Лабиринт Ариадны (СИ)

Что еще я могу сделать, чтобы выманить на свет мою мятежную, мою дерзкую и талантливую принцессу?
«Открытый конкурс идей для нового сезона многопользовательской игры «Стоун Меркури»!
Вы всегда мечтали внести свой вклад в развитие уникального и лучшего игрового мира?
Это ваш шанс!
Принимаются абсолютно все идеи от демиургов с любым опытом разработки!
Хотите, чтобы миллионы игроков бродили по локациям, рожденным вашей фантазией? Тогда — пишите нам!
Это — игра вашей мечты!»
— Боюсь, вы не совсем точно оценили перспективы данной инициативы, — члены совета директоров всегда выражаются с азиатской витиеватостью. — Несомненно, идея великолепная и уникальная, — и сдабривают свою речь демонстративной до неприличия лестью. — Но наших ресурсов будет недостаточно для сбора и адекватной оценки…
— Я буду рассматривать все идеи лично! — резко прерываю я директора филиала и едва терплю, пока он заканчивает разговор многочисленными пожеланиями здоровья мне и моей семье.
Удивление на его лице не прочитать, но некоторая заторможенность и шаблонность этих пожеланий намекают, что мое решение заставило его задуматься.
Ему невдомек, что в написанном лично мной рекламном тексте спрятаны приманки специально для одного-единственного демиурга. Я говорю с Ариадной ее же словами и надеюсь, что она на них откликнется.
Разве сможет она устоять и не поучаствовать в конкурсе хотя бы анонимно?
А я найду даже мельчайшие осколки ее идей в тех отвалах пустой породы, которые будут сгружать нам те, кто гораздо более уверен в себе при куда меньшем таланте.
Глава тридцать восьмая. Коммос. Часть 2 
Утро начинается с плохого эспрессо в полупустом и сонном зале ресторана. И с длинного списка заявок на конкурс. С каждым днем кофе все отвратительнее, а заявок все больше.
Даже самые жирные сливки не спасают — у них привкус пластика.
В семь утра в гостиничном ресторане только я и мужчины в деловых костюмах с серыми лицами. Они отвратительно трезвы и пьют свой кофе с обреченностью смертников, словно готовясь отправляться на унылые равнины царства мертвых.
Вечером я часто встречаю их там же — только уже пьяными, с красными лицами и в объятиях обворожительных охотниц в обтягивающих платьях и на шпильках.
Но это дурной хмель, не приносящий веселья, только забытье.
Впрочем, для них и это — благо.
С каждым днем солнце поднимается все позже, и я прихожу завтракать в полутьме. И сижу до конца — пока последняя заявка не отправится в корзину.
Других мест для них нет.
Могучие богатыри, кони-шутники, списанные с осла из «Шрека», девицы с косами и «обязательно семеро детей, мы пропагандируем семейные ценности».
Эльфы в кокошниках, березки, орки-завоеватели и «мы хотим переосмыслить мировое фэнтези-наследие».
Синекожие люди на драконах, светящиеся мечи, громадная стена изо льда… «Может показаться, что вы это уже где-то видели, но так игрокам будет проще знакомиться с новым миром».
Разбирать это все — страшно.
Очень страшно.
Очень.
Очень страшно не увидеть того, что я ищу, пропустить строчку, моргнуть, не увидеть одну-единственную ниточку, что выведет меня из бесконечного лабиринта серого тумана. Поэтому я перечитываю каждую заявку дважды.
И уже немного схожу с ума.
Вот бы позвать на помощь хорошего психолога, в пару к нему социолога — чтобы по валящимся как из рога изобилия идеям, отвратительно похожим одна на другую, поставить диагноз обществу и расписать прогнозы его развития надежнее, чем это делают политики в своих толстых книгах.
Еще хочется к ним в компанию психиатра. Причем для себя.
Иногда кажется, что я не усну ночью после прочтения некоторых идей. Иногда — что усну и навсегда потеряюсь в сумерках чьего-то больного разума.
— В России сейчас расцвет жанра хоррор, — делится старый знакомый, глава местной игровой компании на дружеском ланче. — Мы уже разрабатываем несколько проектов по этой тематике.
  
— «Стоун Меркури» — позитивная игра, мы стараемся добавить ярких красок и радостных впечатлений, такова наша политика, — замечаю я.
— Вот они и думают, что неплохо бы разнообразить вашу полянку с радужными пони, — пожимает он плечами. — Да что мы все о работе? Приедешь сегодня на тусовку? Секс-вечеринка от лучшего ивент-агентства страны. Мальчики, девочки, неведомы зверушки и даже драконы. Фэнтези-тематика как раз, твой профиль. А?
На такой вот вечеринке в Берлине мы когда-то и познакомились, обменявшись визитками где-то в процессе загула. В том настроении я бы только обрадовался приглашению.
Но сейчас туманная меланхолия заставляет меня покачать головой.
— Много дел, — оправдываюсь коротко.
И нисколько не жалею, что меня в тот вечер не обнимают тонкие женские руки и на ухо не шепчут пухлые губы. Жалею только о том, что все еще не нашел ту, чьи руки хотел бы ощутить на своем теле. Поэтому даже в постели пересматриваю заявки, отмеченные звездочкой. Те, в которых мне почудилось что-то интересное. Главное — ничего не упустить.
На тумбочке рядом открытая бутылка вина, наполняющая ароматом греческих холмов слишком просторный и холодный номер. Иногда кажется, что только домашнее вино из отцовских виноделен позволяет мне держаться.
Но эта бутылка — предпоследняя.
Тянусь к ней, чтобы сделать еще глоток, но тут глаз цепляется за название очередной заявки.
«Лабиринт» — игра, вдохновленная славянской мифологией.
Ничего не знаю про славянскую мифологию, но сердце вдруг подпрыгивает к горлу, а потом камнем падает вниз. Всего одно слово — и я, более не размышляя, отправляю приглашение на интервью. Спохватываюсь и отсылаю такие же приглашения еще по четырем заявкам из списка. Там были действительно любопытные идеи, хоть и никак не связанные с Ариадной, и я отложил их на будущее. Заодно пообщаюсь и с ними.
Время — полночь.
Вино растекается теплым маревом по губам, погружая меня в грезы.
Что, если завтра я войду в зал ресторана и увижу там Ариадну? Такую же, какой она была в моих руках — текучим шелком, запахом солнца, золотистыми зеркальными отсветами?
«Я прошел твои испытания, — скажу я ей. — Только давай договоримся никому не раскрывать этот секрет, моя богиня. Ведь это я должен был снизойти до тебя, а не метаться в поисках».
И если она не согласится сохранить мою тайну…
Все будет так, как она захочет.
Но мне приходится ждать на три дня дольше, чем хотелось бы — секретари поставили интервью с создателем «Лабиринта» предпоследним, из раздражающей услужливости не рискнув назначить все пять встреч на один день.
Вдруг это будет слишком утомительно?
Впрочем, эта задержка кажется мне хорошим знаком — словно дополнительные испытания подтверждают, что я на верном пути. Чем больше будет этих испытаний — тем слаще победа. Какие угодно — лишь бы побыстрее разделаться с ними. Странствовать по чужим краям вдали от всего, что дорого, словно Одиссей, приплывший на Итаку на десять лет позже — мой самый страшный кошмар.
В зале ресторана негромко играет джаз, постукивают приборы. Время ланча.
Я выдерживаю еще одну паузу, опаздывая на вежливые десять минут.
Когда вхожу, из-за стола навстречу мне встает знакомый высокий худой мужчина в хорошем костюме. За очками в строгой золотой оправе темнеет пронзительный взгляд — он словно бросает мне вызов, не отводя глаза, пока я иду навстречу, протягивая руку.
— Николай.
— Очень приятно.
Чуть заметное настойчивое пожатие, словно он намекает, что мог бы и вправду посоревноваться со мной в этой примитивной мужской игре, но предпочитает другой уровень битв.
— Мы ведь уже встречались, — тороплю события. — Даже дважды. Какое счастливое совпадение!
— Да, помню, вы разыскивали нашу переводчицу.
Николай садится за стол, расслабленно закидывая ногу на ногу. Только взгляд остается напряженным. И это противоречие между тем, что говорит его тело, и тем, что взгляд, настораживает меня.