Апостол Кармы (СИ)

Так было и на сей раз:
— Думаю, это постаралась моя благоверная. Видите ли, Ваше Величество, я развожусь.
— Снова⁈ — выпучил глаза Бачурин.
— Снова, — кивнул Панкратов.
Сейчас тайник думал лишь о том, что ему нужно вывалить всю правду как можно быстрее, лаконичней и с каменным лицом, дескать, ничего такого.
— Так вот. Я не очень хорошо поступил с ней, и вроде как был пойман на измене, так что теперь по закону часть имущества должна отойти ей. И вот я решил спрятать фамильное золото там, где никто не станет его искать. Но видимо произошла утечка, моя супружница всё узнала, сильно разозлилась по этому поводу и решила…
  
— Тихо! — Алексей Николаевич со всего размаху ударил кулаком по столу.
Министры смолкли. Сегодня им впервые предстояло увидеть, каков новый Император в бешенстве.
Шло время.
В гнетущей тишине было слышно лишь тиканье настенных часов.
— Михаил Михайлович, — наконец подал голос Император. — Напомните мне, вы ведь выходец Семёновского полка, верно?
— Верно, Ваше Величество.
— В таком случае откуда у вас может быть фамильное золото?
— Ваша матушка пожаловала за годы службы, — честно ответил Михаил Михайлович.
И не поспоришь. А потому снова тишина, и снова тиканье.
— Значит так, — повторно собрался с мыслями Величество. — Раз Каринский спас ваши капиталы, господин Панкратов, значит вы ему обязаны.
— Получается, что так.
— А значит шефство над парнем я поручаю именно вам. Личное шефство, — поднажал Алексей Николаевич. — Думаю, вам стоит проветриться и съездить в командировку. Куда-нибудь подальше от Москвы.
Тайник виновато замолчал. Межстрочный смысл слов Императора был ему предельно ясен. Доигрался.
— Кабинет за мной? — неловко спросил Панкратов.
— Не уверен. Будем считать эту поездку тестом на профпригодность, а ваши прямые обязанности пока что исполнит заместитель. Передайте ему все дела, а там посмотрим, как будут развиваться события. Но от Канцелярии вы временно отстранены. Со всеми вытекающими.
— Хорошо, — коротко кивнул Михаил Михайлович. — Что именно мне нужно сделать?
— Возьмите молодого графа в оборот. Придумайте что-нибудь.
— А можно поконкретней?
— Найдите ему место. Сделайте предложение, от которого будет трудно отказаться и проследите за тем, как он справится, — тут происходящее окончательно утомило самодержца. — Всё! Я всё сказал! Идите!
Не рискуя гневить Величество дальше, министры встали и тихонечко вышли прочь из кабинета, а Алексей Николаевич принялся остывать.
Остывать и думать.
Решение, которое он принял только что было неочевидным, по-своему справедливым и волевым, но… как будто бы немного глупым. Отправить целого Главу Канцелярии в бесцельную командировку?
Расточительство какое-то.
Да и потом: «Придумай что-нибудь» — формулировка в крайней степени пространная, и как бы не вышло горя от ума. Он ведь придумает. Так придумает, что потом всем государственным аппаратом разгребать. Учитывая одержимость Панкратова противоположным полом, Величество сразу же подумал о том, что тайник может додуматься легализовать в Переславле публичные дома или что-нибудь в этом духе…
И вот где действительно будет урон имиджу Империи.
Так что придумать задание нужно самостоятельно. Что-то такое, что станет достойным испытанием как для Панкратова, так и для молодого Каринского. Ну и принесёт пользу государству, само собой.
— С Елисеевым соедините, — сказал он в трубку и чуть подождал, пока секретарь соединит его с министром экономического развития. — Здравствуйте, Пётр Игнатьевич. Возьмите все материалы по Переславлю и зайдите ко мне. Что интересует? По правде говоря, я и сам пока не знаю. Нужно понять, какие в городе есть проблемы, и как их можно решить.
Уже через пять минут Елисеев был в кабинете, и раскладывал перед Величеством папочки с материалами по городу. Николай Николаевич схватил первую попавшуюся, пробубнил себе под нос:
— Список ведомств, — а затем открыл её и быстро пробежался глазами.
Перелистнул. Снова пробежался и снова перелистнул. И тут:
— Это что такое? — брови Его Величества полезли на лоб. — В каком смысле «упразднено»? Что значит «упразднено»⁈ Вы там совсем все охренели что ли⁈
* * *
— Честно говоря, я до сих пор не понимаю в чём суть ваших претензий, — улыбнулся я и отхлебнул чаю.
А краснощёкий боров в форме и сам, кажется, не понимал. Надо бы освежить в памяти полицейские знаки различия и понять кто он вообще такой есть. Но раз уж он уполномочен говорить, значит он у них и главный.
За спиной борова стояли ещё два сотрудника с автоматами — сумрачные и взволнованные. Я же развалился на сером диване патио: блюдечко в левой руке, чашечка в правой, отведавший шашлыка Адмирал Колтун на коленях. Сижу, весь из себя благородство и невозмутимость.
— Дайте угадаю, — я решил помочь господам полицейским. — Это насчёт инцидента в банке?
— Да!
— Хорошо, — сказал я и поставил чашку на кофейный столик. — Если вы собираетесь приставить меня к награде, то я не против. Назначьте время и место. И не переживайте, такое я не пропущу.
А в ответ опять услышал:
— Сергей Романович, я прошу проследовать за нами в отделение.
— Сперва сформулируйте по какой причине, пожалуйста.
— Сергей Романович, если вы окажете неповиновение, то нам придётся применить силу.
Слышал я это уже, и не раз.
Не применит господин полицейской никакой силы. Потому что наверняка он одним из первых побывал на месте неудавшегося ограбления. Видел последствия, спрашивал людей, слушал их ответы. И что же получается?
Получается, что попал наш краснощёкий друг между молотом и наковальней. Ему скомандовали «Фас». Ослушаться страшно, а выполнить команду ещё страшней.
И, к слову!
К налётчикам у меня претензий нет. Ну то есть… да, они пытались меня убить, но так ведь у них работа такая — убивать и грабить. «Налетать», если одним словом. Так вот. Если та потасовка была чистой случайностью, то к человеку, который велел меня арестовать, вопросики имеются. За что? Почему? Уж не по той ли прозаичной причине, что я — это я?
— Ну что ж… Применяйте свою силу, — попросил я. — Если вы не можете объяснить в чём конкретно вы меня обвиняете, то применяйте. Только не забывайте, пожалуйста, что я потомственный дворянин и имею право на самооборону. Точно так же, как и там, в отделении банка, где на меня напала группа неизвестных. Кстати, вы уже выяснили их личности?
Блефовал ли я? О, нет!
Пускай праву я не обучался, но основы знаю. Дворян судит дворянский суд, и исполнительным органом в таком случае выступает полиция — это да. Но когда речь заходит о князьях, графах и их прямых наследниках, то здесь на арест отправляется лейб-гвардия. Которая всегда права. Которая накладывает вето на любой закон, который ей мешает. И в которую я должен был поступить на службу в следующем году. Н-да…
— Сергей Романович, я последний раз прошу вас, — сказал краснощёкий и его ребята как по команде передёрнули затворы автоматов.
Адмирал Колтун заподозрил что-то неладное, спрыгнул с колен и почесал куда-то по своим кошачьим делам. А я…
Что мне теперь делать-то?
Приехать в отделение на заднем сидении бобика, за решёткой и в наручниках — очень слабая позиция. Слабая и недостойная; с такой переговоры не начинают. И совсем другое дело заявиться самостоятельно, открыть дверь с ноги, закинуть внутрь трёх обмороженных придурков и потребовать объяснений.
Отличный способ во всеуслышанье заявить о том, что род Каринских вернулся в город.
— Вы обязаны проследовать с нами и…
  
…и тут сама судьба отвела полицейских от ошибки. Карма, милая, не твоя ли работа? На участке внезапно появился кучерявый мужчина в штатском и эксцентричном: белая рубашка с пышными манжетами, фиолетовая жилетка, сапоги с высоким голенищем. Для полноты образа только шпаги не хватает.