Не надо, папа! (СИ)

— Пастухом? За решетку?! — в отчаянии воскликнул Наруто.
Не таким, ох не таким он хотел видеть свое будущее!
— Да. Кажется, это была какая-то тюрьма. В этом видении твою силу запечатали, а тебя раздели догола и…
— Хватит! — перебил Наруто, зажимая себе уши. — Я не хочу так! 
Мудрец замолчал.
От жаркого влажного воздуха, от этого отвратительного запаха старой жабы и смятых лекарственных листьев у Наруто закружилась голова. Ему показалось, он плавно входит в то же незавидное состояние, что и жабий Мудрец, и что все эти цветные мелкие жабы сейчас метнутся к нему и станут промакивать его потную кожу листиками.
— Жабий дедуля, это… это ведь не обязательно мое будущее? Не обязательно, да?
— Я уже говорил. Это лишь один из путей. На все воля случая.
— Что… что я могу сделать, чтобы направиться другим путем? — в панике тараторил Наруто. — Как мне поступить?
Он зарылся пальцами в потные волосы и оттянул скользкие пряди, словно пытался их вырвать с корнем.
— Все зависит от того, придется ли использовать игральные кости на решающем перекрестке.
— Игральные… — повторил Гамакичи. — И как это понимать?
Оогама Сэннин загадочно промолчал на его вопрос. Лишь намекнул Наруто общей фразой:
— Ты должен оставаться верен своему пути ниндзя, что бы ни произошло.
Наруто отпустил волосы и посмотрел на свои покрасневшие ладони.
— Я должен вернуться.
— Ты не можешь вернуться, — возразил Гамакичи.
— Почему, даттэбайо?! Там, в Конохе, эро-сеннин. Он может призвать тебя, а ты призовешь меня! Подай ему сигнал и…
— Как я подам ему сигнал? — раздраженно уточнил Гамакичи.
Он возражал вполне резонно, но Наруто интуитивно подозревал, что Гамакичи просто прикидывается дурачком, а его разводят как последнего идиота. Должны были быть какие-то каналы связи. Его могли вернуть обратно так же просто, как и призвали сюда. Могли!
Могли… 
Но не хотели.
  
Глава 140. Цели
 
140
Цунаде сидела в центре печати на крыше Резиденции, а вокруг нее дежурил отряд Анбу. Накопленная за годы чакра вырывалась наружу и текла к Кацую. Крошечный слизень сидел на крыше за пределами печати и время от времени вытягивал полупрозрачные рожки, будто ловил ими сигналы от других себя.
— Докладывает третий отряд, — нежным голоском сказала Кацую. — Им удалось отыскать свою цель и ограничить ее передвижения.
Третий… Читает воспоминания и отнимает души.
Это из-за него ни одна команда не знала общего плана, только свою часть. Иначе первая жертва — и вся стратегия оказалась бы ясна врагу.
— Отлично. Пускай ждут сигнала, — не открывая глаз, приказала Цунаде.
— Хай!
Раны… раны… 
Она кусала губы. 
Хватило бы чакры!
— Докладывает пятый отряд. Нашли свою цель.
Пятая… Способность поглощать чакру.
— Яманака Ино обнаружила первую цель, но первый отряд еще об этом не знает.
Первый. Самый опасный. Притяжение.
— Гамакен-сан пытается сдержать многоголового пса и не пустить его к госпиталю.
— Джирайя призвал своих здоровенных жаб? Да они же все разгромят!
— Отряд Кота не в силах с ним справиться, Цунаде-сама. Чем больше наносят повреждений зверю, тем больше у него голов. Докладывает седьмой отряд…
Седьмой… Клан Абураме.
— …цель обнаружена и уничтожена. Это был бумажный клон. Оригинал не обнаружен.
— Конан. Как знать, оригинала может и не быть в деревне вовсе. Пускай продолжают поиски!
— Докладывает второй отряд. Они нашли цель в окрестностях госпиталя, но… цель уже уничтожена.
— Что?
— Вторую цель уничтожили Учиха Сарада, Учиха Итачи и Узумаки Карин.
— Итачи?!
— Хай.
Цунаде чуть приоткрыла глаза.
Итак, все отряды нашли свои цели, кроме четвертого и шестого. Дьявол. Пейн тоже понимает свою слабость. 
Подобно Кацую, существующей в форме множества воплощений одновременно, Цунаде умудрялась думать обо всем и сразу. О ранах своих людей; о том, удачен ли их план; о том, что делать с четвертой и шестой целями; о том, что вытворяют Учиха и стоило ли давать им свободу действий… И о так и не проверенной теории про девочку из будущего.
 
— Каким это образом Учиха и Карин уничтожили тело Пейна?
— Если быть точной, вторую цель уничтожила Сарада-сан.
— Сарада? Одна? Но как… 
— Она… она обладает Мангеке Шаринганом, Цунаде-сама.
— Что?!
По спине пробежал холодок. Цунаде прикусила губу.
Она доверилась отступнику, и все это вполне могло оказаться спланированной провокацией. Старейшины могли быть под гендзюцу, а все эти откровения — хитроумным планом «Акацуки» по уничтожению Конохи. Цунаде знала, что страшно рискует и рискует жизнями шиноби Листа. Логичнее было бы принять во внимание информацию Итачи, но не полагаться на нее полностью, а самого Итачи — казнить, как и полагалось поступать с отступниками. Вместе с его… «племянницей». Не идти на поводу у террориста и трусливых стариков!
Логика твердила Цунаде одно, но поступала она не по велению разума, а по велению сердца, и чувствовала себя сумасшедшей авантюристкой.
По крайней мере Учиха уничтожили одно из тел Пейна, а Нанадайме в безопасности на Мёбоку. Уже это хорошо.
Цунаде вновь открыла глаза, на миг оторвавшись ото всех прочих размышлений. В голове воцарился вакуум.
Нанадайме.
Эта дурацкая приевшаяся кличка. В те времена, как она появилась, Наруто не подавал еще никаких надежд, но все же это прозвище откуда-то взялось…
Вспомнились слова Джирайи: «Вообще его так называет подружка. Девчонка из Учиха. «Нанадайме» — у них это нечто вроде клички».
«Дочь Саске и вишневого мороженного». «Нанадайме».
Цунаде гипнотизировала синее пятно на спинке Кацую.
В безумную головоломку аккуратно встал еще один пазл.
****
Все тело ломило после Сусаноо. Техника исчезла, и Сарада рухнула на колени. Ухмыляющаяся разбитая марионетка дернулась и рассыпалась окончательно. Изловить эту назойливую штуку с помощью Сусаноо оказалось несложно, но мучительно больно.
Дядя стоял поблизости. Он уже успел завернуться в какую-то темную накидку, словно чувствовал себя в ней уверенней, чем в полосатой больничной одежде.
— Ты в порядке?
Спросил так спокойно, словно они всю жизнь сражались бок о бок и сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. 
— Нет, — выдохнула Сарада и честно ответила: — Эта техника меня убивает.
— Говорил же тебе не использовать Мангеке.
— Если бы я не использовала Мангеке, ты бы уже помер.
Итачи промолчал. Карин присела рядом и сунула ей под нос руку.
— На. Держи.
Сарада колебалась. Карин раздраженно цыкнула и едва ли ни силой запихнула ей в зубы руку. Сарада покорно прикусила мягкую плоть. В голове и зрении сразу проявилась ясность, словно с воздухом стало поступать больше кислорода.
— Как тебя зовут? — с легким интересом спросил Итачи.
Карин занервничала и стала поправлять очки.
— Я… того… этого… Узумаки Карин! — рявкнула она вдруг таким возмущенным тоном, словно Итачи смертельно оскорбил ее.
— Карин, спасибо, что помогаешь. И спасибо, что лечишь мою… сестру.
— Брось, — фыркнула Карин, успокаиваясь. — Я знаю, кто она тебе.
Итачи насторожился.
— Откуда?
— Чувствую.
Сарада поперхнулась рукой Карин.
— В каком шмышле «ты жнаешь», — пробормотала она шепеляво, выпуская из зубов ее руку. — Что ты знаешь?
Теперь уже она нервничала, пусть и не так сильно, как Карин, когда Итачи спросил ее имя.
— Я знаю, что он твой дядя! — сварливо объявила Узумаки и снова впихнула ей в зубы свою руку. — Не отвлекайся.
Сарада протестующе замычала, пытаясь сказать что-то еще, но рука Карин в зубах этому всячески препятствовала.