Апостол Кармы (СИ)
— С чего ты взял, что Величество зол на Каринского?
— Костя, не тупи! Вчера сам при разговоре присутствовал! «Последний раз» помнишь⁈ «Впредь не потерплю» помнишь⁈
— Ну хорошо, — Алфёров вздохнул и перевёл взгляд на краснорожее от натуги лицо градоначальника. — Допустим, зол. Мне-то ты что предлагаешь? Подраться с графом? Ты как это вообще себе представляешь?
— Я не знаю! Я… я… я… помоги мне! — тут Терентьев окончательно сорвал голос.
Метнулся в одну сторону, затем в другую, затем схватился за сердце и упал в кресло.
— Ой, Иван Геннадьевич, не начинай, ладно?
— Может мне и впрямь лучше будет просто сдохнуть? — с эротичной хрипотцой спросил мэр и принялся ждать, чтобы грянул драматичный гром. Не дождался. — Значит так, Алфёров, хочешь ты того или не хочешь, а ты просто вынужден мне помочь, — продолжил он. — Мы в одной лодке, не забывай. И времени больше нет. Не можешь спровоцировать Каринского, значит подставь его.
— Как?
— Да хоть как-нибудь. О! А знаешь, что? Он же у нас великий антикоррупционер, верно?
— Верно.
— Значит нужно вынудить его дать взятку. За дачу ведь тоже наказание полагается.
— Хм-м-м…
И вот за эту мысль Константин Сергеевич зацепился. Сперва неуверенно, но с каждой секундой всё крепче и крепче.
— А ведь это может сработать, — сказал Алфёров. — По какой-то неведомой мне причине, Каринский перемещается по городу исключительно на такси. И таксист у него при этом один и тот же. Как его там зовут? — полицейский защёлкал пальцами. — Варежка? Лапушка?
— Шапочка, — напомнила Лариса Сергеевна и вытащила из секретера старинный канделябр…
* * *Через пять минут в офисе «конторы» воцарилась невероятно уютная атмосфера. Непогода и свечи, свечи и непогода — настоящий телепорт в детство. Жалеть в этой ситуации оставалось лишь о том, что вместо топки у нас в парилке стоит электрокаменка и нет никакой возможности её сейчас раскочегарить.
Через десять минут с улицы вернулся насквозь мокрый Шапочка.
А ещё через пять снизу послышался трёхэтажный мат в адрес погоды, Переславля и самого мироздания. Уверенная в том, что никто её не слышит, Её Благородие Успенская-Меренберг пользовалась выражениями столь крепкими, что оставалось лишь отвесить поклон её таланту к словообразованию.
Причина её появления в офисе оказалась проста до безобразия — Варвару застал дождь. Вызвать такси она не смогла, потому что мокрыми пальцами по мокрому сенсорному экрану тыкать бестолку, а пользоваться общественным транспортом баронесса не умела. Вот и побежала к нам по старой памяти.
— Всем доброго дня, — сказала Успенская-Меренберг и попыталась сдуть со лба прилипшую прядку волос. — У вас есть фен?
— Фен есть, электричества нет.
— Чёртов город…
Ну а дальше почти сразу же понеслась ругань, — бессмысленная и беспощадная. Но нет, не с Шапочкой! Шапочка оскорбления в адрес города выдержал стоически. Просто так уж оказалось, что Разорин на дух не переносит журналистов… а может быть и людей в целом, чёрт его знает. Вот только если его нападки на Панкратова разбились о холодную вежливость, то Варвара была слишком мокрой, злой и усталой, чтобы что-то там проглотить…
— Паразитирую⁈ Я⁈
— Да! И ладно бы вы просто паразитировали, так вы ведь ещё и мозги людям засираете! Манипуляторы чёртовы!
— О, да-а-а-а! На региональном телевидении все просто спят и видят, как бы управлять умами нищебродов!
— Нищебродов⁈
— Ну а кто ты⁈ Или ты сейчас не только за себя говоришь⁈
— Я… А…
— С какой стати обобщить решил, неуважаемый⁉ И вообще! Ты кто такой⁈
— Кто я⁈
— Да-да! Ты откуда выполз⁈
Короче говоря, любо-дорого посмотреть и послушать. Однако сейчас этот диалог шёл у меня на фоне, ведь надо было кое-что обсудить с Панкратовым.
— Что там с дедушкой приключилось? — спросил я.
— С тем, которого Шапочка привёз?
— Да.
— Ну, — вздохнул Михаил Михайлович. — Там внучек.
— Плохо себя ведёт?
— Не то слово как плохо, — тайник нахмурился. — Ваше Сиятельство, я не уверен, что хочу заново вспоминать всю эту историю целиком. Тебя устроит её развязка?
— Вполне.
— Я сделал всё что в моих силах, и внучек в компании санитаров прямо сейчас направляется в рехаб. И если это не принципиально, то я не хотел бы развивать тему, — Панкратов прокашлялся в кулак. — Ну а у тебя как? Как экстрасенсы?
— Прекрасно. Сорвал съёмку и снял разоблачение на одного из актёров. Как по мне, день прошёл не зря.
— Да-аа-а-а, — протянул Панкратов. — Не зря, это точно.
— Мымра кудрявая! — тем временем перешёл на личности Разорин и тут же получил ответ:
— Женоподобный лох!
— А у тебя сиськи деланые!
— А у тебя кроссовки китайские!
— А у тебя…
— Ну всё! — крикнул Михал Михалыч. — Хватит уже! — и направился разнимать «спорщиков». — Вы собаку пугаете!
— У-у-у-ууу, — жалобным поскуливанием подтвердил Сайтама.
А мне на плечо вдруг легла рука Ксении Константиновны.
— Серёж, — сказала рыжулька. — Серёж, там за окном… странное. Ты бы сходил посмотрел, а?
— Что там?
Как бы мне не хотелось понаблюдать чем дело кончится, я встал из-за стола и вместе с Ксюшей подошёл к окну. Выглянул и понял: действительно странное.
Окна нашего офиса выходили не только на мост и реку, но и на небольшой скверик на том берегу реки. Несколько лавочек, фигурно-стриженные кусты и «железное дерево» для молодожёнов, — всё сплошь в замках с гравировками имён. Ничего необычного, короче говоря.
Ну а теперь непосредственно к странностям:
В сквере полным ходом шла уборка. Дюжина человек в оранжевых жилетах под проливным дождём подметали дорожки и потрошили урны на предмет мусора. А один бедолага с садовым секатором пытался поймать кусты, — которые от ветра чуть с корнем не выдирало, — и чего-то там на них подровнять.
— А ты чего в разговор лезешь, собака усатая⁈
— Это я собака⁈
— Ты-ты! Безродная семёновская собака!
— Ну знаете, это уже перебор! Честь своего полка я никому оскорблять не позволю!
— Всё, доигрались! Я вас обоих в тетрадку записываю!
— ТИХО ВСЕМ!!! — рявкнул я.
Затем дождался, пока все взгляды станут на меня и спокойным тоном продолжил:
— Господа, все ваши ссоры от безделья. Но не переживайте, я знаю чем вас занять. Работёнка появилась. Андрей, пробей пожалуйста, кто у нас в Переславле отвечает за ЖКХ и парковые зоны…
Глава 19
Про три семерки
— Оранжевый уровень опасности, — Ксюша помахала телефоном. — МЧС ещё утром прислали.
— И правда.
У меня в сообщениях тоже было предупреждение, но я его, видимо, смахнул не глядя. Был слишком занят Серафимом Шорохом.
Так вот. Интриги как таковой нет, и ситуация просматривается насквозь. То, что за работу в экстремальных условиях коммунальщикам причитается некоторая индексация заработной платы, лежало в основе того цирка, что происходил сейчас на улице. Другого объяснения быть не может. И думается мне, что устроить атата начальнику ЖКХ можно на основе одной-единственной видеозаписи, на которой оранжевые жилеты подметают дождь.
А госпожа Успенская-Меренберг тем временем уже наснимала из окна на целый репортаж.
— Помнится вы говорили, что в городе ничего интересного не происходит, — отирался рядом с ней Панкратов. — Просто не туда смотрели, Ваше Благородие.
Но!
Суть в том, что «атата» может быть очень разной. На чём настаивать — на увольнении или на посадке? Или вообще ограничиться выговором в духе «больше так не делай»? Чтобы решить это наверняка, я хотел бы сперва разобраться в некоторых вопросах.
Вопрос первый: о какой именно индексации идёт речь?
— Ну что там, Ксюш?
— М-м-м-м, — расстроенно протянула Рыжикова. — Согласно ТК РИ, в этом случае зарплата увеличивается всего в полтора раза, — девушка отложила телефон и провела ладошкой над пламенем свечи. — Сверхурочные или праздничные и то выше оплачиваются. Обидно даже как-то.