Преследуемый Зверем Братвы (ЛП)

— Послушай, я знаю, что ты задумал. И как бы там ни было, хэй, это же Чикаго, верно?
— И что же я делаю?
— Ты отрываешь от него кусок. Послушай, парень, я не испытываю к этому негатива. И если тебе понадобится работа в будущем, ты знаешь, где меня найти. Но не раньше, чем осядет пыль…
— Я ни хрена не отрываю.
Эрик вздыхает.
— Послушай, брат, я слышу то, что слышу. Большой русский ублюдок с кучей чернил Братвы захватывает территорию, вербуя парней за большие деньги, уничтожая другие команды? Я знаю, что ты не в команде Виктора Комарова, потому что это ниже его достоинства. И ты не Волков, потому что они с Кащенко заключили мир в Чикаго. Так что, как я понимаю, ты одинокий волк, создающий свою собственную империю или что-то в этом роде.
Я сжимаю от злости челюсть. Но я ничего не говорю.
— Так что смотри, брат. Удачи и всего такого дерьма. Но я ухожу, пока стрельба не прекратится. Ничего личного.
Вешая трубку, я устремляю свой взгляд в темноту ночи. Мой пульс глухо стучит в груди, и мои чувства обостряются.
Эрик одновременно прав и неправ. Он прав в том, что я одинокий волк, одинокий хищник, вышедший на долгую охоту. Но я не строю никакой империи. Я никого не вербую и не охочусь ни за чьей территорией или интересами.
А это значит, что в этом городе есть еще один одинокий волк. Но он совершил ошибку, придя за тем, что принадлежит мне. Он совершил ошибку, стреляя в Нину.
А теперь я собираюсь поохотиться на него. Кем бы он ни был.
Я снова через окно проскальзываю обратно в комнату Нины. Тихонько проскальзываю к ее кровати склоняясь над ней. Я закрываю глаза и вдыхаю аромат ее волос, прислушиваясь, как она глубоко дышит во сне. Прежде чем я успеваю усомниться в себе, я вытаскиваю запасной телефон из кармана и кладу его ей под подушку. Это еще не тот шаг, который я был бы готов предпринять. Но обстоятельства изменились.
Я опускаю губы и нежно целуя ее в лоб.
— Однажды ты спаса меня, мой ангел, — тихо шепчу я. — Теперь я сожгу сам Ад дотла, чтобы спасти тебя.
Глава 9
Нина
Я просыпаюсь, мое дыхание сбито. My кожу покалывает, и больничный халат прилип ко мне. Мои глаза скользят по комнате, привыкая к темноте и к свету от больничного оборудования. На секунду я не могу понять, где нахожусь. Но постепенно осознание возвращается ко мне.
Вместе с моим сном.
Мгновенно, я густо краснею, когда детали начинают прокручиваться в моей голове. Он снова мне приснился. Воспламеняющая мечта. Запретный сон. Темная, грязная, заветная мечта. В стране грез он был рядом со мной, прямо здесь, в этой комнате. Он что-то шептал мне на ухо, целовал и медленно будил пальцами.
Я ерзаю под простыней. Когда мои ноги сжимаются вместе, и я вспоминаю, его руку, скользящую между ними во сне, поднимающуюся все выше и выше, пока он не обхватил мою киску своей огромной рукой. Я чувствую, как мое лицо краснеет, и я снова проигрываю ту часть, когда он будит меня, скользящим пальцем по моим складкам, и потирает мой клитор.
В моем сне он срывает с меня больничный халат, широко раздвигая мои ноги. А его рот зарывается между моих бедер, пока я не начинаю сотрясаться в агонии. А потом он трахает меня, прямо здесь, в этой постели. Я тихо стону, думая об ощущение его сильной хватки на моих бедрах, когда он вонзал свою толщину глубоко в мою жаждущую киску.
Разгоряченная я стараюсь отогнать от себя сон. Я делаю судорожный вдох, и пытаясь успокоить нервы, останавливая бушующие грязные мысли. Внутри меня все еще пульсирует жар, а между ног, я вся промокла. И я закатываю глаза, глядя на себя.
Двадцать три года, а я мечтаю о потери девственности в больничной одежде, пропахшей антисептиком и капельницей в руке. И кто сказал, что романтика умерла?
Закрывая глаза, я снова пытаюсь заснуть. Но сейчас мое сердце бешено стучит. Мой разум тоже проснулся. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на часы на стене. Сейчас два часа ночи. Я снова поворачиваюсь тяжело вздыхая, пытаясь снова уснуть. Но сколько бы я ни закрывала глаза или ни приказывала мозгу заткнуться, этого просто не происходит.
 
Я снова переворачиваюсь на другой бок и вдруг замираю, когда рукой проскальзываю под подушку. В моей руке телефон, который я не узнаю. Хмурясь, я пытаясь вспомнить, может это Фионы, или чей-то еще. Но он выглядит совершенно новым.
Кроме того, на нем даже нет пароля. Большим пальцем я открываю экран, и да, так и есть, он совершенно новый. С серьёзным выражением на лице, я открываю контакты, но когда я вижу только один номер, мой пульс учащается. Я с трудом сглатываю, когда провожу языком по губам смачивая их, и осознание бьет меня.
Он был здесь. Не просто во сне, и в моих фантазиях. Он действительно был здесь. Или, возможно, он попросил медсестру сунуть телефон мне под подушку, но это кажется сильно маловероятным.
Моя кожа покрывается мурашками, когда я всматриваюсь в темноту комнаты, как будто, возможно, я могла упустить его в когда последний раз смотрела. Но, конечно же, его здесь нет. Только телефон с одним номером. Я краснею, представляя, как он стоял здесь, смотрел, как я сплю, и вижу его во сне. Наблюдая, как я извиваюсь, от того как он трахает меня на этой самой кровати в моем сне.
Опуская большой палец на номер, мое лицо горит сильнее. Но потом я ловлю себя на мысли. Какого хрена мне ему звонить? Прикусывая губу, пытаюсь представить, каким будет этот разговор. И затем, не имея сил остановить это, мой палец возвращается к единственному номеру. Я нажимаю на значок сообщения, и появляется пустой текстовый экран.
Мое сердце бешено колотится. А мои ноги сжимаются вместе. Остатки сна шепчут внутри меня, нет, я не могу остановить себя.
Кто ты такой?
В ту же секунду, когда я отправляю сообщение, мне кажется, что у меня будет сердечный приступ. Мой желудок сжимается от волнения, а пульс бьется так быстро, что я мне приходить хватать ртом воздух. Медленно, но я снова обретаю контроль над собой. Я дышу, глядя на телефон. Почти представляя, как получая ответное сообщение от санитара, который случайно оставил его здесь: “О, здорово, ты нашел мой телефон!” Но когда появляются три точки, я уже понимаю, что это не так.
Ты знаешь, кто я такой.
Я дрожу, когда смотрю на его слова. Я официально разговариваю с человеком, который преследует меня, вторгается в мои сны и наблюдает за мной. Но, по крайней мере, я как думаю, он защищает меня. Мужчина, который поцеловал меня.
Зверь.
ДА.
Я вся дрожу, кусая губы.
Ты предпочитаешь это имя? Я имею в виду, тебе это нравится?
Это мое имя.
Я чуть не печатаю это. Потом я все же, делаю это, но стираю. Но потом я снова пишу и нажимаю "Отправить".
Если хочешь, я могу звать тебя Костя.
Появляются три точки. Но потом исчезают. Затем появляются снова, только для того чтобы исчезнуть. Но в конце концов он снова начинает печатать.
Ты сделала свою домашнюю работу.
Я ухмыляюсь.
Всегда приятно знать, того кто тебя преследует
Это тот, за кого ты меня принимаешь?
Проще было бы ответить — да. Другой же вариант более сложный и включает в себя: “да, но я нахожу эту мысль интригующей и очень горячей”. Вот только я не могу этого написать. Это мысли сумасшедшей девушки — сломленной девушки.
И на самом деле у меня нет слов, чтобы точно ответить ему, что я о нем думаю — или как я о нем думаю. Поэтому, прежде чем я потерять самообладание — а может быть, это все еще обезболивающие в моем организме, — я нажимаю на кнопку вызова.
Мой пульс учащается, и я задерживаю дыхание, поднося телефон к уху. Интересно, возьмет ли он трубку? Часть меня надеется, что он этого не сделает, так он останется этим таинственным фантастическим человеком. Но фантазия уже перетекла в реальную жизнь. Это перестало быть фантазией, когда он поцеловал меня раньше.