Не надо, папа! (СИ)

От пристального взгляда Саске голова разболелась еще больше. Сарада прикрыла глаза.
— Тебе-то что? Не все ли равно?
— Предпочитаю иметь дело с тобой, а не с Орочимару в твоем теле. Отдыхай.
Сарада, приоткрыв один глаз, проследила как спина отца с гербом на белой рубашке мелькнула в щели двери и скрылась.
Все-таки я понимаю, почему ты полюбила его, мама. Папа… я никак не могу понять его до конца, но таких, как он, больше нет. Он особенный.
**** 
Сарада проспала весь день, но посреди ночи сон как рукой сняло. Головная боль тоже прошла. Сарада приподнялась на кровати и осмотрелась. Сквозь незашторенное окно в комнату проникал лунный свет. Саске ночевать не вернулся.
Чем он только занимается?
Сарада размяла спину и конечности, прошлась по номеру и села на подоконник. Улица была пуста. Только в конце, виляя вялыми зигзагами, перемещалось несколько теней — пьяная компания. Немного погодя тени скрылись за поворотом.
Сарада прижалась лбом к холодному стеклу.
Суйгецу раз десять за их путешествие приставал к Саске с вопросами «а что же будет, когда все соберутся», но Сараде и так было понятно, что будет.
Что будет… Папа пойдет мстить. Вот что будет.
И, удивительно, от этой мысли в душе не просыпалась тревога. Казалось бы, решающий бой с Итачи, дело всей жизни Саске, к которому он так тщательно готовился, был все ближе и ближе, и Сарада была в курсе, насколько силен ее странный дядя. Более того, она как никто другой знала, что обычный шаринган беспомощен против Мангеке, особенно для человека, который не знает всех его секретов. 
Саске явно рисковал, и рисковал очень сильно. За все эти годы он успел убедить ее, что Итачи — зло, которое необходимо уничтожить, и вопросы Сарады о сомнительных поступках дяди сами собой находили объяснение: то объяснение, которое казалось логичным Саске. 
Помогал не потому, что заботится, а потому что выращивал себе достойного соперника. Никакой тайной нежности. Только расчет. А значит, когда придет время решающего боя, папа может погибнуть.
Но Сараде почему-то было спокойно. Как бы двусмысленно ни выглядели поступки дяди, как бы рационально ни звучали доводы отца, но всякий раз на ум приходили последние слова Шисуи:
«Итачи никогда не причинит вред Саске. Как бы это ни выглядело со стороны».
Шисуи был не таким, как Итачи и Саске. Последние, как правило, редко делились своими мыслями и чувствами с окружающими, мало с кем общались и вроде бы не испытывали от этого особого неудобства. Своей прямолинейностью и откровенностью Шисуи больше походил на Нанадайме, и если бы его слова об Итачи не имели никакого смысла, он бы их не сказал, да еще и в последние минуты своей жизни.
Сарада присела на колени на деревянный пол, прикусила палец и призвала Дрошу. Ворон с хлопком появился рядом с ней на полу, сверкнул красным глазом с черным узором в виде четырехконечного сюрикена.
Давно она не призывала посланника Шисуи. Очень давно. Боялась. В убежище Орочимару кругом были глаза и уши, а последний подарок Шисуи был слишком огромной драгоценностью, чтобы о нем пронюхал ненасытный саннин, но сейчас было самое подходящее время проверить, цел ли питомец.
В голове сверкнула мысль, что Орочимару все еще не погиб окончательно, но Сарада ее с негодованием отмела.
Он проиграл. Запечатан внутри меня. Я не позволю ему вырваться. Да и голова прошла…
Дроша резко склонял голову то на правый бок, то на левый. Скакал по полу. Нервничал. Его давно не призывали. Хозяин куда-то пропал. Верная птичка переживала.
Сарада осторожно поймала его и взяла на руки. Дроша затрепыхался, пытаясь вырваться, но понемногу успокоился.
— Тише, тише… — приговаривала Сарада, поглаживая птицу и глядя в глаз с вечно активированным Мангеке.
Как будто глаз Шисуи мог ответить за Шисуи, что значили его слова об Итачи.
Так или иначе, Сарада приходила к тому же, с чего когда-то началось ее путешествие к убежищу Орочимару. Тогда перед ней стоял выбор: отыскать дядю или найти отца, и она выбрала второй вариант, а первый как-то поблек за годы. Но теперь первый вариант вновь обретал актуальность, и актуальность эта была тем сильнее, чем ближе Саске подбирался к тому, чтобы воплотить в жизнь свою месть.
 
— Так! — каркнул Дроша. — Так-так!
Сарада со вздохом развеяла призыв.
Глаз Шисуи — не Шисуи. Глаз Шисуи не ответит.
Саске вернулся на следующий день ближе к вечеру. Сарада встретила его, уперев руки в бока, и заявила:
— Мне нужно поговорить с ним.
— С Суйгецу? — спросил Саске, вскинув бровь.
— Нет.
Отец помрачнел.
— Зачем?
— У меня есть к нему вопросы.
— У меня тоже. Скажи мне. Я передам.
— Личные вопросы.
Саске, не говоря ни слова, прожигал ее взглядом.
— Если ты против, то отправляйся за Джуго. Я ухожу из твоей команды. Разыщу Итачи самостоятельно и спрошу.
— Он убьет тебя.
— Не думаю.
— Ладно. Поговоришь, — внезапно согласился Саске и пожал плечами.
Сарада не ожидала. Глядя на то, как помрачнел отец, думала, придется долго спорить и доказывать свою потребность разговора с Итачи. Уже даже размышляла, что станет делать, отколовшись от коллектива, который собирал ее родитель. Но Саске согласился. Это было подозрительно и радостно одновременно.
— Что Суйгецу? — спросила она, нервно поправляя очки.
— Идет с нами.
— И стоило тратить время на то, чтобы уговаривать его? Проще было пойти сразу за Карин и Джуго.
— А ты так уверена, что они сразу согласятся? — ухмыльнулся Саске. — Будь готова. Завтра утром выдвигаемся в Южное убежище.
— Раз Суйгецу согласился... за Джуго ты не пойдешь?
— Нет. Четырех человек для команды хватит.
****
В полуподвальном помещении было сыро и пахло мышами. Карин как раз подумала о том, что самое время проверить узников, когда где-то на границе сознания сверкнула отдаленная вспышка удовольствия, от которой по телу пробежали мурашки. Карин облизнула губы и прислушалась к своему внутреннему чутью. На миг ей показалось, что все это ей почудилось, но нет, электрическая вспышка снова вернулась и теперь ощущалась абсолютно четко.
Две вспышки. Вторая — с легким цветочным ароматом.
****
Прозрачные радужные силуэты один за другим появились вокруг напольного каменного светильника, под миниатюрной крышей которого бился огонь.
— Ну, и зачем ты нас вызвал? — спросил Кисаме.
— Хочу поделиться кое-какой информацией, — протрещал лидер сквозь помехи и добавил после интригующей паузы: — Орочимару убит.
Кисаме хихикнул.
— Все-таки подох, не прошло и десяти лет. Жаль, я этого не видел. Да и глянуть, как подыхали наши зомби-комби, тоже было бы любопытно.
— Хидан и Какузу нас не предавали, — упрекнул лидер. — Следи за языком.
— Ой, ну извините. Команду Хидана вроде бы размазали м-м…
— …шиноби Конохи, — подсказал Белый Зецу.
— Какаши и джинчурики Кьюби, — добавил Черный.
— Сильная команда, а? — с наигранным восторгом вклинился придурок Тоби.
Лидер вздохнул и его риннеган исчез под прикрывшимися веками.
— Кстати говоря, кто бы ни убил Орочимару, он достаточно силен. Кто это был? — продолжал Кисаме.
— Учиха Сарада и Учиха Саске.
— Я должен был убить Орочимару! — воскликнул Дейдара.
— Хм, братец и сестричка Итачи-сана? — пробормотал Кисаме, игнорируя вопли подрывника. — Ну да, как и следовало ожидать.
— Саске собирает команду, — сказал Белый Зецу. — Весьма опасных шиноби, кстати.