Игроки и жертвы (СИ)

Илона молча качнула головой, словно слова были для неё уже невозможны. Она сжала кулаки и отвела взгляд, но в её молчании было всё: подтверждение, боль, бессилие.
Я судорожно выдохнула, чувствовала, как ноги становятся ватными. Всё, что держало меня на плаву — его взгляд, его сила, его обещания — рухнуло в одно мгновение. Словно весь мир пошёл трещинами.
— Это… неправда, — выдохнула я, хотя сама уже не верила своим словам.
Мир окончательно рухнул под тяжестью этой мысли. Каждое слово в голове било сильнее предыдущего, заставляя сердце сжиматься до боли. Я обхватила голову руками, как будто это могло остановить потоки воспоминаний, что неслись нескончаемой лавиной. Его голос, его прикосновения, его взгляд, полный отчаяния и любви, когда он говорил, что хочет быть рядом, — всё это сейчас обрушилось на меня с сокрушительной силой.
Я содрогнулась, почувствовав, как ноги подгибаются. Илона бросилась ко мне, удерживая за плечи, но её руки казались далёкими и ненастоящими. Всё стало чужим, всё перестало иметь значение.
— Агата, хватит! Ты должна держаться! — её голос звучал резко, почти грубо, но я не могла сосредоточиться. Он не доходил до меня сквозь гул в ушах.
— Я убила его… — прошептала я, и эти слова ударили больнее любого грома за окном. — Это я, Илона. Моё упрямство, мои страхи… Если бы я просто… Просто сказала ему, что… что я тоже… я тоже его люблю! — голос сорвался, я задыхалась в собственных слезах, в этой невыносимой тяжести.
Где-то хлопнула входная дверь. Этот звук ударил по ушам резким, болевым чувством отчаяния.
В хаосе звуков я не понимала, что происходит. Голова шла кругом, казалось, что стены штаба качаются и грозят обрушиться. Илона сжимала мои плечи всё сильнее, её пальцы впивались в кожу, будто она боялась, что я разобьюсь на осколки.
Я услышала, как кто-то прошел по коридору, и затем дверь снова хлопнула. Ещё громче. Шаги приближались, быстрые и решительные. Кто-то снова вскрикнул, кто-то всхлипнул, кто-то уронил бумаги.
- Ээээ – услышала я знакомы и такой родной голос, - не понял, это что у вас происходит?
Мне показалось, я сошла с ума. Подняла голову и увидела стоявшего в дверях Кирилла, на которого все, кто находился рядом смотрели как на призрака, не в силах произнести ни слова.
- Кир…. – у меня перехватило горло, -Кир! – отбрасывая Илону с пути, я рванулась к нему, обнимая за шею.
Он был мокрый, немного взъерошенный, удивленный, но прижал меня к себе так крепко, что, казалось, ещё немного — и я задохнусь. И я не могла отпустить его. Мокрая одежда холодила кожу, но в этот момент это было совсем не важно. Его руки были горячими, живыми, настоящими.
— Ты… ты живой… — шептала я, не в силах сдержать слёз. — Ты здесь… Я люблю тебя, Кир… люблю…. – целовала его так, словно мы были совсем одни.
- Агата, - он держал крепко, не давая упасть, - родная моя… Любимая моя….
- Кир… - в глазах потемнело.
Кирилл успел подхватить меня, прежде чем я окончательно потеряла сознание. Я чувствовала, как он бережно держит меня, его голос, тёплый и заботливый, доносился до сознания, словно издалека.
— Агата… держись, солнце мое. Всё хорошо, я здесь. — Он говорил это снова и снова, как заклинание, успокаивая меня своей уверенностью и теплотой.
Всё вокруг казалось размытым, только его голос и его прикосновения оставались чёткими. Где-то на фоне я слышала, как Илона отдавала резкие распоряжения:
— Принесите воды! И что-нибудь сладкое! Быстро!
— Кирилл… — едва шепнула я, хватаясь за его рубашку. — Не отпускай… никогда не отпускай.
— Никогда, — твёрдо ответил он, и в его голосе было столько силы и нежности, что это вернуло меня к реальности. — Я никуда не уйду, Агата. Никогда.
Когда пришла в себя, надо мной стояла женщина в малиновой форме скорой, что-то вкалывая в руку. Кирилл ходил из стороны в сторону и орал на Илону таким матом, что даже я сразу не поняла, что он хотел сказать.
- Сука ты ненормальная! Илона, блядь!
Илона слушала его крик приподняв одну бровь.
  
- Кир… - позвала я.
Он тут же подошел и сел на край дивана, на котором я лежала. Серые глаза еще полыхали гневом, но в них уже проступили и любовь и страх за меня.
- Кирилл…. Что случилось?
- Эта сука тебя едва на тот свет не отправила.
- У вас от шока сахар резко упал, - заметила фельдшер. – Хорошо догадались в вас очень сладкий кофе влить…
- Да жива она, и жить еще долго будет, - пожала плечами Илона.
- Ты вообще заткнись! – рыкнул на нее Кирилл.
- Что? – я никак не могла сообразить, почему он так злиться. – Кир… авария… что произошло?
- Да ничего! – опять рявкнул он, - ехал себе спокойно с работы сюда, приезжаю, захожу, смотрю, а на меня собственные сотрудники смотрят с ужасом, как на покойника. И ты едва живая.
- А машина? Авария? Илона, чья машина попала в аварию?
- Понятия не имею, - пожала та плечами.
- Что? – вырвалось у меня, прежде чем паззл встал на место.
Кирилл снова раздражённо провёл рукой по лицу, его дыхание было тяжёлым, словно он всё ещё пытался справиться с нахлынувшими эмоциями. Его обычно сдержанное выражение лица казалось сейчас потрескавшейся маской, из-под которой проступали настоящие чувства — гнев, усталость, и радость.
— Илона… — у меня голос перехватило от возмущения и потрясения, — ты ж не могла…
Она, словно подначивая меня, подняла бровь и издала пренебрежительное "фырк", её поза и выражение лица ясно давали понять, что она нисколько не жалеет о содеянном.
— А что тут мочь-то было! — отрезала она, расставляя руки, словно объясняла очевидное. — Сколько бы ты ещё себя и его дергала? Сколько ещё нервов обоим бы помотала? А так… быстро и эффективно. На глазах у всех — теперь не отмажешься.
— Илона… — я резко начала подниматься с дивана, чувствуя, как желание убить её начинает закипать в груди. — Ах ты, сука!
— Но-но-но… — её голос стал насторожённым, она на всякий случай сделала шаг назад, а взгляд забегал от меня к Кириллу. — Кирилл, держи свою жену в руках. В прямом смысле.
— В этот раз я ей помогу, — холодно ответил он, его голос был пропитан ледяным спокойствием, которое только подчёркивало, насколько он зол.
— Как вариант, — Илона, при всей своей обычной уверенности, вдруг начала пятиться к дверям. — Совместно совершённое преступление, знаешь ли, очень укрепляет союзы! — её голос сорвался на фальшивую бодрость.
Она бочком, едва сдерживая нервный смешок, двинулась к дверям. В последний момент, когда уже схватилась за ручку, повернулась и добавила:
— Простите, мне пора!
Дверь захлопнулась с такой силой, что я вздрогнула. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь моим учащённым дыханием и тихим, почти обречённым вздохом Кирилла.
Кир снова тяжело выдохнул, глядя вслед Илоне, словно пытаясь решить, броситься ли за ней или остаться здесь, рядом со мной. Я, кипя от злости, схватилась за подушку, явно намереваясь швырнуть её следом за сбежавшей.
— Эта… эта женщина! — выдохнула я, с трудом сдерживая себя. — Ты понимаешь, что она сделала?! Это же… Это же…
— Слушай, — перебил он, садясь обратно на диван и перехватывая подушку у меня из рук. — Согласен, что методы у неё… своеобразные. Но, Агата, она права. Это закончилось. Все недомолвки, все твои попытки держать меня на расстоянии. Теперь всё на виду.
— Да какое на виду?! — я вскочила на ноги, глядя ему прямо в глаза. — Она чуть меня не убила этим своим спектаклем!
— Зато, — он медленно задел меня за плечи, — ты сказала, что любишь меня. Сама. Без давления.
Я замерла, осознавая, что он не шутит. В его голосе больше не было раздражения, только тепло и уверенность. Он поднял руку и осторожно убрал волосы с моего лица, проводя пальцами по щеке.
— Илона могла и перегнуть, — продолжил он тихо, — но она подтолкнула нас туда, куда мы оба боялись шагнуть. Агата, я люблю тебя. Я говорил это, я показывал это… а теперь знаю, что ты хочешь быть рядом. Потому что я нужен тебе. Настоящий. Такой, какой есть.