Преследуемый Зверем Братвы (ЛП)

Я все еще в аду. Но однажды я уберусь отсюда к чертовой матери. Для себя — да. Но еще и потому, что я в долгу перед человеком, который пожертвовал собой, чтобы спасти меня от Богдана.
— Нина! — Огрызается Дима. — Ешь свою гребаную еду…
Стук в дверь прерывает ее. Она ухмыляется— еще одна Павловская реакция. Ночной стук означает, что у нее в гостях мужчина. Это означает наличные, и это означает, что она может сбегать за дозой, как только закончит с этой частью.
Она бросается к двери и распахивает ее.
— Da?
— Skol’ko?” "Сколько", — ворчит мужчина.
Я быстро встаю из-за стола и поворачиваюсь, чтобы спрятаться в своей комнате.
— Пять тысяч рублей, — бросает в ответ Дима. Я мысленно пересчитываю валюту, исходя из того, что читал в финансовых книгах в библиотеке. Это около шестидесяти долларов США.
Мужчина усмехается.
— Nyet, nyet. Три тысячи.
— Четыре.
Он кряхтит и заталкивает Диму внутрь.
— Dа, хорошо.
Я бегу по коридору в свою комнату. Но потом я слышу, как он снова говорит:
— Подожди.
Я не знаю, хотя понимаю, что он обращается ко мне.
— Ты! Девочка! — он лает. — Сколько за тебя?
Я просто качаю головой и бросаюсь в свою комнату. Я ищю замок, когда слышу, как он несется ко мне по коридору. Дима кричит ему, чтобы он поторопился и пошел с ней.
— Ya bol’she ne khochu babusku! — Огрызается он в ответ, явно пьяный. Мне больше не нужна бабушка.
Мои руки дрожат, но мне удается захлопнуть замок как раз в тот момент, когда он захлопывает мою дверь.
— Эй! — Он хмыкает. - Malen’kaya shlyukha! (Маленькая шлюха).
Я стискиваю зубы.
— Я не шлюха.
Он хихикает.
— Нет? Значит, я буду у тебя первым, dа?
— Убирайся прочь!
Я слышу, его рычание. Затем, когда он хлопает по двери, подпрыгиваю затаив дыхание.
— Открой! — бормочет он. — Открой это и раздвинь для меня ноги, шлюха!
Он снова ударяет в дверь. Гвозди, удерживающие цепь на стене, начинают скрипеть. Я бледнею и отступаю. Он снова ударяет в дверь, и один из гвоздей вылетает. В панике мои глаза обшаривают комнату в поисках какого ни будь оружия, чего угодно. Но неожидано дверь полностью распахивается.
Я кричу и отступаю, когда злобный мужчина ухмыляется и, пошатываясь, входит в комнату.
— Не волнуйся, я заплачу.
— Держись от меня подальше.
— Не думаю, что смогу, malen’kaya shlyukha, — хихикает он.
Внезапно, я слышу грохот ломающейся двери в квартиру. Я слышу, как Дима кричит и вопит, а потом глубокий, громовой мужской голос говорит ей отойти.
— Gde ona? — Он лает на мою приемную мать. Где она?
Мое сердце замирает. Ужас пробегает по моей коже. Я слышу, как он топает по коридору, и съеживаюсь, когда первый мужчина раздраженно оборачивается.
— Otva ‘li!! — рычит Он через дверной проем. — Отвали, придурок!
Он двигается, чтобы закрыть полуразвалившуюся дверь в мою спальню. Но вдруг она распахивается, срываясь с петель, почти врезаяс в первого мужчину. Я ахаю, когда врывается высокий, стройный, красивый и богатый мужчина в костюме. Он оглядывает комнату темно-синими глазами, и они останавливаются на мне.
— Ты Нина? — он говорит по-английски с русским акцентом.
Я киваю, широко раскрыв глаза.
— Dа, — шепчу я.
Первый мужчина с шипением неторопливо подходит к новому.
— Кто, черт возьми…
— Не твое дело. — Новенький отталкивает первого рукой, и тот валится на пол.
— Нина, я…
— Соси хуй, ублюдок! — Первый мужчина вскакивает с пола и яростно бьет кулаком. Но высокий красивый мужчина легко увернувшись от него, хватает за воротник рубашки и снова швыряет на пол.
— Не перебивай меня, — рычит он. Затем он хмурится и поворачивается ко мне. Его лицо смягчается, хотя взгляд остается пронзительным. Он идет ко мне, но почему-то мне не страшно. Каким— то образом я знаю, что могу доверять ему-что он мой друг.
Он медленно опускается передо мной на колено и улыбается. Но потом его лоб напрягается. Протягивая руку, он откидывает прядь моих волос в сторону. Он хмурится, глядя на синяк на моем виске, подарок Димы на прошлой неделе, когда я случайно выбросила корешок от ставки.
 
— Откуда у тебя это, Нина? — Тихо говорит мужчина.
Я молчу. Жизнь приучила меня ничего не говорить, не показывать пальцем.
— Ты можешь сказать мне, — мягко говорит он.
— Я… — я закрываю рот, а взгляд скользит к двери, где Дима смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Человек в костюме медленно поворачивается, проследив за моим взглядом. Я вижу, как его челюсти сжимаются, когда он поднимается на ноги и бросается к Диме. С рычанием он хватает ее и толкает к стене, заставляя кричать.
— Это была ты?! — Он яростно шипит.
— Pozhaluystya! — Она всхлипывает. Пожалуйста.
Мужчина рычит. Его взгляд падает на следы ожогов на ее руках, потом на губы и пожелтевшие зубы. Он с отвращением качает головой.
— Ты больше не играешь в приемную матерью или в кого то еще. С этим покончено. Если я узнаю, что ты воспитала еще одного ребенка, я вернусь и убью тебя голыми руками.
Лицо Димы превращается в пепел.
— Vy ponimayete? — Вы понимаете?
Она кивает.
— Громче, — рычит он.
— Dа! — кричит она. — Da!
Человек в костюме поворачивается ко мне. Но человек на полу внезапно вскакивает на ноги. Он достает из кармана нож. Рыча он бросается на более крупного мужчину. Даже не моргнув и не отведя от меня взгляда, человек в костюме вдруг вытаскивает из кармана пиджака пистолет, поднимает его в сторону и нажимает на спусковой крючок.
Грязный человек с ножом мгновенно падает, из дыры в груди клубится дым. Я смотрю, мое сердце колотится, а во рту пересохло. Медленно моргнув я возвращаю глаза назад, чтобы увидеть человека в костюме, стоящего прямо передо мной. Он медленно убирает пистолет и снова опускается на колени.
— Нина, меня зовут Виктор Комаров, и я твоя половинка.
Я смотрю. Мое сердце стучит в ушах. Я знаю, что он чужой. Но я все равно почему-то знаю, что он говорит правду. Я не знаю как, но я просто знаю.
— Хочешь пойти со мной?
У меня дрожат руки.
— Куда? — выдыхаю я.
— Прочь отсюда, навсегда… В Америку… В новую жизнь.
Мне даже не нужна секунда, чтобы ответить.
— Да, — шепчу я.
— Хорошо.
Он берет меня за руку. Я ничего не беру с собой. Я даже не бросаю последний взгляд на Диму или на ад, который был моим миром всю мою жизнь. Он выводит меня за дверь и ведет в совершенно новую жизнь. И я ни разу не оглянулася назад.
Настоящее время:
Глаза Костика трепещут, и мое сердце замирает.
— Слава Богу, — тихо выдыхаю я, ни к кому не обращаясь. Он моргает, и его глаза снова трепещут. Затем они наконец открываются. Он вздрагивает, а затем хмурится, осматриваясь вокруг… на полу, с подушкой под головой.
— Нина…
— Как ты себя чувствуешь?
Он хмурится.
— Живой. Он озадаченно оглядывается.
— Я все еще была без сознания, но ты, должно быть, упал от потери крови. Я не могла сдвинуть тебя с места, потому что ты огромный. Поэтому я сделала все, что могла, здесь, на полу.
Он начинает садиться. Я вздрагиваю и пытаюсь остановить его, но он качает головой.
— Со мной все в порядке. — Он садится и откидывает голову на край кровати. Затем он осторожно опуская глаза, скользит взглядом по обнаженной груди и бинтам, которыми я его залатал. Он смотрит на повязку на запястье, из которой торчит игла катетера.
— Я, э-э… — Я хмурюсь. — Ты потерял много крови. Поэтому я сделала предположение о вашей группе крови, основываясь на этой татуировке… — Я указываю на маленькую черную букву “О” возле его предплечья, окруженную кучей других татуировок. — O отрицательный?