Не надо, папа! (СИ)

— Он смог. Смогу и я, — продолжал Саске. — Твое дело лишь обучить меня.
Прямо напротив арки на другом конце зала угадывались очертания большого каменного змея. В его глазницах горели свечи.
На спине выступил холодный пот.
Я уже видела это во сне.
— Могу объяснить принцип, — нехотя сдался Орочимару. — Но использовать это на практике тебе вряд ли удастся.
Сарада наконец разглядела их. Саске и саннин сидели на возвышении под статуей змея: пороге, чуть меньше метра в высоту.
— А вот и Сарада.
— Зачем она здесь?
— Ее интересует фуиндзюцу. Думаю, я уделю ей некоторое время.
— Я тоже останусь.
— Как тебе угодно, Саске-кун. Так даже лучше.
Первое время Сарада испытывала странный трепет перед отцом. В каком-то смысле она его побаивалась. Опасалась сделать что-то не так, разочаровать его еще больше, потерять его доверие… Потом немного привыкла. К разговору о ее побеге из Конохи они больше не возвращались, а Саске обращался с ней практически всегда одинаково: холодно и резко. Но стабильность приучила Сараду к тому, что это норма, и она перестала обращать на это внимание.
Сарада уверенно подошла к статуе змея.
— Что же, начнем тут, — объявил Орочимару. — Располагайся, Сарада.
Она присела на край подиума под статуей. Почему-то саннин предпочел проводить занятие здесь, в интимном полумраке огромного зала. Впрочем, здесь ей нравилось больше, чем в вонючих операционных Кабуто со страждущими узниками.
Во рту все еще оставался неприятный горький привкус. Сарада сглотнула, но он не ушел.
— Что является основой фуиндзюцу?
— Узоры, — ответил Саске.
— Верно. Символы, — аккуратно поправил его Орочимару. — И именно в этом вся трудность, Саске-кун. Для выполнения техник фуиндзюцу нужно время. Много времени. Начертать символы…
— Но можно использовать заготовки, — встряла Сарада, вспомнив барьерные техники Шисуи. — Свитки с уже заранее нарисованными символами.
— Можно. Но в реальной ситуации времени зачастую в обрез. Возня с заготовками отнимает время. Даже доли секунды в бою бывают бесценны.
— Он мог использовать фуиндзюцу без заготовок, — возразил Саске. — Просто складывал печати. Или даже без этого.
— Ты хорошо осведомлен. Какаши рассказывал?
— Да.
Орочимару хищно ухмыльнулся.
— Потому его и избрали Хокаге, Саске-кун. Достичь такого мастерства дано не каждому.
«Его избрали Хокаге… Кого «его»? Какого из четырех? Или… пяти?» — размышляла Сарада, глядя то на саннина, то на отца. 
«Его». «Его» — это уже не Цунаде-сама. Но Шисуи хотели назначить Пятым, потому нельзя было исключать, что речь шла о нем.
— Но значит, рисовать узоры не обязательно, — упрямо давил Саске.
— Верно. Не обязательно. Фуиндзюцу — тоже ниндзюцу. Все упирается лишь в одно: управление чакрой. Если ты понимаешь принцип, то можешь повторить все те процессы, которые проделываются с помощью символов, самостоятельно.
— Но узоры все равно возникают.
— Символы. Да, но уже как следствие готовой техники, а не как основа.
Орочимару с удовольствием наблюдал, как нахмурился Саске.
— Судя по решительному выражению лица, ты все-таки настроен идти до конца.
— Разумеется.
— Это потому, что ты просто плохо представляешь, что тебя ожидает на этом пути.
— Мне все равно.
— О чем вы? — раздраженно перебила Сарада и поправила очки.
Она начала чувствовать себя лишней. Орочимару снисходительно улыбнулся.
— Просто Саске-кун проявляет интерес к слишком серьезным техникам.
Слишком серьезным… Те самые из свитков, что он стащил у меня? Тогда логично, что тот таинственный «он», о котором шла речь, это Шисуи-сан. Свитки-то его. «Он смог, смогу и я». Ну да. Кто еще.
— Тебе все равно потому, что ты не представляешь объемов изначального кода, Саске-кун, — Орочимару перестал улыбаться и заговорил на полном серьезе. — Печати такого уровня состоят из множества разных взаимосвязанных алгоритмов. Для того, чтобы расписать хоть бы и один из них, не хватит пола этого зала.
Саске кинул быстрый взгляд на зал. Сарада тоже осмотрелась кругом и нервно поправила очки. Зал был огромен. 
 
Пожалуй, это будет сложнее, чем ирьениндзюцу.
— Вникнуть в суть такой программы уже задача не из простых. Соединить несколько алгоритмов в одну систему — куда сложнее. Выполнить все это по символам, используя для поддержки обычные печати, — и то нужно постараться. А теперь представь, каким мастером нужно быть, чтобы применить технику, не опираясь на символы.
Саске помрачнел.
— Призыв — это тоже фуиндзюцу, — рыкнул он. — Его может выполнить даже Наруто. Не по узорам. Просто печатями.
— Наруто-кун призывает жаб, как и Джирайя. Он подписал договор, а технику договора создавали на Мёбоку. Тут все не так просто, как и с нашими… м-м… змеями.
— А вороны? — мимоходом спросила Сарада.
— Твои вороны?
Орочимару задумался и прищурился.
— От кого ты получила призыв?
— От… — она запнулась и украдкой покосилась на Саске.
Тот тоже косился на нее, плотно сжав губы. Знал, что она ответит.
— От Итачи, — обреченно выдохнула Сарада.
— А он? — как ни в чем ни бывало разматывал нить Орочимару.
— От Шисуи-сана.
— А Шисуи?
— Не знаю, — буркнула Сарада.
Орочимару размышлял.
— Не исключаю, что Учиха Шисуи мог создать договор самостоятельно.
— То есть заключить с нуля договор можно с любым животным? — оживился Саске.
— Да.
— Обучи меня этому.
— У тебя уже есть змеи, — недовольно ответил саннин. — Зачем тебе еще?
— Я сказал, обучи. Мне нужна эта техника, — давил Саске.
— Позже. Это не так-то просто, — отмахнулся Орочимару.
— Если Шисуи сам создал договор, то он был куда младше меня. Смог он, смогу и я.
— Это я уже слышал, — терпеливо парировал саннин. — И нет никакой гарантии, что Шисуи-кун создавал договор сам. Это лишь предположение. Если он был так уж младше тебя, быть может, я погорячился.
— Не погорячился, — отрезал Саске. — Шисуи мог. Я знаю его.
— Хватит спорить, — сердито вмешалась Сарада. — Давайте к делу.
— Не лезь, — огрызнулся отец.
Но перебивать учителя перестал.
Сарада смолчала на его выпад. Главное, что в зале стало тихо и Орочимару мог продолжать лекцию.
****
Голос Шисуи оживал в голове как-то сам с собой и мягко нашептывал советы.
«Неправильно управляешь чакрой. Тебе не кости ломать надо, а проследить, чтобы чакра равномерно распространилась по всем символам на листе».
Сарада хваталась за него, как за спасительную соломинку. Он задавал направление, помогал пройтись по шаткому канату новой сферы деятельности. Воспоминания о погибшем друге время от времени простреливали в груди тоской и болью, но все чаще Сарада на этом не зацикливалась, а просто следовала советам. От черных росписей фуиндзюцу на листе рябило в глазах. Сарада сняла очки и потерла глаза кулаком. Чуть посидела, прикрыв веки, снова напялила очки и присмотрелась к символам. Глаза болели. Нельзя было так перенапрягать зрение.
В дверь кто-то пошкребся, и она с досадой цыкнула.
Карин.
В ее манере было проситься в комнату именно так. Принесла же нелегкая. Только Сарада сосредоточилась на задании Орочимару, как нагрянула незваная гостья. Сарада с сожалением оторвалась от свитка с фуиндзюцу и отворила дверь. Карин проникла в комнату и закружилась вокруг свитка на полу.
— Ой, а что это, а что это у тебя? Это фуиндзюцу?
Сарада задумалась, медленно проворачивая ключ в замке.
Фуиндзюцу. Карин. Узумаки Карин… Скрытый Водоворот.
Орочимару упоминал, что клан Узумаки здорово разбирался в этом направлении. Что, если…
— Карин, ты разбираешься в фуиндзюцу?
— А?
Карин вопросительно взглянула на нее и снова уставилась на развернутый свиток.