Развод. Искушение Ангела и Беса (СИ)

— Сань, а ты где сейчас? Почему я слышу фоном городской шум?
— Ой…
Это «ой!» значило только одно: ее ребенок накосячил и прокололся.
— Что «ой!»? Сань, ты что, на костылях в город вышел?
— Я просто прогуляться выполз, ма, — заныл парень. — Погода такая хорошая, лето почти, а я дома сижу, как приколоченный. Я тут, во дворе на лавочке …
Тик-так… Тик-так…
Звук, знакомый каждому, кто хоть раз сидел рядом с водителем, был слышен отчетливо. Тиканье при включенном поворотнике, ага. Едва ли лавочке во дворе требовалось подобное предупреждение о маневре.
  
— Саш, давай честно, ты где сейчас?
Тяжелый вдох и перешептывание двух мужских голосов подтвердили догадки Плотниковой.
— Ну ладно, спалила, — недовольно буркнул парень. — Мы с Артемом едем в парк, чтобы покататься на американских горках. Там особо ходить не нужно, просто сел, пристегнулся и ори на здоровье.
— А сразу правду сказать слабо было?
— Ма, ну ладно тебе… Я боялся, что ты расстроишься, волноваться начнешь, а у нас все будет в порядке, правда…
Женщина хотела заикнуться на тему «порядок и костыли — две вещи несовместные», но передумала. В конце концов, Сашка уже вырос, а ей нужно научиться постепенно отпускать ребенка из зоны своего контроля. Пора, да.
— Хорошо, только осторожнее там, ладно? Как вернешься домой — напиши в мессенджере.
— Ага, напишу. Все, мам, мы почти приехали. Пока.
В динамике что-то грохнуло, потом раздалось тихое «извини». Ангелина скрестила пальцы наудачу, чтобы ребенок не разнес костылями машину Артема. Кстати, а кто сидел за рулем? Хотелось бы надеяться, что не сын Бестужева. Все-таки одно дело — выигрывать заезды на гоночной трассе и совсем другое — вождение в городе.
— Осторожнее, Саш. Пока. На связи.
За время разговора с сыном по второй линии несколько раз пытался пробиться старший Бес, но Плотникова сбрасывала его вызов.
— Не сейчас, Иван Сергеевич. Теперь мы будем играть по моим правилам.
Чертыхнувшись, Бестужев отложил бесполезный телефон и потянулся к чашке с эспрессо. Надо собраться с мыслями, причем срочно! Однако, уведомление о входящем сообщении снова качнуло внимание Ивана к запретной теме.
«Пап, врач сказал, что Сашку надо внимательно наблюдать. Возможно, потребуется операция.»
Это была не самая приятная новость, но вторая совсем испортила Бестужеву настроение.
— Халилов вцепился в сочинский проект зубами и когтями. Если мы не отступим, то начнется война. Тебе это надо? — Зотов разложил на столе документы по предстоящему тендеру и сцепил пальцы в замок. — Иван, я предлагаю переключиться на другой объект. Россия огромная, земли немерено, строй не хочу. Кроме того, прошла информация, что этот тендер — чистая формальность, по факту Халилов уже начал подтягивать к площадке людей и технику. Иван, предстоящая мясорубка того не стоит. Давай лучше войдем в проект по Дальнему Востоку? Строительство научного городка недалеко от границы с Китаем — то, что нужно, и суммы другие, и…
— Тим, мне казалось, что я ясно выразился: Сочи будет нашим, — Бестужев прервал друга и собрал документы, разложенные на столе. — Я никогда не сдавался без боя, ты это знаешь. Если Халилов хочет войны, он ее получит, а научный городок… почему бы и нет? Запускай в работу, только он пойдет не вместо, а параллельно с сочинским проектом.
— Да блядь… — выдохнул Зотов.
— Это не обсуждается, Тим. Я все сказал.
  
24
 
Вечером этого дня Плотникову ждал сюрприз.
Красивый до невозможности, изящный и изысканный.
Огромный букет белоснежных орхидей напоминал фонтан. Нежные цветы, ярко-зеленые листья. Ангелина вошла в гостиную и охнула.
— Нормально, правда, ма? — хихикнул Сашка, лукаво сверкая глазами. — Напоминает новогоднюю елку, только ее летняя разновидность. Можно хоровод водить, взявшись за руки и даже украшать не надо.
— Не то слово! — женщина подошла к цветам, провела пальцами по нежным лепесткам, словно светящимся изнутри, обошла большую корзину по кругу. — Красота!
— Мне пришлось попросить курьера, чтобы он сам занес их в комнату, я бы с одной ногой не справился.
— Понятно.
Ангелина внимательно осмотрела цветы в поисках записки.
— Вот, держи, я не открывал и не читал, — парень протянул маме небольшой запечатанный конверт с серебристой виньеткой по краю. — Достал, чтобы он вглубь не завалился. Видела бы ты, как мужик тащил эту корзину!
— Догадываюсь, что он говорил при этом, — Лина сломала красивую печать в виде полумесяца и достала сложенный вдвое листок.
«Скоро увидимся».
Всего два слова, написанные чернильной ручкой. Твердый ровный почерк без завитушек и излишеств и яркая точка в конце прекрасно характеризовали отправителя.
Четко и без суеты.
Просто Бес.
— Мам, ты ведь говорила, что он пригласил тебя на конкретную роль, а это уже… — Сашка махнул рукой на цветы, подбирая нужные слова, — немного не похоже на игру. Или вы с отцом Артема все еще продолжаете сотрудничать?
Ангелина молчала, удивленная дипломатичностью и осторожностью сына в словах. Тот обычно рубил правду-матку, не задумываясь о последствиях, а сейчас… Неужели Бестужев-младший настолько впечатлил ее сына?
— Нет, Саш, игра закончилась. Просто боюсь, Иван Сергеевич слегка увлекся… — женщина села на диван и посмотрела на сына. — Я даже не знаю…
— Ма, а он тебе нравится?
— Кто? Бестужев?
Парень кивнул, сев по-турецки на ковер прямо перед мамой. Его глаза-сканеры считывали малейшие эмоции, а горячие широкие ладони обхватили тонкие прохладные пальцы женщины.
Врать не хотелось, а правда… Какая она?
— Не знаю, Саш. Иван другой, понимаешь? Он словно с другой планеты, как и его сын. Они живут в своем мире, в котором пишут собственные законы. Это как сказка про принца и Золушку…
Парень фыркнул и улыбнулся.
— Мам, да брось ты. Арт и его отец — обычные люди, просто богатые. Я тебе говорил, что его сын учится наравне со всеми и даже больше, потому что по вечерам подрабатывает в офисе у отца, а Буратино, — Саня на мгновение смутился и уточнил, — то есть Иван Сергеевич вообще пашет без выходных и проходных, потому что ему нечего делать дома, и его там никто не ждет.
— А ты откуда знаешь?
— Артем сказал. Говорил, что они после работы часто вместе едут в квартиру отца: Арт не хочет оставлять его одного. Говорил, что отцу нужна любящая женщина, чтобы она заставляла его побольше отдыхать.
— Саш… — Ангелина чувствовала, что от этого разговора ее лицо начало гореть смущением, а все умные слова разбежались в разные стороны.
— Нет, ты мне просто ответь: он тебе нравится или нет? — настаивал парень, такой же упрямый, как его мама.
— Нравится, Саш, но…
— Тогда предлагаю на этом остановиться, — резко прервал разговор Плотников-младший и встал с ковра. — Давай обойдемся без «но», ладно? Ты сама много раз говорила, что нужно дать человеку шанс, чтобы он показал себя со всех сторон.
— Хорошо, давай обойдемся без «но», — Ангелина спрятала листок в конверт, достала телефон, сделала фото букет и отправила Бестужеву сопроводив коротким «спасибо, они очень красивые».
Сашка довольно кивнул, краем глаза уловив суть послания.
— Нормально. Главное, чтобы она не шарахалась из крайности в крайность. Мама это может, да…
Бестужев получил и прочитал сообщение моментально, словно ждал его с телефоном в руках, но оставил без ответа. Ведь подмигивающий смайлик — это не ответ, правда?
Со всех сторон, говорите? Ангелина ушла в ванную комнату, открыла кран и задумалась под шум воды, разглядывая себя в зеркало.
  
Она видела Беса в работе, слышала, как шушукались работники «СтройЛюкса», называя босса железным, чувствовала его руки на своих плечах, а губы…
— Так, хватит! — она подставила ладони под холодную воду, чтобы вернуться в реальность. — Бестужев, ты незаметно пробрался мне под кожу, завладел вниманием. Тебя хочется изучать, прикасаться, дышать тобой… Вот черт!