Не надо, папа! (СИ)

Девочка неспешно листала страницы, подолгу задерживаясь на каждой и время от времени поправляла сползающие очки. Наруто смотрел на нее, и в душе оживало что-то болезненно-приятное. Столько невинности и чистоты было в этом маленьком существе, с серьезным лицом листающем книгу по вязанию, что у Наруто захватило дух.
Он выбрался из засады. Обошел обеденный стол, остановился за спинкой кресла и заглянул в книгу через плечо маленькой Сарады. Страницы пестрели мелкими иероглифами и черно-белыми картинками с какими-то странными схемами, похожими на что-то чешуйчатое, петельчатое, местами перекрученное, но потенциально живое.
По крайней мере, в ней есть картинки.
Девочка почувствовала, что он стоит за спиной, и запрокинула голову.
— Ты что-нибудь понимаешь? — осмелился спросить Наруто.
Она покачала головой.
— Замечательно, — выдохнул он с откровенным облегчением и признался: — Я уже испугался, что только я один ничего не понимаю. 
— Они похожи на животных.
— А?
Сарада ткнула пальчиком в картинку узорного переплетения.
— Это змеи.
Наруто облокотился на спинку кресла и навис над девочкой, чтобы ближе рассмотреть картинку. Подбородок почти касался макушки, от которой исходило тепло и легкий приятный запах ребенка.
— Да, что-то есть. Хм, змеи — это ведь призыв Саске.
— Призыв?.. — растерянно пролепетала Сарада.
— Э… Ты не знаешь, да?
«Откуда ей знать, дурачина? — не выдержал Курама. — Она еще совсем щенок».
— Призыв — это животное, с которым шиноби заключают контракт.
— Контракт… — повторила за ним девочка, явно не понимая значения слова.
— И если ты в опасности, призывное животное приходит тебе на помощь и сражается вместе с тобой. Призыв твоего отца — змеи.
Сарада часто заморгала.
— Тебе они нравятся?
Она покачала головой.
Справедливо. Мало кому нравятся змеи. Значит, не пойдет по стопам Саске?
— А жабы тебе нравятся? — воодушевился Наруто.
Сарада снова покачала головой. Наруто почувствовал себя оскорбленным до глубины души. После двух лет безвылазной жизни на горе Мёбоку он настолько привык к жабам, что люди по возвращению в Коноху казались ему более безобразными.
— Слизни, значит? Слизни нравятся?
Призыв Сакуры-чан — последнее, что оставалось. Мамина дочка.
Но девочка опять отрицательно помотала головой.
— Как же так?
— Змеи, жабы и слизни могут нравиться? — спросила Сарада с каким-то слишком взрослым скепсисом в голосе.
И то верно… 
— А какие животные нравятся? Скажем… Вороны?
Сам не знал, с чего вдруг ляпнул. Почему-то ему показалось, что Сараде лучше всего подходят именно вороны. Да и у Итачи были вороны. И у Шисуи. Тоже дело семейное.
Чем больше задумывался, тем тяжелее становилось на душе. Снова накатывало это незавершенное ощущение близкого ответа. Сарада и вороны. Девушка в платье вишневого цвета и черной жилетке с гербом Учиха. Очертания женской фигуры… Тело, рассыпающееся на черных воронов. Далекий звон бубенцов. 
Сарада покачала головой.
Он выдохнул и немного расслабился.
Девочка вдруг запрокинула голову.
— Наруто-сан? А почему вас зовут как рыбный рулетик?
Суть вопроса дошла до Наруто не сразу, а секунд через пять после того, как где-то внутри, в лабиринтах печати, зашелся истерическим смехом Курама.
А-а?! Серьезно?
Наруто насупился.
— А почему тебя зовут как салат? — выпалил он и обиженно отвернулся.
«Будущий Хокаге. Меня не покидает чувство, что вы с личинкой Учиха на одном уровне, — издевательски рыкнул Лис. — Сто́ите друг друга».
Наруто охватил порыв мстительности.
— Кстати, Сарада. Насчет призыва. А лисы? Лисы тебе нравятся?
Внутри все недовольно забурлило — это возмущался Курама. Наруто ухмыльнулся. Девочка задумчиво почесала щеку и, поразмыслив, кивнула.
— Они мягкие. И теплые.
— Что же, кажется, мы подобрали тебе животное.
Кьюби почему-то не отвечал. Наруто ожидал куда более бурной реакции, но Лис то ли потерял к беседе интерес, то ли намеренно затаился.
Он задумался о призыве лис. Существовало ли такое место, как гора Мёбоку, только с лисами? Наруто пытался представить лис рядом с Сарадой, но на ум почему-то приходил только… 
 
…Тьма. На плечах — невесомые руки призрака матери. Разъяренный Курама, его красные, налитые кровью глаза… А справа — Мангеке. 
Обрывки видений обожгли ему разум. Голова заболела. Наруто с силой зажмурился и снова открыл глаза.
Бред.
  
Глава 202. Ветвь Резонанса: Осколок Тайны
 
202
Неджи уверенно толкнул одну из дверей информационного центра. На стуле посреди комнаты, закрыв глаза, сидела Митараши Анко — опытная волчица Анбу. Широкая ладонь сенсора Яманака покоилась на ее макушке. Парень хмурился и кривился. По его виску сползла сверкающая капля пота. Неподалеку у стены, скрестив руки, стоял Анбу в светлом плаще. Наруто мигом узнал его — и эту маску, и плащ, и… В общем-то, маску можно было сменить, да и плащи у многих были одинаковые. Но Наруто подсознательно чувствовал — это тот самый Тонэки Ёро, который в свое время не выпускал его из Конохи. 
Мороз пробежал по коже.
— Как успехи, Хибари? — спросил Неджи.
Сенсор в последний раз скривился, открыл глаза и убрал руку с головы Анко.
— Ничего нового. Работал мастер.
Неджи прищурился.
— Мастер, говоришь?
— Да. Давно такой проблемы со вскрытием памяти не было.
— Когда в последний раз?
— Это секретная информация.
— Эта информация поможет нам в расследовании, — сказал Неджи.
Хибари со вздохом почесал красное ухо.
— Когда пытались взломать память Сарады. Ну… не той Сарады, которая маленькая. А то я слышал, там новая родилась… 
Наруто поежился: Неджи метнул в него такой косой взгляд, словно в чем-то подозревал.
— В тот раз заблокировать память мог кто угодно: Учиха Шисуи, Учиха Саске, Учиха Итачи, Орочимару… — откликнулся Ёро.
— Учиха-Учиха-Учиха… Орочимару, — повторил Неджи.
— Орочимару? — резко спросила Анко. — Но он давно уже кормит червей.
— Твоя проклятая печать исчезла, — сказал Ёро. — Тебя нашли в лесу без сознания. Думаешь, просто так, Анко?
— Не хочешь ли ты сказать, что Орочимару жив? — процедила Анко, сжимая кулаки на коленях.
Ёро отлепился от стены и подошел к ним.
— Больше мы из твоей памяти не вытянем. Неджи, Наруто, нам пора. Проверим пару мест.
Плечом вперед он проскользнул мимо них к выходу. 
****
Ёро стоял на нижней ветке дерева, упираясь рукой в ствол, и ждал отчета. Неджи, активировав бьякуган, вглядывался в никуда. Наруто испытывал к капитану Тонэки неприязнь и в то же время чувствовал тайную гордость. Надо же, чтобы спустя годы его свободно отправляли на миссию с этим Ёро? После смерти Цунаде баа-чан клетка окончательно распахнулась.
Наруто залез рукой под футболку и достал кристалл — зеленоватый, сверкающий гладкими гранями. Он уже давно мучился над загадкой этого кристалла. Помнил, как проиграл спор с расенганом. Кристалл не должен был оказаться у него, но все равно оказался. Почему баа-чан завещала эту драгоценность именно ему? Почему так больно и горячо становилось в груди, когда он смотрел, как в гранях кристалла играет солнце?
Он напрягал свою память изо всех сил, пытаясь продавить невидимую стену. Блуждал в поисках зацепки, и память понемногу сдвигалась, освобождая ему путь натужно и нехотя.
— Ничего, — сказал Неджи.
Все сбилось. Наруто попытался вернуться к наметившимся ходам в памяти, но тщетно: голос Неджи все спутал.
— Твоя очередь, Наруто.
Точно решил добить его. 
Если Неджи не увидел своим бьякуганом ничего подозрительного в округе, значит, пришло время режима отшельника. Наруто скрипнул зубами и плюхнулся на землю, скрестив ноги, принял неподвижную позу. Энергия природы текла к нему, подмешивалась в очаг третьей составляющей. Пронзительный крик дикой жизни, сила и движение…