Вдребезги

 
Вдребезги
 
© Фальк М., 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
* * *
 
00
 
Костюмчик сидел на нём, как вторая кожа. Светло-серая кожа с голубоватым отливом, как у макрели, только без полосок и пятнышек. Майкл видел такую ткань в витринах у портных: целые рулоны блестящей тонкой шерсти и гладкого водянистого шёлка, серые, чёрные, лиловые, в полоску и в клетку. Стеллажи были похожи на библиотечные полки, только на корешках не было никаких букв.
Глаза у Костюмчика тоже были рыбьи: выпуклые, прозрачно-голубые. Волосы под цвет рубашки – пепельные, коротко стриженные. От холёного гладкого лица за милю несло увлажняющими лосьонами и чуть ли не пудрой.
– Здравствуй, Майкл, – сказал Костюмчик, отодвигая для себя стул.
Бетонные стены в комнате для свиданий были выкрашены в унылый зелёный цвет. Лампа дневного света под потолком тихо жужжала. Майкл положил руки на стол и сцепил пальцы. Наручники неприятно звякнули друг о друга.
– Вы ещё кто? – спросил он, глядя исподлобья.
– Твой новый адвокат. Меня зовут Норман МакКейн.
Костюмчик смахнул со стула невидимую пыль, прежде чем сесть, положил на стол кожаный портфель. Сложил руки перед собой и подался вперёд, внимательно ощупывая взглядом лицо Майкла. Тот откинулся назад:
– Прошлый потерялся, чё ли?
– Занялся другим делом, – спокойно сказал Костюмчик. – Тебе не всё ли равно?
– У меня бабла нет на таких, как вы, – раздражённо сказал Майкл в лощёное лицо. У адвоката оказалась бесючая манера смотреть в глаза: не мигая, как гадюка.
– Не беспокойся о деньгах. Тебе не придётся платить.
– Вас прислал Джаймс? – с тревогой спросил Майкл.
– Нет.
Костюмчик звонко брякнул пряжкой портфеля, залез туда по локоть и извлёк пачку «Ротманс» в целлофановой обёртке. Поверх положил зажигалку, подвинул к Майклу. Тот проводил его руки взглядом, но к сигаретам не потянулся.
– Чё вам нужно?
– Меня прислал мистер Сазерленд-старший, – ответил Костюмчик. – Он хочет, чтобы я помог тебе выпутаться.
Майкл молчал, теребил пальцами цепочку наручников. Адвокат помолчал вместе с ним, потом начал снова:
– Майкл, если ты не будешь со мной разговаривать, я не смогу тебе помочь.
– Чё вы хотите знать? – хрипло спросил тот.
– Всё.
Майкл непроизвольно усмехнулся:
– Так уж прям «всё».
– Графические подробности твоей связи с Джеймсом Сазерлендом меня не интересуют, – терпеливо сказал адвокат. Спокойный, как мелкий осенний дождь, и такой же нудный. Вытянул руку и посмотрел на часы. – Если только они не относятся к делу.
– И чё папаша Джаймса вас сюда впряг?
– А ты сам не догадываешься?
Майкл пожал плечами. Наручники холодили кожу, тёрлись о запястья, как грубый любовник. Майкл пытался пристроить их, чтобы не мешали, но с непривычки постоянно держал руки на весу, и это раздражало даже сильнее, чем рентгеновский взгляд Костюмчика. Он убрал руки на колени.
– Ладно, если ты так хочешь, я сам скажу, – Костюмчик кивнул. – Первая причина: Джеймс попросил своего отца вступиться за тебя. Но он не занимается уголовными делами, а я занимаюсь.
– Так вы на него горбатитесь, значит? – спросил Майкл. Уши у него начали краснеть.
– Нет. Я его старый друг. Вторая причина: мистер Сазерленд очень дорожит своей репутацией. Если пойдут слухи, что его сын хотя бы косвенно связан с…
– Джаймс не знал! – горячо перебил Майкл, резко подавшись вперёд. – Он ваще не при делах, я ему ни слова не говорил!
– А ты знал? – серьёзно спросил Костюмчик, сдвигая белёсые брови. – Подумай как следует, Майкл. Не торопись с ответом. Всё, что ты мне расскажешь, останется между нами. Это я гарантирую. Но если на суде ты заговоришь иначе, я не смогу помочь.
Майкл посмотрел ему в глаза.
– Щас по хрену, что я отвечу, да? Не дурак, секу тему. Верный расклад только один, как в лотерее по телику.
– Я повторюсь. Мне нужна вся правда. Я не прошу тебя врать. Я хочу знать, что случилось, чтобы я мог тебя защитить.
 
Майкл снова положил руки на стол.
– Ты можешь что-то знать, – продолжал Костюмчик, – если тебе это сказали. Или показали. Если ты слышал обрывок разговора, видел сообщение, пусть даже случайно. Меня сейчас не интересуют твои догадки. Так что подумай хорошо и скажи – ты знал?
– Нет, – ответил Майкл, опуская голову. – Я не знал, что там кокаин.
 
01
 
Майкл глотнул воды из бутылки, запив сухой сэндвич, и поднёс бинокль к глазам. С расстояния в полмили группа людей казалась бестолковой, как человечки из набора Лего. Из-за мотоциклетных шлемов головы у них были такие же несуразные.
– Хорош трепаться, – недовольно пробормотал Майкл, будто они могли его услышать.
С пригорка, где он сидел, отлично просматривалась площадка студии «Уорнер Бразерс». Мотоциклисты стояли кучкой, что-то обсуждали и явно не собирались расходиться. Походу, их тренировка на сегодня была закончена.
Майкл встал на ноги, отряхнул крошки с коленей. Чёрная кожа экипировочных штанов прогрелась так, что ужалила ладонь. Он убрал в багажник мотоцикла полупустую бутылку воды, пинком откинул стояночный тормоз и сел за руль.
Когда тебе двадцать лет и у тебя есть мечта, жизнь расстилается перед тобой, как хорошая трасса. Дни сливаются в белую полосу разметки, ветер шумит в ушах, послушный мотор ревёт, унося тебя к горизонту. Позади остаются дорожные указатели: вот ты родился, вот ты пошёл в школу, первая драка, первый мопед, первый секс. Будущее прозрачно, а горизонт далёк. Иногда над твоей головой собираются тучи, гладкий асфальт под колёсами сменяется трясучей гравийной дорогой, но если смотреть вперёд и цепко держаться за руль, чувствуя коленями дрожь горячего железа, ты обязательно вырулишь.
Майкл не верил ни в судьбу, ни в бога, ни в чёрта. Он верил в себя. До столкновения с судьбой оставалось двадцать миль и пятьдесят шесть минут ровной дороги.
Судьбу звали Сара, ей было двадцать два, и она была в чертовски поганом настроении.
– Ты такой старомодный, Джеймс, это просто смешно!
Она кинула кредитку в сумочку и прижала телефон плечом к уху. Обе руки были заняты шуршащими бумажными пакетами.
– Теперь я старомодный! – воскликнул Джеймс в трубке, и она поморщилась. Когда Сазерленд злился, его голос, обычно довольно тихий, поднимался на полтона выше и здорово прибавлял в громкости.
– Хватит жить в Средних веках, Джеймс, мир давно изменился!
Сара вышла на улицу. После прохладного магазинного воздуха августовская жара была приятной. Сара поудобнее перехватила пакеты и зашагала по Бонд-стрит. С витрин на неё зазывно глазели манекены, предлагая перехватить для успокоения нервов рубашечку или маечку, ещё одну юбку, ещё одно коктейльное платье. Сара ныряла в стеклянные двери: затенённые кондиционированные магазины утешали её пиликаньем кассовых аппаратов.
– Как ты могла подумать, что я соглашусь! – кипятился Джеймс.
– Как я могла подумать, что ты струсишь! – отвечала она, цокая каблуками по разгорячённым плиткам.
– Это вульгарно!
– Ты даже не пробовал!
– Я не хочу пробовать! Я даже думать об этом не хочу! Сначала ты ещё кого-то притащишь к нам в постель, а дальше что? Должны же быть какие-то рамки!
– Джеймс, господи, ты бубнишь, как моя тётя Агата. Тебе точно восемнадцать, а не восемьдесят? Если тебе так противно, я найду кого-нибудь без комплексов.
Голос в трубке замолчал, потом Джеймс звонко спросил:
– Вот так, значит?
– Да, вот так, – резко ответила Сара. – Я устала с тобой ругаться.
– Прекрасно! А я устал от твоей распущенности.
– Давай, пай-мальчик, назови меня шлюхой, – она нырнула в просвет между припаркованными машинами, чтобы перебежать дорогу.
Что-то красно-чёрное пронеслось у неё перед самым носом, ударило в плечо и отбросило назад к тротуару. Шпилька попала в решётку водостока, Сара взмахнула руками и рухнула спиной назад. Металл проскрежетал по асфальту, кто-то вскрикнул, прохожие отшатнулись от дороги. Сара, моргая, ошеломлённо смотрела, как у неё перед глазами крутится задранное вверх заднее колесо. Она пошевелила лодыжкой, высвобождая каблук, – ногу до колена прошила острая боль.