Перед рассветом (СИ)
— Письмо? — захлопал глазами Звягин.
— Ну да. Когда законы чести и законы общества друг другу противоречат, приходится думать о таких вещах. Если бы убили меня — такое же письмо пришло бы моему деду от моего имени.
Тут я прикусил язык — опять ляпнул «убили». Но Звягин, казалось, не обратил на оговорку внимания.
— Что ж, это… объясняет, почему не было реакции, — пробормотал он. — Но не объясняет того, как Жорж умудрился восстать из мёртвых!
Я молча пожал плечами. Тут беспокоиться было не о чем. О дуэли Звягин никому не расскажет, он не дурак.
За дуэль на территории академии его привлекут и ой как привлекут. Пошатнётся репутация рода, который, на минуточку, состоит в Ближнем Кругу. В то время как мне, скорее всего, ничего не будет, кроме устного порицания. Ну как — порицания? «Чёрт вас дери, капитан, нельзя было осторожнее?» — бросит, поморщившись, Витман. И на этом всё. И Звягин это прекрасно понимает.
— Случаются чудеса, — сказал я.
— И это все объяснения, которые у тебя есть⁈
— Других не завезли. Прости, если разочаровал.
Тут вышла женщина, держа в руках небольшой, обитый бархатом поднос. На подносе лежала белоснежная жемчужина в привычной оправе, на привычной цепочке.
— Прекрасно, — кивнул я. — Передайте моё восхищение мастеру. Сколько с меня?
Женщина назвала цену. Я выписал чек и забрал жемчужину. Полюбовался, держа на вытянутой руке.
— Занятный момент, — сказал Звягину. — Тьма искренне верит, что она была изначально, а Свет пришёл потом и испортил ей жизнь. А вот жемчужина до тех пор, пока её не наденешь — абсолютно белая.
— И что это значит? — С воображением у Звягина было плоховато. Общая черта для всех ребят, которым нравится издеваться над теми, кто стоит ниже них на социальной лестнице.
— Значит, что мне пора в академию, — сухо сказал я.
Сунул в карман цепочку — не при Звягине ведь надевать — и, попрощавшись с дамой, направился к выходу. Звягин шагал рядом.
— Легкомыслие никогда не было твоей отличительной чертой, — объявил он вдруг. — Ты всегда был расчётлив. Даже не скажешь, что белый маг.
— Это оскорбление?
— Это комплимент. Хоть мне и неприятно такое говорить.
Мы остановились у дверей. Я вдруг понял, что Звягин нервничает. Да ещё как. Он то и дело оглядывался, как молодой беспризорник, который отправился на первый в жизни гоп-стоп.
— С Жоржем что-то не так, — заговорил вдруг Звягин — тихо и быстро. — Я это знал ещё раньше. Он изменился. Сильно… То есть, даже не так. Он менялся несколько раз на дню. Никто не знал, как он отреагирует на любую мелочь. Мог рассмеяться, а мог вцепиться в горло. В нём как будто жило два разных человека.
— Половое созревание плюс смерть отца. Это всё?
— Нет, это начало, — не сдавался Звягин. — Потом — воскрешение из мёртвых. И, наконец, Жорж останавливает прорыв Тьмы! Что это ещё за новости? Я ведь видел, сколько вы тренировались, чтобы научиться этому. И как тяжело вам было потом, после прорывов. И вдруг — Жорж. Тебе это не кажется подозрительным?
— Погоди. Так ты что, беспокоишься из-за того, что Жорж что-то мутит и решил меня предостеречь? — дошло до меня.
— Мне страшно, Барятинский, — выпалил Звягин. — Тебе всё шуточки — а я с той проклятой дуэли ночами спать не могу! А потом вот это всё… Жорж когда-то был моим другом, но теперь я боюсь даже заговорить с ним. А больше всего я боюсь, что однажды он мне позвонит. Или придёт в гости. Я начал вздрагивать от телефонных звонков.
— Вряд ли Жоржу есть до тебя дело, — честно сказал я.
Звягин кивнул:
— Только поэтому я до сих пор не уехал из России. Я знаю в глубине души, что ему нет до меня дела. Но есть дело до чего-то большего.
— Хорошо. Допустим. А от меня что требуется?
Звягин помолчал, глядя на меня щенячьими глазами.
— Не знаю, — прошептал он. — Я не знаю… Но то, что сейчас ходит по академии, это не Жорж.
Глава 25
Я вздохнул. Ещё один… Сначала Илларион Юсупов, теперь Звягин.
Ну что ж… Парень этот — сукин сын, конечно, подонок ещё тот. Но он не побоялся подойти ко мне и предупредить об опасности. После всего, что с нами было, включая дуэль. Да девять из десяти подонков после этого действительно свалили бы из страны куда подальше и постарались выкинуть всё из головы! Особенно чёрные маги, для которых своя рубашка всегда ближе к телу.
— Знаю, Денис. — Я хлопнул Звягина по плечу. — Знаю. Не лезь в это дело. Разберёмся.
То, что я — сотрудник Тайной канцелярии, ни для кого в академии секретом не являлось. Так что моё «разберёмся» не было пустым звуком.
— На самом деле Жорж совсем не такой, — вдруг сказал Звягин.
Я нахмурился.
— О чём ты?
— Я знаю, что ты его ненавидишь, — заторопился Звягин, — и понимаю, за что. Но поверь — он не такой! Характер у него мерзкий, не спорю. Но Жорж — отважный и честный человек! То есть, был таким — до недавнего времени. Девиз его рода, рода Юсуповых: «Служи семье. Служи Отечеству!» Юсуповы всегда были верны государю и отчизне. Всегда!
— Жоржа пока не тащат на плаху, — начиная злиться, сказал я. — Адвокат ему не нужен. А если понадобится — уверен, что ее сиятельство Зинаида Павловна уж как-нибудь решит этот вопрос… Всё, мне некогда. Мой тебе совет: сиди спокойно дома. И не лезь не в своё дело!
Расставшись со Звягиным, я вернулся в машину. Убедился, что никто не глазеет в окна и, вздохнув, надел цепочку на шею. Жемчужина скользнула под одежду. Кожа ощутила холодок, который быстро уступил температуре тела.
— Ну что? Момент истины? — тихо сказал я и потянул жемчужину обратно.
Я был готов увидеть, что вся она чёрная, без единого белого пятнышка. Увидеть — и смириться, потому что не важно, какого цвета магию я использую. Важно лишь, ради чего я это делаю.
Жемчужина легла в ладонь. Я моргнул. Покрутил индикатор так и эдак.
— Ты что, смеёшься надо мной?
Но жемчужина не смеялась.
Она просто была наполовину чёрной, наполовину белой. Такой же, как у императора.
* * *— Какая прекрасная ночь, — произнесла Света, задрав голову.
Она смотрела в небо. Небо, будто специально желая порадовать гостью этого мира, разъяснилось, и теперь на нём было видно луну и множество звёзд. Света и сама напоминала небесное светило — сияла так же мягко и загадочно.
Мы с ней стояли возле Башни-руины и ждали неблизняшек. Пришли заранее, так что нервничать пока было рано.
— Ты уверена, что их желание ничего не будет значить? — спросил я.
— Абсолютно. — Света жмурилась, будто купаясь в лунном свете. — Они — лишь символ. Граница между ними — тонкая, её почти нет. Если бы ты видел, ты бы понял. Это как… тонкая-тонкая льдина, разделившая океан на две части. Расплавить её — дело нескольких секунд.
— Хорошо, — кивнул я. — Допустим, расплавили. А что будет дальше?
— Дальше? — Света опустила голову и посмотрела на меня. — Я не знаю, что будет дальше! Но я надеюсь, что сюда сможет пробиться Свет. Я получу силы. И Тьму получится отбросить. Тогда я сумею вернуться домой, а вы все будете жить спокойно. И стараться приближать свой мир к Свету, чтобы этот ужас не повторился…
— Ты надеешься, — выделил я главную мысль. — То есть, точно не знаешь. Ну… Хорошо. Принято.
Поганое предчувствие, мучившее меня ещё днём, сделалось лишь сильнее. Буквально грудь сдавило, мешая дышать.
— Пора бы им уже появиться, — буркнул я.
И тут же послышался звук шагов.
— Я тут, мы можем начинать, — прошептала Агата. — Злата, ты говори… Ой!
Агата уставилась на светящуюся Свету.
— Кто вы? — пробормотала она, сбитая с толку.
— Меня зовут Света, и я здесь для того, чтобы сделать из вас двоих одного человека, — с достоинством представилась Света.
— А второй-то человек где? — спросил я.
— Злата вышла из своей комнаты за десять минут до меня, — пробормотала Агата. — Мы так условились. Я слышала, как она уходит!