Сорока
— Честно говоря, ничего особенно. А что, опять какой-нибудь клубный концерт намечается?
— Не совсем. Вечернее платье есть?
— Разумеется, а что?
— Что-что. Быстренько дуй домой, переодевайся, наноси полную боевую раскраску и бегом обратно. Мой старый друг пригласил меня сегодня на юбилей своей компании, а приглашение на два лица. Так что давай собирайся. Немножко отдохнешь, да заодно поддержишь мой имидж старого ловеласа.
— А можно вопрос?
— Валяй, но быстро.
— Боевая раскраска а-ля женщина-вамп? И теней фиолетовых вокруг глаз побольше?
— Только попробуй, быстро смываться отправлю. Ты должна выглядеть на все сто, и это не просьба, а убедительная просьба. Считай — приказ. И вообще распоряжения начальства не обсуждаются. Еще вопросы есть?
— Никак нет, — бодро отрапортовала Сорока, впрыгивая в сапоги. Пал Палыч явно был в хорошем настроении, видимо, предвкушал, как проведет предстоящий вечер.
В последнее время между ним и Ксенией вообще возникли доверительные отношения, он часто рассказывал о своей семье, о детях и своей первой внучке, показывал семейные фотографии (вот уже пять лет он вдовел и все не решался привести в свой дом, где он счастливо прожил с женой больше тридцати лет, другую женщину). Часто спрашивал, как дела на личном фронте у Ксении, переживал, что она все еще изображает из себя амазонку, поддавшись тлетворному влиянию Анжелы, которая противоположный пол вообще терпеть не может, и давал полушутливые советы на все случаи жизни. Сорока очень ценила эти минуты неформального общения и даже специально завела на своем столе банку с любимым сортом кофе Пал Палыча. В принципе подхалимаж, конечно, ну и что! Что же касается его сегодняшнего приглашения, то Сорока уже не впервый раз моталась с Папой на подобные мероприятия, иногда даже умудрялась, что называется, между делом, договориться об интервью или даже целиком отписать материал, если для развлечения гостей приглашались какие-нибудь группы.
Дома она достала из шкафа свое недавнее приобретение, обошедшееся ей в весьма кругленькую сумму (весь гонорар за срочный перевод контракта и всей сопутствующей документации по заказу одного ее старого знакомого). Это было платье изумрудно-зеленого цвета, мягко обтягивающее фигуру, с глубоким декольте и очень длинное. Сорока влюбилась в него с первого взгляда, как только увидела в бутике на Новом Арбате. Оно переливалось всеми оттенками летних трав, а в вечернем свете экзотично поблескивало. Названия материала Ксения так и не запомнила, хотя продавщица повторяла его ей несколько раз. Ксения надевала платье всего раз, на Майкину свадьбу, и когда подруга его увидела, то единственное, что она сказала: «Ну, ты в нем прямо как Хозяйка Медной горы!», чем здорово обрадовала Ксюшу, которая в приливе чувств даже исполнила для подруги что-то вроде танца кобры перед заклинателем и здорово повеселила всех гостей.
Так, а что же делать с глазами? И с прической? Распущенные кудри сюда не пойдут. Значит, надо собрать волосы в ракушку и, так и быть, оставить свободными пару локонов, только завить их плойкой. Отлично, теперь макияж. Кисточки быстро летали туда-сюда, преображая лицо Ксении, слегка раскашивая на восточный манер разрез глаз, удлиняя и делая более объемными ресницы. Что же надеть из бижутерии? Наверное, вот этот комплект: серьги и колье из золотого и перламутрового бисера. Все, Хозяйка Медной горы готова к встрече со своими подданными. Хотя нет, последний хулиганский штрих: чуть-чуть брызнуть на волосы лаком с блестками. Вот теперь действительно все как надо!
К ресторану, где проводился юбилей, Ксения и Пал Палыч подъехали рано, в половине шестого. Немногочисленные пока гости еще только-только начинали подтягиваться ко входу, затягиваясь сигаретами и поругиваясь на мартовский холод и слякоть. У входа Сороку и Папу встретили, проводили до гардероба, указали, где будет проводиться основное торжество, и вежливо испарились, убедившись, что все в порядке. «Вышколенные мальчики», — автоматически отметила про себя Ксения, глядя на удаляющиеся спины обслуживающего персонала, пока Пал Палыч помогал ей снять пальто.
Войдя в банкетный зал, они смешались с толпой дефилирующих туда-сюда гостей, пробующих напитки, предлагаемые все теми же безмолвными мальчиками в шелковых жилетках. Папа выбрал себе полусухое белое вино, а Сорока предпочла мандариновый сок. Потягивая его, Ксения почувствовала, как предательски начала гудеть голова и стали путаться мысли. Подчеркнуто роскошное убранство ресторана, все в золотых и красных тонах, вызывало просто физическое ощущение нехватки воздуха. С другой стороны, Сорока знала, что минут через пятнадцать все пройдет: она привыкнет к обстановке и перестанет ее замечать. А пока надо просто ровно дышать и даже не пытаться что-либо сделать со своим приступом клаустрофобии. Хорошо, что забыла дома диктофон, все равно бы работы в такой обстановке не получилось.
— Эй, ты чего? Тебе нехорошо? Даже под румянами видно, как ты побледнела!
— Да нет, Пал Палыч, все в порядке. Просто голова чуть-чуть закружилась. Сейчас пройдет.
— Ну смотри, если что, ты мне сразу скажи.
— Хорошо, обязательно скажу.
В этот момент к ним подошел улыбающийся седой человек.
— Паша, ты все-таки решил доставить мне удовольствие лицезреть твою хитрую физиономию! Вот это самый лучший подарок, который я только мог сегодня получить!
— Борис, сколько лет сколько зим! Как я мог не воспользоваться такой возможностью попить хорошего вина за твой счет? Помнишь, как мы тогда, у Валерки на даче, чудили? А Дашку помнишь? Уже трижды бабушка! Да и у меня внучка подрастает. У-у, чертяка! Как ты вообще докатился до жизни такой?
— Ну, не сразу. Сегодня первые десять лет нашей компании отмечаем, а что мы за это время пережили… Кому рассказать, на кучу детективных романов бы хватило. И с рэкетом боролись, и конкуренты нам палки в колеса будь здоров вставляли. Ничего, пробились. А что это за очаровательная барышня рядом с тобой? Не познакомишь?
— А это моя коллега по работе, наш музыкальный редактор Ксения.
— Весьма польщен! Мадемуазель, вы — неотразимы! Пашка, я всегда восхищался твоим вкусом. Так, идемте скорей со мной, там в большом зале накрыты отдельные столы. Я хочу, чтобы вы сидели за нашим столом, вместе со мной, а то мальчики-официанты еще предложат вам, чего доброго, место где-нибудь в углу. Тогда не сможем поговорить как следует. — И Борис, вклинившись между Пал Палычем и Ксенией, буквально потащил их за собой, крепко сжав их руки своими ладонями, сухими и горячими.
«Ну и ну, — только и подумала Ксения, едва успевая переставлять ноги в туфлях на высоченных каблуках и огибать столы, стулья и косяки дверей. — Его бы энергию, да в мирных целях!»
То, что было дальше, Ксении запомнилось смутно. Они сидели рядом с Борисом, как поняла Сорока, — главой консалтинговой фирмы. Он то и дело отвечал на поздравления, подливал всем вина, перебрасывался шутками с Пал Палычем. Ксения с дежурной вежливой улыбкой подавала в нужный момент свои реплики, выслушивала воспоминания старых друзей, смеялась вместе со всеми, но, честно говоря, откровенно скучала и ждала, когда можно будет под благовидным предлогом улизнуть домой. Вся эта суета порядочно утомила ее, но обижать Пал Палыча тоже не хотелось. Борис то и дело поглядывал на часы, видимо, ждал кого-то, потому что часто бросал взгляд в сторону дверей. Сороке же казалось, что время назло ей остановило свой бег. Ее бледность сменилась лихорадочным румянцем от выпитого вина, и Пал Палыч окончательно успокоился на ее счет. Пару раз Сороке казалось, что она видит знакомые лица, но в такой ситуации ей мог показаться знакомым любой человек. От нечего делать Ксения налегла на виноград, давно уже манящий ее своими сочными ягодами, и совершенно отключилась от происходящего.
— Ну наконец-то! — вдруг раздался радостный голос Бориса. — Я уже начал бояться, что что-то случилось! Все в порядке?