Карнавал Хилл (ЛП)

Он был тем мальчиком, которого я всегда хотела спасти, но теперь тьма, от которой он убегал, проникла в него, и я не знала, как с ней бороться. Я даже не знала, должна ли я пытаться или мне просто позволить себе погрузиться в нее и быть поглощенной ею. Или, может быть, мне следует объединить ее с какими-нибудь моими собственными демонами и позволить всему миру сгореть ради нас.
  
— Ты любишь его? — Спросил меня Чейз, его горло дернулось, когда его рука скользнула от моих волос к щеке, а его большой палец провел по моей нижней губе, как будто он запечатлевал ее форму в памяти. — Джей-Джея.
— Чейз…
— Все в порядке, — сказал он, его пальцы скользнули по моей шее, когда он глубоко вдохнул. — Ты заставляешь его улыбаться так, как я не видел с того дня, как тебя забрали у нас. Я думал, что то, что он стал «Арлекином», сломало это в нем. Я думал, то, что мы сделали с Клайвом той ночью в лесу, положило конец тем улыбкам. Но дело было совсем не в этом. Дело было в тебе. Для всех нас это всегда была ты. И я хочу, чтобы у него было «долго и счастливо», когда меня не станет. Я хочу, чтобы у него была ты.
Я отпрянула назад, когда его слова дошли до меня, и он опустил руки на мою талию, когда я села прямо, прокручивая их в уме и задаваясь вопросом, как я должна была объяснить ему, что я чувствую к Джей-Джею. Что я чувствовала к Рику и Фоксу, и к нему тоже. Они были моими мальчиками, а я была их девочкой, но я также была причиной стольких бед для всех них. Я была расколом в их группе, я была причиной, по крайней мере, такой же боли, какую я испытала сама, пока мы были разлучены. И теперь я была мишенью за их спинами, таща дьявола, которого я подцепила на своем пути, к их входной двери и надеясь, что они смогут противостоять ему, пока сама держала ключ-избавления от него в своем кулаке.
— Шон сказал, что прекратит войну с «Арлекинами», — сказала я, не отвечая на его вопросы, потому что все это не имело значения. Или это было все, что имело значение. Я не была уверена, но в чем я была уверена, так это в том, что я могу что-то сделать, чтобы положить конец этому насилию. — Сегодня он поставил нас всех на колени, Чейз. Он мог убить нас всех четверых так же легко, как дышал, и единственная причина, по которой он сдерживался, заключалась в том, что это не соответствовало его извращенным представлениям о веселье. Но я знаю, что в следующий раз будет не так просто. И я также знаю, как остановить его.
— Как? — Потребовал ответа Чейз, его глаза вспыхнули яростью, а его пальцы крепко сжали мою талию.
— Я просто должна дать ему то, что он хочет. — Я пожала плечами, стараясь не ощущать вкуса желчи, которая покрыла мой язык при этих словах, и не чувствовать дрожь, пробежавшую по спине, когда Чейз покачал головой подо мной, зная, что я собираюсь сказать, еще до того, как я произнесла это слово. — Меня.
— Никогда, — прорычал Чейз, его пальцы впились в мою кожу, как будто он думал, что достаточно крепко держаться за меня — это все, что нужно, чтобы удержать меня. — Я бы умер тысячу раз, страдал каждый день своей жизни от его пыток, сделал бы все, что угодно, чтобы убедиться, что этого никогда не случится, малышка.
Мое сердце подпрыгнуло от яростной преданности в его взгляде, но я оттолкнула его руки от себя, собираясь подняться с кровати, не давая ему сбить меня с моих мыслей.
Чейз поймал мое запястье прежде, чем я успела подняться на ноги, опустил меня на матрас рядом с собой и навалился всем весом, прижав меня к себе с болезненным стоном, так как он явно потревожил ногу.
— Поклянись мне, что перестанешь думать о том, о чем сейчас думаешь, — прорычал он. — Обещай мне, что ты на самом деле не собираешься позволить этому монстру овладеть тобой ради спасения наших запятнанных душ?
— Я могла бы положить этому конец! — Крикнула я, теряя хладнокровие, и уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его, но Чейз с таким же успехом мог быть каменной глыбой, не сдвинувшись ни на дюйм.
— Ты думаешь, что, бросив нас снова, ты положишь этому конец? Ты уничтожишь нас, Роуг. Фокс полностью развалится, а Джонни Джеймс будет опустошен. Кто, черт возьми, знает, что сделает Маверик, но он, вероятно, разорвет весь мир на части в отместку. Я не позволю тебе даже думать об этом. Это безумие, и ты это знаешь. Посмотри на меня — посмотри, на что способно это животное!
Слезы обожгли мои глаза, когда я протянула руку и обхватила правую половину его лица ладонью, большим пальцем проводя по шрамам вокруг его глаза, когда его паника захлестнула меня, и я обнаружила, что киваю, соглашаясь, обещая ему, что не буду этого делать. Безумие этой идеи покинуло мою плоть, и Чейз вздохнул с облегчением, почувствовав это, опустившись на меня и уткнувшись лицом в мою шею, притянув меня к себе, и я тоже обвила его руками.
Он дрожал, его сердце билось так быстро, что я чувствовала его там, где мы были прижаты друг к другу, и я успокоила его, шепча ему новые обещания, пока гладила пальцами его волосы.
Облегчение каскадом прокатилось по моему телу, когда он опустился на кровать рядом со мной, все еще крепко обнимая меня, как будто боялся, что я могу передумать, но я услышала его. Я чувствовала его страх и не могла рисковать причинить ему еще большую боль, поэтому я поклялась остаться здесь и заставила его тоже поклясться в этом, хотя я могла сказать, что он не верил в свои собственные слова. И я, блядь, не позволю Фоксу избавиться от него. Просто ни единого шанса. И меня тошнило от того, что он цеплялся за это решение, как будто он был единственным, кто мог решать то, что было правильным для нашей семьи, когда никто из нас с этим не соглашался.
Я заснула в объятиях Чейза с этим решением, запечатлевшимся в моей душе. У нас с Фоксом Арлекином намечался разговор, и я намеревалась заставить его прийти в себя, прежде чем мы закончим.
После пробежки я приготовил угощение на завтрак: испек блины и расставил на столе в патио вазы с фруктами, свежей выпечкой, йогуртом и хлопьями, а также смузи со свежей клубникой и киви для всех. Мое сердце болело все время, пока я это готовил, и я не хотел думать о причине, пока трудился над приготовлением лучшего завтрака, который я когда-либо готовил.
Дворняга сидел у бассейна на маленькой подушечке, которую я положил для него под зонтом, отвернувшись от свежего цыпленка, которого я положил в миску рядом с ним. Он так и не оправился от того, что я накричал на него, когда заставил Чейза опуститься на колени на пляже, готовясь умереть. Я тоже еще не простил себя за тот день, так что я отчасти понимал его угрюмое отношение ко мне. У меня начало появляться чувство, что я никогда не завоюю его привязанность обратно.
Я закрыл глаза и отогнал воспоминания о том гребаном ужасном дне, по моей коже побежали мурашки, когда я вернул свою броню на место и продолжил двигаться.
Закончив, я поднялся наверх и постучал в дверь Джей-Джея, подождав, пока он откроет ее, вытаращив на меня глаза, его волосы торчали дыбом во все стороны.
— Завтрак готов. Спускайся через две минуты, хорошо? — Попросил я, и он застонал, но кивнул и поплыл обратно в темноту своей комнаты, как призрак.
Затем я направился к комнате Чейза, бесшумно открыл дверь и вошел внутрь. Я часто заходил сюда по ночам, не то чтобы Чейз или Роуг знали об этом. Я сидел и смотрел на них, пока у меня не начинали болеть глаза, а тишина не начинала сводить меня с ума. Иногда Джей-Джей тоже спал здесь, и я просто смотрел на свою семью, мечтая забраться в эту кровать и присоединиться к ним. Но кто-то должен был быть здесь мудаком, и этим кем-то всегда был я.
Роуг, как обычно, свернулась калачиком рядом с Чейзом, обняв его одной рукой, а я просто стоял и смотрел на них двоих. Я даже не мог найти в себе сил ревновать к этому, зная, насколько это временно и как сильно они нужны друг другу. Это не продлится долго, поэтому я смирился. И было не похоже, что она трахалась с ним, как с Мавериком. Что вызывало во мне бешенство, которое прожигало глубоко мою плоть. И мне надоело ждать, когда она поймет, что он не тот, кто нужен ей, а я тот, кто нужен. Я предупреждал ее, что придет время, когда мне придется принудить ее к решению нашего вопроса, и это время быстро приближалось. Роуг Истон была моей, и я был готов заставить ее признать это.