Эркюль пуаро (сборник) (СИ)

Тогда я отчетливо поняла, что мне следует сделать. Он был моим сыном. Я дала ему жизнь. Я несу ответственность за него. Он убил одну женщину и теперь собирался погубить душу другой! Я зашла в комнату мистера Вилсона и взяла пузырек с таблетками. Как-то раз он со смехом заметил, что их там достаточно, чтобы убить человека. Потом я пошла в кабинет и открыла большую коробку шоколадных конфет, которая всегда стояла на столике. Сначала я по ошибке открыла новую коробку. А старая также лежала на столе. В ней оставалась только одна конфета. Это упрощало дело. Никто не ел эти конфеты, кроме моего сына и Виржини. Но ее в тот вечер я увела с собой. Все вышло так, как я задумала... – Она помолчала немного, закрыв глаза, затем добавила: – Мосье Пуаро, я в ваших руках. Врачи говорят, что мне осталось недолго жить. Я охотно отвечу за свои действия перед милосердным Богом. Должна ли я также ответить за них на земле?»
Я пребывал в сомнении.
«Но, мадам, я нашел пустой пузырек, – возразил я, чтобы выиграть время. – Как он мог попасть в дом мосье де Сент-Алара?»
«Когда он зашел проститься со мной, мосье, я незаметно сунула пузырек ему в карман. Я просто не представляла, как мне избавиться от него. Я так ослабела, что почти не могу передвигаться без посторонней помощи, а если бы пустой пузырек нашли в моей комнате, то это могло бы вызвать ненужные подозрения. Вы же понимаете, – она гордо выпрямилась в кресле, – что у меня не было ни малейшего желания подставить под удар мосье де Сент-Алара! Я и помыслить об этом не могла. Просто я подумала, что его слуга обнаружит в его кармане пустой пузырек и выбросит его».
Я опустил голову.
«Я понимаю вас, мадам», – сказал я.
«И каково ваше решение, мосье?»
Ее решительный голос не дрогнул, она сидела, как обычно, с высоко поднятой головой.
Я встал с кресла.
«Мадам, – сказал я, – позвольте мне пожелать вам всего наилучшего. Я провел расследование... но ничего не обнаружил! Дело закрыто».
Пуаро немного помолчал, затем тихо добавил:
– Она умерла через неделю. Мадемуазель Виржини выдержала испытания послушничества и постриглась в монахини. Вот, мой друг, и вся история. Должен признать, что я сыграл в ней не лучшую роль.
– Но едва ли это можно назвать провалом, – запротестовал я. – Что еще вы могли подумать при данных обстоятельствах?
– Ah, sacré, mon ami! [120] – воскликнул Пуаро, внезапно оживляясь. – Неужели вы не понимаете? Ведь я вел себя как троекратный болван! Мои серые клеточки – они просто не работали! Доказательства все время были в моем распоряжении.
– Какие доказательства?
– Коробка конфет! Разве вы не понимаете? Мог ли человек с нормальным зрением допустить такую ошибку? Я знал, что мадам Дерулар страдала от катаракты... об этом мне поведали капли атропина. Она была единственным человеком во всем доме, который по слепоте своей мог перепутать крышки у коробок. Ведь изначально именно коробка конфет навела меня на след, однако в итоге я не сумел сделать правильные выводы.
Мой психологический расчет был также ошибочен. Если бы мосье де Сент-Алар был преступником, то он первым делом должен был выкинуть обличающий его пузырек. Обнаружив его, я мог бы сразу сделать вывод о невиновности де Сент-Алара, ведь я уже узнал от мадемуазель Виржини, что он был рассеянным человеком. В общем и целом я рассказал вам о своем самом неудачном деле. Только с вами я и могу поделиться этой историей. Вы понимаете, что я выглядел тогда не в лучшем свете. Старая леди на редкость просто и ловко совершает преступление, а я, Эркюль Пуаро, пребываю в полнейшем заблуждении. Sapristi! [121] Мне невыносимо даже думать об этом! Забудьте эту историю. Или нет... лучше запомните ее, и если вам покажется в какой-то момент, что я чересчур самодоволен... хотя это маловероятно, но все-таки возможно...
Я спрятал улыбку.
– ...Eh bien [122], мой друг, вы скажете мне: «Коробка конфет». Договорились?
 
– Ладно, идет!
– В конце концов, – задумчиво сказал Пуаро, – это был некий полезный опыт! И я, кто, безусловно, обладает острейшим в Европе умом, могу позволить себе быть великодушным.
– Коробка конфет, – тихо пробормотал я.
– Pardon, mon ami? [123]
Подавшись вперед, Пуаро заинтересованно смотрел на меня, и мое сердце растаяло при виде его невиннейшего лица. Мне не раз приходилось страдать от его замечаний, но я тоже, хотя и не претендуя на звание острейшего ума Европы, мог позволить себе быть великодушным!
– Ничего, – решительно сказал я и, пряча улыбку, раскурил очередную трубку.
  
ЧЕРТЕЖИ СУБМАРИНЫ
 
The Submarine Plans
 
 
 
 
 
I
Письмо доставил посыльный. Читая его, Пуаро все больше мрачнел. Дав краткий ответ, он отпустил посыльного и потом повернулся ко мне:
– Живо пакуем чемоданы, мой друг. Мы отправляемся в Шарплес.
Я вздрогнул при упоминании о загородном имении лорда Элловея. Глава недавно сформированного министерства обороны, Элловей был выдающимся членом Кабинета министров. Как и сэр Ральф Кёртис, глава огромной машиностроительной фирмы, он приобрел известность в палате общин, и теперь о нем открыто говорили как о многообещающем политике, которого, по всей вероятности, попросят сформировать новый кабинет, если печальные слухи о здоровье мистера Дэвида МакАдама окажутся достоверными.
Внизу нас дожидался шикарный «Роллс-Ройс», и, когда мы нырнули в его темную кабину, я пристал к Пуаро с расспросами.
– Чего ради они сорвали нас с места почти в полночь? – удивленно спросил я.
Пуаро в недоумении покачал головой.
– Вне всякого сомнения, по какому-то срочному делу.
– Мне помнится, – заметил я, – что несколько лет тому назад ходили какие-то отвратительные слухи о Ральфе Кёртисе, так как он оказался, насколько мне известно, замешанным в махинациях с акциями. В конце концов его полностью оправдали; но, может быть, нечто в таком же роде возникло снова?
– Едва ли, тогда ему не понадобилось бы посылать за мной посреди ночи, мой друг.
Я вынужден был согласиться, и остаток дороги мы провели в молчании. Как только мы выехали из Лондона, наш автомобиль резво рванул вперед, и мы прибыли в Шарплес во втором часу ночи.
Дворецкий с важным видом немедленно провел нас в маленький кабинет лорда Элловея. Тот приветливо поздоровался – это был высокий, худощавый мужчина, казалось, просто излучающий энергию и жизненную силу.
– Мосье Пуаро, как я рад видеть вас. Вот уже второй раз правительству требуются ваши услуги. Я отлично помню, что вы сделали для нас во время войны, когда было совершено то чудовищное похищение премьер-министра. Ваши великолепные дедуктивные способности... и, я бы добавил, ваши сдержанность и осмотрительность... спасли ситуацию.
Пуаро блеснул глазами.
– Должен ли я сделать вывод, милорд, что данный случай также требует сдержанности и осмотрительности?
– Несомненно. Сэр Гарри и я... о, позвольте мне вас представить... Адмирал сэр Гарри Вердейл, наш первый лорд адмиралтейства... мосье Пуаро и... по-моему, я вижу капитана...
– ...Гастингса, – подсказал я.
– Я много слышал о вас, мосье Пуаро, – сказал сэр Гарри, обмениваясь с ним рукопожатием. – Случилось нечто совершенно непостижимое, и, если вы сможете разгадать эту загадку, мы будем вам крайне признательны.
Лорд адмиралтейства мне сразу же понравился – коренастый, грубовато-добродушный моряк отличной старой закалки.