Эркюль пуаро (сборник) (СИ)

Она умоляюще взглянула на Пуаро.
– Вы мне верите, мосье? О, скажите, что это так!
– Я вам верю, мадемуазель. Вы объяснили многое из того, что ставило в тупик. Например, откуда шла ваша твердая уверенность, что убийца Чарльз Леверсон, и почему в то же время вы настойчиво стремились отговорить меня от расследования.
– Я боялась, – сказала Лили с большой искренностью. – Откуда леди Аствелл было догадаться, что я совершенно точно знаю, кто совершил преступление? Я вынуждена была молчать. Оставалось надеяться, что вы откажетесь приехать сюда.
– Если бы не ваше странное беспокойство, которое бросилось мне в глаза, так бы и случилось, – задумчиво сказал Пуаро.
Лили мимолетно взглянула на него. Ее по-прежнему била нервная дрожь.
– Что же вы будете делать теперь?
– Что касается вас, мадемуазель, то ничего. Я верю, что вы не солгали, и принимаю вашу версию происшествия. Тем настоятельнее мне следует отправиться в Лондон, чтобы повидать инспектора Миллера.
– А потом?
– Потом? Время покажет.
И Пуаро покинул ее, со старательностью прикрыв за собой двери. «Проницательность Эркюля Пуаро поистине не имеет себе равных!» – не без самодовольства сказал он сам себе.
VII
Инспектор Миллер явно недолюбливал Эркюля Пуаро. Он не принадлежал к тем инспекторам Скотленд-Ярда, которые принимают сотрудничество с маленьким бельгийцем, как особую честь и удачу. Напротив, Миллер любил повторять, что заслуги частного детектива слишком преувеличены. Расследование дела виллы «Мой отдых», по его мнению, шло успешно, поэтому приход Пуаро не испортил ему настроения.
– Итак, вы работаете для леди Аствелл? Погоня за призраками?
– А у вас никаких сомнений не возникает?
– Ни малейших. Дело проще простого. Убийца все равно что взят с поличным.
– Надо ли это понимать так, что мистер Леверсон сознался?
– Уже лучше бы он вообще помалкивал! Твердит одно и то же: дядю не видел, сразу поднялся к себе в спальню. Кто ему поверит?
– Похоже, он отрицает очевидность, – согласился Пуаро. – Какое впечатление производит на вас этот молодой человек?
– Простофиля.
– Слабохарактерен?
Инспектор кивнул.
– Почти не верится, что у такого неженки, как он, могло хватить решимости на убийство, – проговорил Пуаро.
– Увы, могу подтвердить, что с похожими случаями мне приходилось сталкиваться и прежде. Возьмите самого бесхребетного субъекта, доведите его до крайности, подогрейте стаканчиком виски – смею заверить, что на короткое время он превратится в отменного храбреца. Слабый человек, когда он считает, что попал в капкан, опаснее любого забияки и буяна!
– В этом я с вами вполне согласен.
Миллер начинал немного оттаивать.
– Впрочем, для вас, мосье Пуаро, любая ситуация беспроигрышна: свой гонорар вы получите при любом исходе. Хотя, естественно, постараетесь сделать максимум, чтобы удовлетворить свою нанимательницу леди Аствелл.
– Смотрите-ка, как вы тонко во все вникли, – любезно отозвался Пуаро и самым дружеским образом распрощался с инспектором Миллером.
Следующий визит он нанес адвокату, занимавшемуся делом Чарльза Леверсона. Мистер Мэйхью оказался худощавым человеком, осторожным и сухим в обращении. Он принял Пуаро весьма сдержанно. Но маленький бельгиец обладал особым даром вызвать собеседника на откровенность. Спустя четверть часа он вполне расположил к себе мистера Мэйхью, и они дружески разговорились.
– Вы понимаете, – убеждал Пуаро, – что я действую исключительно в интересах Чарльза Леверсона. Такова воля леди Аствелл: она убеждена, что он невиновен.
– Кто поручится, что завтра ее убежденность диаметрально не изменится на противоположное мнение? – хладнокровно отозвался адвокат.
– Согласен, что интуиция еще не доказательство и положение молодого человека, особенно на первый взгляд, почти безнадежно.
– Достойно сожаления все то, что он наговорил в полиции. Глупо цепляться за свою смехотворную версию.
– Он и в беседе с вами за нее цеплялся?
– Представьте. Не меняя ни одного слова, словно попугай!
 
– Именно это подорвало ваше доверие к нему? Не отрицайте. В глубине души вы также считаете его виновным. Но выслушайте меня, – продолжал настойчиво Пуаро. – Версия, которую я изложу, возможно, окажется тоже приемлемой. Итак, молодой человек возвращается в дом дяди. Он проглотил не один коктейль, да еще подбавил основательно виски с содовой. Его обуревает ложная храбрость, подогретая алкоголем. В таком состоянии он заявляется в «Мой отдых» и, спотыкаясь, поднимается по лестнице, ведущей в башню. Отворяет дверь и видит своего дядюшку в неярком свете настольной лампы. Тот сидит низко наклонившись над письменным столом. Мистер Леверсон, как мы знаем, возбужден выпивкой, жаждет излить накопившиеся обиды и говорит без остановки, раздражаясь все более и более. Молчание дяди распаляет его до крайности! Голос его звучит все громче. Непривычная кротость сэра Рубена вселяет в него, однако, смутное беспокойство. Он приближается к сидящему и трогает его за плечо. От этого легкого прикосновения сэр Рубен неожиданно падает, а кресло с грохотом опрокидывается. Наш молодой друг мгновенно трезвеет. Наклонившись над телом, он понимает, что произошло, и с испугом смотрит на свою руку, обагренную теплой красной влагой. Чего бы он не отдал, чтобы минуту назад удержать свой пронзительный крик! Чудится, что эхо его потрясло весь дом. Почти не сознавая, что делает, он машинально поднимает опрокинутое кресло, затем отступает к двери и, как ему кажется, слышит в доме какой-то шум. Это повергает его в панику, и он устраивает несложную инсценировку: разговаривает с сэром Рубеном через открытую дверь. Шум не повторяется. Леверсон убеждает себя, что его и не было. Поднявшись к себе в спальню, он решает, что самое безопасное стоять на одном: дядюшку он не видел и к нему в башню не поднимался. Это он и твердит полицейским. Вспомните, Парсонс еще не делал тогда своего признания. А затем для Леверсона отступать было уже невозможно, он не мог изменить показания. Он глуп, упрям и будет держаться за свое. Скажите мне, мосье Мэйхью, так ли уж это неправдоподобно с вашей точки зрения?
– Нет, почему же? – осторожно отозвался адвокат. – То, как вы представляете вещи, могло иметь место в реальности.
Пуаро поднялся.
– Вы имеете возможность видеть мистера Леверсона, – сказал он. – Изложите ему все то, что я вам рассказал, и спросите напрямик, не так ли именно и было дело.
Покинув контору адвоката, Пуаро подозвал такси.
– Харли-стрит, 348, – велел он шоферу.
VIII
Леди Аствелл была крайне изумлена поспешным отъездом Пуаро в Лондон: маленький бельгиец не предупредил ее об этом ни словом. Он возвратился после суточного отсутствия, и Парсонс тотчас передал ему настоятельное желание хозяйки дома незамедлительно повидаться с ним.
Он нашел ее в будуаре. Опершись на подушки, она полулежала на диване, и вид ее был еще более суровый и напряженный, чем при их первой встрече.
– Итак, вы изволили, наконец, вернуться, мосье Пуаро?
– Вернулся, мадам.
– Если не ошибаюсь, вы ездили в Лондон?
– Да, мадам.
– Вы не нашли нужным сказать мне об этом, – голос ее прозвучал весьма резко.
– Умоляю простить мою оплошность, мадам! Полностью признаю свою вину. Конечно, мне следовало предупредить вас. Поверьте, la prochaine fois [162]...
Она перебила его, против воли развеселившись:
– В следующий раз вы повторите то же самое! – Ее черты изобразили саркастическую гримаску. – Убеждена, у вас существует тайный девиз: делать, что вздумается, а выкручиваться потом!
– Сдается, это также и ваш девиз? – лукаво отозвался Пуаро.
Она не отрицала.
– Ну... иногда. Время от времени... Так зачем же вы все-таки улизнули в Лондон? Теперь-то вы уж можете мне признаться?