Охотники красной луны (сборник)

Дэйн в какой-то степени привык к такому положению вещей. Постоянная сексуальная направленность обезьяноподобных, не зависящая ни от времени, ни от места, стала уже избитой темой для шуток среди представителей разумных существ галактики. Но на психику все равно давило. Приходилось каждый день напоминать себе, чтобы не сойти с ума, что это лишь шутки.
И вот теперь он шел вслед за Райэнной по длинному, изогнутому коридору космического корабля. Экипаж в основном состоял из протофелинов - котообразных - прозетцев. Представители благородной расы ученых, они внешним видом тем не менее напоминали Дэйну мехаров, которые некогда похитили его с Земли. Марш уже привык не шарахаться от протофелинов, но время от времени внутри у него что-то трусливо сжималось - напоминание об обезьяньем происхождении, как шутливо говорил он себе, - когда представитель котообразных в приветливой улыбке обнажал клыки.
В центральной каюте корабля, где на самом деле не было карт, а только меняющиеся по мере продвижения корабля компьютерные распечатки, за полупрозрачными панелями стен капитан ожидал их вместе с Дравашем.
Драваш был швефеджем, шелковисто-черным, небольшим по сравнению с Аратаком; он напоминал Дэйну ни много ни мало - небольшую игуану, только подросшую до семи футов и научившуюся говорить.
– Я вижу, тебе удалось-таки, Аратак, увлечь за собой эту команду обезьяноподобных, - сказал он. Даже в диске голос его звучал грубо и хрипло. - Но я по-прежнему считаю это неразумным. Команда швефеджей во главе с тобой заслуживала бы большего доверия.
– Я ручаюсь за Дэйна и Райэнну, - проворчал ящер. - Они показали, чего стоят, на Красной Луне.
– Возможно, - буркнул Драваш, но на Дэйна поглядывал недружелюбно. - Но я по-прежнему считаю, что настоящий боец должен обходиться без своей подружки. А женщины обезьяноподобных, насколько известно…
Райэнна что-то проворчала себе под нос, а диск Дэйна перевел это следующим образом:
– Да заткнул бы ты свою дыхательную трубку!
Вслух же она сердито сказала:
– А может быть, наш уважаемый швефедж, представитель Протекторов, оставит мою скромную особу в покое? А если он по-прежнему полагает, что мое дело - сидеть дома на яйцах, то хочу его заверить, что в данном путешествии у меня несколько иные функции, чем он предполагает.
Дэйн не вмешивался. Он уже давно понял, что Райэнна сама в состоянии постоять за себя в любой схватке и что ему уж ни в коем случае не стоит раскрывать рот, выступая в ее защиту.
На лицах протозавров, в отличие от человеческих, трудно было что-то прочесть, но Дэйну, давно общавшемуся с Аратаком, стало ясно, что тот забавляется, а вот Драваш - вовсе нет. И тем не менее Дравашу пришлось отступить. Он сказал:
– Оставьте вашу ярость для врагов, достопочтенная коллега-женщина.
В диске Дэйна послышался треск особой тональности, который появлялся при вежливом обращении к представителю другой разумной расы. Райэнна тоже это услышала и успокоилась.
– Ну а теперь, если мы обменялись адекватными комплиментами, - вступил в разговор прозетец-капитан, - не пожелают ли мои драгоценные гости приступить непосредственно к делу? Драваш, ты предоставил нам координаты базы Содружества на этой планете; желаешь ли ты, чтобы мы приземлились при свете дня? Если нет, то мы высадим вас при первой же возможности.
– Очень хорошо, - сказал Драваш, - но я попросил бы вас подождать немного, пока к нам не присоединится Громкоголосый.
Дэйн вздрогнул. Лишь единожды за все путешествие ему удалось увидеть компаньона Драваша, того самого Громкоголосого, о котором говорила Райэнна. И теперь, слыша громкое шарканье в коридоре рядом с каютой, он понял, что Громкоголосый приближается к ним.
И почему это существо вызывает такую неприязнь? Даже какой-нибудь крокодил-альбинос не оказывал такого мучительного воздействия на него. Относящийся по типу к швефеджам Громкоголосый имел матовый, почти белый кожный покров, а жаберные розовые щели, не являющиеся у него рудиментарными, как у швефеджей, по краям покрывала красноватая бахрома. Тусклые розоватые глаза глубоко сидели в черепе рептилии. Тащился он с трудом, опираясь на механическую подпорку, нависая над ней верхней частью тела, а за спиной волочился задний отросток. Войдя в каюту, он не поглядел ни влево, ни вправо, а голос его даже для диска казался более бесцветным и неестественным, чем у любого другого.
 
– Мои наилучшие пожелания всем. - Произнесено это было таким тоном, каким можно было бы пожелать что-нибудь неприличное. - Драваш, ваш отряд в сборе?
– Да, Посвященный.
Громкоголосый альбинос подтащил себя поближе к подпорке, чтобы навалиться на нее крепче; тем не менее Марш, как зачарованный, ожидал, что это отвратительное создание, слегка колыхавшееся из стороны в сторону, вот-вот упадет.
– Понять не могу, что вас так тянет брать в компаньоны обезьяноподобных, - отчетливо прощелкал голос Громкоголосого.
– Аборигены Бельсара-4… - начал Драваш, оправдываясь.
– Вполне хватило бы и особей нашего вида, тут и обсуждать нечего…
– У нас просто не хватило времени собрать требуемое количество швефеджей, надлежащим образом подготовленных к выживанию в примитивных условиях и опытных в боевых искусствах…
Громкоголосый просто отмахнулся от этого аргумента. Его монотонный голос забубнил дальше, так же бесцветно и равнодушно:
– Мои заместители проинформировали меня, что вы будете высажены на эту совершенно отвратительную планету перед рассветом. Вам придется быстренько отыскать себе надежное убежище, чтобы сохранить свои ничтожные жизни. Ваши компаньоны прошли процесс трансформации, чтобы принять образ обитателей той мерзкой планеты, что сейчас под нами?
– Посвященный сам может убедиться, взглянув…
– У меня нет времени любоваться ими, - резко оборвал его Громкоголосый. - Поскольку вам доставляет извращенное удовольствие контакт со столь отвратительными существами, то приступайте к выполнению задания без промедления, если вы вообще способны хоть на малюсенький достойный поступок в вашей бессмысленной жизни.
Дэйн чувствовал, как его переполняет злость.
«Эта линялая ящерица ведет себя так, словно сама сотворила всех живущих и является владыкой над всеми. И эта мерзость провожает нас, даже не удосуживаясь называть по именам?»
Драваш же разговаривал с этим уродом с раболепием, вовсе не соответствующим руководителю экспедиции.
– Аратак, Посвященный, был трансформирован в швефеджа. Невозможно, правда, скрыть его размеры, но если понадобится, он может сойти за гиганта - за уродца или чудовище, которое может демонстрировать размеры и силу на потеху толпе.
Аратак сердито несколько раз моргнул, затем философски пожал плечами и успокоился.
– Что касается обезьяноподобных, то цвет их кожного покрова и волос также приведен в соответствие с нормами аборигенов Бельсара-4.
– Это делает их еще более отвратительными, - пробубнил Громкоголосый, - но, может быть, это поможет им хоть сколько-нибудь продлить их никчемные жизни, пока Содружество не получит ту информацию, за которой вы отправляетесь.
«Ну уж это чересчур, приятель», - подумал Дэйн, но вслух ничего не сказал. Он и Райэнна окрасили волосы в ржаво-коричневый цвет, а кожу затемнили; ему уже было известно, что, например, в звездной системе С светлокожие типа него и Райэнны выживали после рождения только в специальных инкубаторах. Рыжеволосые, как Райэнна, встречались крайне редко; а светлокожие блондины, подобные Дэйну, попадались лишь на полудюжине планет из сотен, так что даже на перекрестках Административного города, в котором они с Райэнной жили, на него обращали взгляды, пусть вежливые, украдкой, но взгляды, а уж в менее цивилизованном мире вокруг него собралась бы просто толпа.
– А лично мне они в таком виде больше нравятся, - сказал капитан, оглядывая темную кожу и волосы Райэнны. - Теперь у них нет даже отдаленного сходства с киргонами, из-за которого я каждый раз пугался при встрече с ними. Мои извинения, достойные существа, - вежливо добавил он, обращаясь к Дэйну и Райэнне, - хотя я и знаю, что вы не киргоны, но каждый раз при виде ваших светлых волос я не могу сдержать страха. А вот сейчас смотреть на вас - одно упоение, и я уже не боюсь от страха отрыгнуть мою пищу.