Охотники красной луны (сборник)

Ромда покачал головой и вздохнул. Он сказал:
– Увы, у меня было лишь заявление лекаря из Раналора, утверждавшего, что вы - кто угодно, но только не путешественники из Райфа. И теперь, глядя на эти два трупа, я хотел бы поверить, что выполнил возложенное на меня задание и что охота за Звездными Демонами закончена. - Он вновь покачал головой. - Но все не так просто. Я слышал, как вы разговаривали с этим… этим существом на языке, которым не пользуются ни в Райфе, ни в другом уголке нашей планеты, и вывод становится неизбежным: вы - тоже Звездные Демоны…
– Но почему ты так упорно считаешь, что со звезд приходят только демоны? - яростно спросил Джода, Райэнна уже закончила перевязывать его рану. Бледный, с перевязанной рукой, он все же умудрился отрезать всем по куску копченого мяса харлика и большой ломоть протянул Ромде. - Да, со звезд приходят демоны, и даже похуже того. Но ведь злодеи и преступники существуют даже в Раналоре и в моей собственной деревне, как встречаются и плохие люди среди Первых Людей! Возможно даже, в Обителях Святых могут попасться злодей или пара, как и на небе могут пребывать святые!
Ромда взял у мальчика кусок копченого мяса и спокойно сказал:
– Нужно ли мальчику соваться в такие дела? Оставь эту тему для взрослых, дорогое дитя.
– Я не дитя, - ощетинился Джода. - Я Джода - уничтожитель грантов, и я ношу с собой зуб гранта, и мне хватает ума понять, что моя госпожа - добрый человек, как и ее супруг, как и почтенный! Пусть они и о звезд! И хотя я с детства приучен подчиняться человеку в голубой тунике, должен сказать, что ты ничего не знаешь об этих людях, с которыми я брожу почти полную луну! Это ты являешься невеждой, и ты должен помолчать, пока сведущие беседуют! - Он сглотнул и сказал: - Я не хочу обижать тебя, господин Копьеносец, поскольку ты всегда был добр ко мне, трусливому подростку, которого лупил отец, но я знаю этих людей, а ты - нет, да ты и сам наставлял меня, что только глупец способен толковать о вещах, которые не видел и о которых даже не слышал.
– Божественное Яйцо мудро говорит, - пророкотал по-карамски Аратак, - что о некоторых проблемах ум неподготовленный может иногда высказываться с мудростью, недоступной более старшим. Господин Копьеносец, у нас и в мыслях не было принести вред вам или кому-то еще на вашей планете. Я невыразимо сожалею, что Дэйн ранил вас. И мне хотелось бы, чтобы между нами не было вражды.
– Вражды? - удивленно спросил Ромда. - Вражда здесь ни при чем, просто долг есть долг. А уж коли речь зашла об этом, то, пока дело не дошло до определенных известных вам событий, могу поклясться, - он произвел рукой некий ритуальный жест, - честью поклясться, что вы все мне нравились, о чем я могу признаться вслух даже среди своих.
Дэйн, держа кусок мяса в здоровой руке, подумал: «Ну, приятель, да ты в моих глазах вырос вдвойне». Он и припомнить не мог, кто бы еще из знакомых нравился ему так, как Ромда. От слов Копьеносца ему стало значительно легче.
– Но почему же тогда, - спросил Аратак, присаживаясь рядом с Ромдой, - ты не предложил преследовать нас кому-нибудь другому? Почему же ты сам отправился ловить врагов, против которых не имеешь личной антипатии?
Ромда пожал плечами.
– А почему, собственно, мы должны испытывать антипатию к нашим врагам? Личные симпатии и антипатии - плохое руководство в выборе стороны в важном деле. Зачастую причины наших симпатий и антипатий кроются в вещах тривиальных, таких, как внешность или одежда, манера говорить. Зачастую нам приходится заниматься одним делом плечом к плечу с тем, к кому мы испытываем антипатию, - будь они союзники или даже недруги. Мы должны противостоять целям наших врагов, а не им самим. Тем более что мы никогда не в состоянии узнать до конца, что же из себя представляет та или иная личность; и, поскольку мы видим ее лишь через сумрачные джунгли наших субъективных привычек и предубеждений, как мы можем судить о ее моральных качествах?
– Но если у человека так много общего с вами, что вы готовы восхищаться им лично, - заспорил Аратак, - как может отличная от вашей цель привести к схватке не на жизнь, а на смерть? И как вообще у одинаковых, близких по духу людей может быть разная цель?
 
– Я могу восхищаться рашасом, почтенный, но тем не менее не имею желания оказаться им съеденным, - решительно заявил Ромда. - Нет, господин, вы должны непохожим оставить их непохожесть, как учит святой Аассио. А как же иначе могли бы тогда просто люди и Первые Люди достичь взаимопонимания даже в пустяковом деле? И как бы смогли жить в гармонии мужчины и женщины? Нельзя судить о других по себе. Человек, который вам нравится или которого вы даже любите, может иметь цели и желания, совершенно отличные от ваших; и в то же время ненавистный вам субъект может стремиться к тому же, что и вы. И разве не получилось так, что вам пришлось объединиться с этим, - он указал на тело киргона, уже потускневшее, - пусть и ненадолго, для достижения общей цели? - Своим ножом он принялся разрезать мясо на кусочки поменьше, с которыми легче было управиться, и один кусочек протянул Дэйну. - Держи, друг мой. С твоей раненой рукой тебе трудновато будет резать. По крайней мере мои руки уцелели.
Когда Марш взял предложенный кусок, Драваш тихо спросил:
– Что же нам с ним делать? Оставить на милость рашасов мы его не можем, а в таком состоянии он сам из каньона не выберется.
– А мы его понесем, - сказал Дэйн. - Должна же тут где-нибудь находиться какая-нибудь деревушка? Там мы его и оставим. Я его изувечил, а он мужественный и хороший человек. Я его здесь ни за что не брошу!
Драваш задумчиво покачал головой.
– Эти чувства делают тебе честь, Дэйн, но, как ты видишь, мы все тут ранены, и наша миссия здесь действительно завершена. Я уже сообщил Громкоголосому, чтобы летательный аппарат прислали за нами, когда стемнеет; и еще до рассвета мы благополучно покинем эту планету.
– Тогда надо взять его с собой, - заявил Марш. - Нельзя же оставлять его на растерзание рашасам… или этим, - добавил он. По мере того как грандиозные звезды начинали разгораться все ярче в небе над ними, темные худощавые звери начали выбираться из джунглей, устраивая возню вокруг павшего охотника за рабами.
– Не будь дураком, Дэйн, - раздраженно сказал Драваш. - Мы не можем взять его с собой, и, как я сказал тебе, посадочный аппарат прилетит за нами еще до полуночи.
– Тогда пусть он приземлится где-нибудь и высадит его вблизи Раналора, - упрямо предложил землянин. И тут он вспомнил о Джоде.
Драваш покачал головой и сказал:
– Я не думаю, что смогу убедить капитана в необходимости и возможности сделать это.
– Тогда, черт побери, оставьте и меня с ним здесь, - вспыхнул Дэйн. - Он убил охотника за рабами и спас нам жизнь. Я сказал, что не оставлю его здесь изувеченным, чтобы его убил первый же рашас!
– Дэйн прав, - сказала Райэнна, стиснув зубы. - Коли на то пошло, Дэйн и я останемся на Бельсаре, пока Совет Протекторов не найдет возможности забрать нас отсюда. - Она с легкой улыбкой посмотрела вниз, в каньон. - И это даст мне время хоть ненадолго почувствовать себя археологом, а не только женщиной с копьем.
– Я тоже остаюсь, - тихо, но сердито сказал Джода, прижимаясь к Райэнне. - Когда почтенные улетят на своем небесном фургоне, я разведу костер и останусь с господином Ромдой. Я - истребитель грантов, и рашас из джунглей мне не страшен.
Драваш вновь покачал своей массивной головой, и Дэйн понял, что протозавр вновь размышляет над непредсказуемостью протообезьян. Наконец он сказал:
– Всех вас мне не переспорить. Значит, пусть будет так, как вы хотите. Может быть, действительно под покровом ночи посадочному аппарату удастся ненадолго еще разок приземлиться и оставить Копьеносца неподалеку от какого-нибудь населенного пункта.
– Божественное Яйцо мудро говорит нам… - начал было Аратак, но Драваш взорвался:
– Божественное Яйцо сконцентрировало в себе мудрость всех веков и сотен галактик, Аратак, но если бы мне позволили процитировать его мудрое изречение, я бы сказал, что есть время философствовать, а есть время заниматься земными делами! Почтительно напоминаю тебе твоими же словами: сейчас время заниматься земными делами! И давайте двигаться!