Перед рассветом (СИ)

Хвала всем силам, высшим и низшим, эта девчонка била рекорды сообразительности. Помнится, я, впервые оказавшись в новом для себя мире, вёл себя куда менее осмотрительно. Когда нужно было залечь на дно и спокойно осваиваться, начал совершать подвиги. И пусть всё в итоге оказалось не зря, но факта это не отменяет: местами вёл себя опрометчиво.
Занавеска на дверном окошке отодвинулась. Я метнул быстрый взгляд на окно и улыбнулся. Понятливый Джонатан успел слинять.
— Тут пусто и нет никаких следов разрушений, о которых вы говорили, — объявил наставник.
— Дозвольте мне взглянуть? — не унимался Бахметьев.
— Извольте-с, прошу.
Несколько секунд было тихо. Потом послышался сдавленный голос:
— Разве вы не видите?
— Что я, по-вашему, должен видеть, господин Бахметьев? Часовую стрелку? Посмотрю сию же секунду…
— Да нет же! Вот, в окне!
Я посмотрел на окно, и у меня ёкнуло сердце. Так глупо спалиться…
— Ничего особенного я в окне не вижу-с.
— Да вон же! Отражается светящаяся фигура!
Судя по голосу, господин Бахметьев готов был навалить в штаны, но мужественно держался.
— Какая ещё фигура? Гм-хм… Это всего лишь обман зрения, незначительный блик. От фонаря снаружи…
— Неправда! Присмотритесь, у неё длинные светлые волосы. Совсем как у Жоржа! Он раньше носил длинные волосы, а недавно остриг. Но, должно быть, душа его привыкла к прежнему виду. Призрак Жоржа стоит прямо возле двери, в шаге от вас!
Если бы наставник расхохотался, у меня отлегло бы от сердца. Но он сделал худшее, что мог бы сделать в такой ситуации — замолчал. А когда заговорил секунд двадцать спустя, в голосе не было прежней уверенности:
— Призраки не отражаются в зеркалах, господин Бахметьев.
— Это вы, господин наставник, при всём уважении, путаете с вампирами, — поправил Бахметьев. — А призраки очень даже отражаются! Иные даже прямо в зеркалах живут.
— Всё это суеверия-с, чушь… Впрочем, ради вашего спокойствия, давайте зайдём в комнату. Но вам будет стыдно потом перед вашим же товарищем! Который, уверяю вас, жив и здоров, а сие, в окне — всего лишь мираж.
На слова можно было не обращать внимания. Наставник явно перетрусил, как заяц, но показывать этого курсанту не смел. Вот и пытался повернуть всё так, чтобы Бахметьев отказался от этой затеи. Но Бахметьев, сам трясущийся, как осиновый лист, тоже не мог позволить себе ударить в грязь лицом.
— Открывайте, господин наставник! Давайте узнаем правду!
И господин наставник открыл. Магическая защита дверей была настроена так, что пропускала наших надзирателей.
Застывшее лицо Светы с широко открытыми глазами дверь от меня отгородила. Ещё миг, и эти двое смельчаков войдут внутрь.
Быстро вырубить обоих я смогу. Как показывает практика, очнувшись, они не вспомнят последних секунд. Будут травить байки о полтергейсте. Но если в коридор сейчас вылезет кто-нибудь ещё…
Надо либо уповать на удачу, либо сдаваться. Третьего варианта нет.
И тут третий вариант случился в обход меня.
— Государю императору — ура!!! — заорал Джонатан и откуда-то с пола рванулся в открытую дверь.
Наставник и Бахметьев завопили. Джонатан, похоже, врезался кому-то из них в лицо. А поскольку тушей он обладал немаленькой, то и удар вышел чувствительным. Голоса быстро переместились по коридору.
— Это чайка!
— Фамильяр Барятинского!
— Что он творит⁈
А Джонатан определённо что-то творил. Он с дикими воплями, то славя императора, то грозно жалуясь каким-то чаячьим богам, носился по коридору. За дверью что-то сверкало, как будто в коридоре рвались беззвучные бомбы.
— Что случилось? Что это? Что происходит⁈ — раздавались голоса. Хлопали двери.
Аве, Джонатан! Теперь время действовать нам.
— Света, бегом! — громко шепнул я.
Светящаяся фигурка выскочила из-за двери и переместилась ко мне. Я жестом показал, чего жду. Света не стала изумляться и ахать, только кивнула. Видимо после того, как я вынудил её выползать из-под клетки, для неё уже не было никаких психологических блоков.
Я первым перемахнул через перегородку в комнату Бахметьева, приземлился на его кровать. Повернулся и как раз успел подхватить Свету. Не теряя времени, мы кинулись к противоположной стенке-перегородке, влезли на письменный стол и повторили маневр. Раз, другой, третий… Все курсанты высыпали в коридор, на происходящее в комнатах никто не обращал внимания — гвоздём программы был Джонатан Ливингстон.
 
А вот на предпоследнем полустанке вышел конфуз. Я спрыгнул на стол, поймал Свету, соскочил вместе с нею на пол и замер.
Сидя в постели, на нас смотрел, хлопая глазами, Мишель.
— Костя⁈ — изумился он. — Что происходит?
— Здравствуйте! — улыбнулась Света и помахала рукой.
— З… — Мишель запнулся и густо покраснел, обнаружив, в каком виде пребывает Света. — Здра-а-авствуйте…
— Нет времени объяснять, — сказал я. — Ты нас не видел!
— Я?.. Нет. Но…
Конечно, это было весьма грубо — забираться с ботинками на разобранную постель товарища, тем более когда он находится в ней. Но вариантов у меня особо не было, поэтому я поступил так. Подсадил Свету, помог ей перелезть через перегородку, затем перескочил сам.
— Всё. Добро пожаловать домой, — сказал я. — Полезай под кровать.
— Что такое «кровать»? — деловито осведомилась Света.
Её взгляд метался между письменным столом и кроватью. Я молча указал ей верный путь, и Света кивнула. Скользнула, куда было сказано, и замерла там. Наружу выбивалось только лёгкое свечение, которого я и сам бы не заметил.
Выдохнув, я стряхнул с кителя и брюк предполагаемую пыль и вышел из комнаты.
Громко вопросил:
— Что здесь, собственно, происходит?
Толпа курсантов во главе с наставником кучковалась в дальнем конце коридора. Джонатан метался над их головами. Но, увидев меня, успокоился. Подлетел ко мне, приземлился на плечо. Я погладил его по голове.
— Молодец, — сказал шёпотом. — В город выберемся — с меня селёдка.
— Господин Барятинский! — Наставник протолкался сквозь толпу курсантов. — Вы… — не сразу придумал, что сказать, но в итоге нашёлся: — Вы что же, спите одетым?
Упс. Промашечка. Большинство курсантов были в пижамах, некоторые — в трусах. А я вышел в полном обмундировании.
— Когда в любую секунду может случиться прорыв Тьмы, нужно быть в полной боеготовности всегда! — сказал я твёрдо. — Что за переполох вы тут устроили?
Наставник пыхтел, вращал глазами, пытаясь подобрать слова, которые выразили бы его возмущение. Наконец, решил попробовать:
— Ваш фамильяр, господин Барятинский, проник среди ночи в запертую комнату Жоржа Юсупова!
— И? — пожал я плечами.
— «И?» — всплеснул руками наставник. — По-вашему, это — ничего не значащий эпизод?
— По-моему, называть «запертой комнатой» помещение, в которое можно проникнуть через перегородку из коридора, несколько опрометчиво, — сказал я. — Для людей оно, может, и заперто, а вот птицы видят мир несколько иначе. И попробуйте объяснить летающему созданию условность подобных границ. Джонатан исследовал пространство, только и всего. А вот зачем вы его напугали и толпой носились за ним по коридору…
— Но-но, — зевнул Анатоль, — я попросил бы! Лично я ни за кем не носился, просто наблюдал. Твой Джонатан тут такой фейерверк устроил, что куда там императорским придворным магам.
— Если в комнате Жоржа что-то пропало или сломалось — я, разумеется, возмещу ущерб, — сказал я. — Но обвинять моего фамильяра в случившемся переполохе не позволю. Здесь императорская академия, а не женский монастырь — чтобы с визгом носиться по коридорам в чём мать родила из-за того, что увидели птицу.
Вот теперь многим стало неудобно, даже наставник притух. Чего мне, собственно, и надо было.
— Обо всём будет доложено начальству-с, — буркнул наставник.
— Как вам будет угодно, — поклонился я. — А теперь — прошу меня извинить. Мне нужно выспаться.