Хищник, который меня купил (СИ)

Давно? Дома?!
Да ты просто отъявленный мерзавец, Филип… 
Глядя в лицо, в котором не было ни капли раскаяния, я не могла поверить, что когда-то любила… “это”. Я была слепа! Но теперь от тех нелепых чувств осталась лишь горстка пепла.
Должно быть считав что-то с выражения моих глаз, бывший жених осёкся. Теперь он пялился на моё, очевидно, шиарийское платье. И мои волосы, убранные особым образом – как обычно носят шиарийские невесты и молодые жёны.
  
– Да, – улыбнулась я, – домой я решила не ехать. Собиралась. Но один очень уважаемый виан сделал мне предложение, от которого я не захотела отказываться.
Я дружелюбно усмехнулась и уселась на металлический стул напротив застывшего Филипа, небрежно положила ногу на ногу. Сцепила руки на колене замком и скучающе окинула взглядом его камеру, выискивая взглядом неприметные индикаторы записи – точки-огоньки в указанных Алефом местах в швах стен и под потолком.
– Каково же было моё удивление, Филип… – я мягко на пробу скользнула по поверхностному пси Филипа, лишь зондируя почву, – каково же было моё… и главное удивление моего мужа, когда меня вызвали дать показания по делу о краже девушек. Мол, ты — подозреваемый, и меня вызвали, потому что в каких-то документах ты числился когда-то моим женихом! Я и думать об этом забыла…
– Да, – Филип расплылся в улыбке облегчения и шлёпнулся обратно на свою застеленную койку, – это какая-то глупая накладка, Селена!.. Я ни в чём не виноват.
– Да уж… Так или иначе, но мой муж совсем не рад. Он уже собрался тебя убить, представляешь! – якобы взволнованно вытаращилась я на Филипа и сердобольно цокнула языком.
Шиарийским чутьём, которое я получила от Чезара, я ощутила, как Филипа покрыл едкий холодный пот страха. Он боялся тюрьмы. Но шиариец, который собрался его убивать – это, конечно, был аргумент.
А я – нарочно его напугала. Неконтролируемый выброс адреналина приводит к расфокусировке и приоткрывает для сильного псионика двери. И за счёт этой уловки я, расширив с помощью Чезара свои способности, скользнула в мысли Филипа глубже. И он сам не заметил, как мои ментальные нити стянули его разум, словно он был моей марионеткой.
А вкрутилась в него как шуруп.
Филип закашлялся, схватился за отяжелевшую голову.
– В чём дело, Филип?
– А… не в чём… Селена, я…
– Но я слышала, ты после меня уже подавал прошение о свадьбе с кем-то другим, – участливо выдохнула я, – вот если бы ты рассказал об этом подробнее…
– Я не понимаю, о чём ты говоришь, Селена.
Говори правду, Филип. 
– …Подумать только, Селена, ты – женщина шиарийца. Ты казалась мне такой наивной дурочкой, что… только на продажу годилась… а я…Космос Великий, что я сейчас сказал?.. – неуверенно произнёс Филип, морща узкий лоб.
– Как жаль, – я сдавливаю разум Филипа сильнее и… формирую первую гамма-волну.
Умение Чезара воздействовать на расстоянии помогает мне сплести негативный сгусток даже не вставая со стула. Классический лекарь псионик гасит гамма-волны, а мой дар “обратного лечения” позволяет их сотворять, по сути вызывая перегрузку разума на ровном месте.
Мы обговаривали с Чезаром такой вариант воздействия. Но сейчас я впервые применяю его на реальном человеке… и мне его совсем не жаль. Как много девушек он отправил в лапы гуаньцев?! Он ответит за это.
Теперь у Филипа появится распирающее чувство и тяжесть в висках. Такое медленное и ненавязчивое. Но вместе с тем выматывающие и неукротимое, что он будет искать любой способ прекратить эту пытку.
Я читала, что в средневековье на дикой Земле-один была такая пытка: капелька воды, непрерывно капающая на голову в рваном темпе, часами… днями…пока жертва не сойдёт с ума. Похожий эффект ждал Филипа от моего вмешательства.
Я сотворила вторую чёрную гамма-волну. Она разошлась в псионическом поле Филипа как маленький смерч. Возможно, я переборщила.
– Филип, у тебя кровь из носа пошла, – подсказала я.
Филип вытерся тылом ладони. Я видела, он прищурился. Напрягся, чтобы вспомнить, о чём шла речь.
Мой бывший жених учился когда-то со мной вместе. В одной академии, но на другом факультете. И у него тоже был псионический потенциал, хотя и до смешного низкий. И всё-таки. Надо действовать осторожно.
Может, он и заподозрил бы меня в применении к нему разрушительной силы. Но я показательно сидела далеко, сложив руки на коленях. А бесконтактное пси-воздействие для Филипа было скорее чем-то фантастическим. Если не сказочным. В добавок наш с Чезаром близкий псионический союз был редчайшим случаем даже среди шиарийцев, поэтому заподозрить меня было сложно.
– Извини…те, – улыбнулся мне Филип, – о чём я говорил?
– Про свою девушку… – подсказала я, бегло найдя взглядом огонёк индикатора в стенном шве за головой Филипа: “запись показаний идёт”. Отлично.
Я невесомо прикоснулась к разуму Филипа, чтобы он не заметил огоньков-индикаторов. По протоколу, заключенный должен знать, когда даёт показания под запись. Но… Филип когда-то продал меня гуаньцам не по протоколу!
– Ах да, Айрин, – пробормотал Филип, – у неё оказался сильный потенциал псионика. Мы должны были пожениться. Но господин Мао-Чин решил её купить. Я не возражал. Не жениться же мне на каждой дурочке!.. Хотя многие из них были симпатичные. Можно было развлечься. Но Мао-Чин для своей корпорации всегда требовал девственниц…
Я сжала зубы.
Гад. 
Просто ГАД.
И я спустила в его пси-поле ещё один чёрный гамма-вихрь, хоть это было и не обязательно.
Филип согнулся пополам. Его вырвало на пол, себе под ноги. В камере сразу запахло кислым железом.
– Ты отвратителен, Филип, – холодно выговорила я.
Он глупо закивал, утирая рот рукавом.
– Проложи свой рассказ, – приказала я, надавив через пси.
Слишком сильно. Филип догадался.
Вскинул на меня взгляд, полный ужаса и понимания. Не мог сообразить как, но прекрасно понял, что проживает сейчас эффекты обратного пси-лечения, хотя я даже к нему не прикасаюсь.
Я почувствовала, как формируется его намерение выкрикнуть: это незаконно! Нарушение протокола допроса!
Что-то типа того, или как там его учили на юридическом курсе при гуаньской академии псиоников?
Но он этого не выкрикнул.
“Молчать”, – приказала я ему через пси, жёстко закручивая новую гамма-волну, – “а теперь – говорить только о чём велено, иначе…”
“Убью”. 
И это будет милостиво.
Потому что если Чезар доберётся до него, о милости можно будет забыть.
У Филипа на лице проступил синюшный рисунок вен – знак перегрузки пси-поля. Ха, немного же ему надо! Не шиариец, что уж там!
– Продолжай, Филип, – улыбнулась я, – ты так интересно рассказывал. Про Айрин и остальных. И господина Мао-Чина… где говоришь, его найти?..
Он назвал.
Следом назвал известную гуаньскую корпорацию и имена её руководящей верхушки. И трёх их чиновников-покровителей. И рассказал о десяти (десяти!!!) девушках, которых он продал гуаньцам. А потом назвал имена других – которых привёл не он, а другой “контрагент”, как Филип выразился.
Твою ж мать!!!
Это всё не укладывалось в голове.
Сколько горя. 
Сколько горя причинил этот подлец.
Я не знала, как закончить разговор. Мне было мерзко сидеть в одной комнате с этим… существом. Он не заслуживал места в человеческом обществе. Он был чем-то гадким и гнилым.
“Селена…, – позвал меня через пси-поле Чезар, – уступи-ка мне ненадолго нашу силу…”
Я подчинилась. Чезару я верила безоговорочно.
И Филип вдруг взвизгнул, как девчонка! Контуры его потемневших змеек-вен на лице обозначились чётче. А сам Филип вдруг размахнулся всем телом, как одержимый, и приложился собственным затылком о стену камеры. А потом ещё раз. И ещё раз. Точно у него припадок.
Но я чувствовала… это он не сам.
Я отвернулась.
Просто не хотела, чтобы перекошенное лицо бывшего запечатлелось в нашей с Чезаром памяти. И лишь подумав о моём шиарийце, ощутила прилив любви.