эмоций.
– Как же не стеснялись! А условие принятия их ереси?! – опять эмоционально она отреагировала на его слова.
– А в чём здесь насилие. Разделяешь их взгляды, заходи. Что-то не нравится, планета большая. Вольному воля. Вот что мешало тебе выступить и убедить их отказаться от неправильных взглядов? – поинтересовался он.
– У них есть обезболивающее! – воскликнула та, словно раненый зверь.
– А что мешало нам его создать? Ничего, кроме одного, Двенадцать Великих его не создали, значит, это невозможно. А теперь, как видишь, выясняется, что это вовсе не так и создали его еретики. Ты так и не можешь уяснить, что они всё время меняются, а мы застыли. Ещё раз напомню про наше первое столкновение. Твои искали славы, а тут противник… – остановился Кил на этом.
– …оказался настолько не по зубам, что побежали жаловаться вам, – договорила она, тяжело вздохнув.
 
– И нет чтобы попытаться хоть немного разобраться, мы туда тоже полезли и победили, но уж лучше бы проиграли, тогда хоть не узнали, что они так отчаянно защищали. И кошки, и котята… Да, они были хуже наших и уж тем более тех двух спектраторов, но сражались настолько отчаянно, что даже убили одного из них, подорвав и себя, и его. Так что они так упорно защищали, напомни, а? – обратился он к своей собеседнице.
– Всё-то ты сам помнишь, отстань, – сердито откликнулась та.
– Хорошо. Они защищали одну-единственную кошку… беременную кошку. И, как сказала очнувшаяся впоследствии после ранения пленная, потому что дети их будущее. Они ставили на перемены. Они меняются, и теперь даже ты это видишь, а мы застыли… – последнее Кил проговорил задумчиво.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила его Тора, напрягшись.
– Война… и шансов у нас выстоять нет, – припечатал он её своим выводом.
– Это ещё почему?! – не пожелала она принимать такое будущее.
– Ты думаешь, мы победили и самоуспокоились? Естественно, нет, тем более это нам так дорого встало. Разведка для того и существует, чтобы не было неожиданностей. Так вот, они всё время менялись, развивались, становились сильнее, перестраивали отношения между кошками и котятами. Самое интересное, они не восстанавливали старые системы, что достались нам от Двенадцати рас, ладно-ладно, Двенадцати великих, а всегда, более чем полностью, переделывают системы управления на свой лад, на базе слабых вычислительных систем. Да, они требуют постоянного надзора, но теперь у каждой узловой фермы, перерабатывающей фабрики или распределительного центра есть свой малый прайд, на который и возложена обязанность этим заниматься. И так можно сказать про любой элемент инфраструктуры. При таком подходе просто невозможно это делать, если учиться быть только воинами. В таких прайдах буквально всем приходится переучиваться, потому что и их численность чётко нормирована. И хоть тресни, но половина численности должна быть за котятами. Ну, не могут кошки нормально выполнять многие обязанности. Мы это и сами уже увидели, только у нас постоянные споры из-за чьих-то амбиций, а у них просто: или ты принимаешь условия, или руки в ноги и иди строить своё счастье сам, – спокойно, как всегда, рассказал Кил.
– А почему ты мне этого не рассказывал? – удивлённо спросила она.
– Тебе ещё раз напомнить, что ты самоустранилась, сама и без принуждения. А сейчас вдруг удивляешься, что информацию не для публичного распространения тебе не сообщали. А кто ты сейчас такая? Просто одна из кэтианок, по имени Тора. И так уже семьдесят лет как. И скажи, чего этим добилась, кроме как удовлетворила собственную трусость? Ты была Великой Праматерью Тау, а сейчас даже не просто матерь. Нет и не было у тебя никогда детей, – дал он ей ответ.
Но в такой форме, что её всю покоробило, однако ответить было нечего.
– Ты знаешь, что со мной всё не так просто, – всё-таки она не удержалась и попыталась ответить.
– Зута… Ты по-прежнему упорно цепляешься за прошлое, но Двенадцать Великих за эти десятилетия себя никак не проявили, а вот результат действий Пилота тебя возмутил, – сказал он ей без сантиментов.
– И непосредственно и сейчас! Ты прав… видимо, совсем стала старой, несмотря на все возможности костюма. Тогда хоть дорасскажи про этих еретиков, – тяжело вздохнув, попросила она у Кила.
– О… вот это ты зря. Если рассказывать подробно, тут и дня не хватит. Даже нескольких, если подумать, – последнее он заметил после некоторой паузы.
– Слушай, Кил, я тебя уже хорошо изучила и то, что ты любишь сначала морочить голову и лишь потом, когда собеседник поймёт, как ему повезло, что до него снизошли, отвечать. Не томи, – потребовала она продолжения.
– Вот прямо вот так сразу, без преамбулы? – поинтересовался он у неё.
– Можешь и с ней, ведь совсем-совсем не дура, чтобы не понимать, что ты делаешь ровно то же самое, что и я несколько десятков тысяч лет перед этим. Тебе ведь что-то от меня понадобилось, иначе бы ты, как и раньше, не стал пользоваться моим любопытством и провоцировать, – отреагировала она на такой заход.