Игроки и жертвы (СИ)

Словно, какой бы сильной ни была наша связь, рядом с ним я всегда буду на шаг позади, вынуждена быть тенью. И всё же, в тот момент, когда я думала, что вот-вот всё между нами подойдёт к концу, разве не ощущала я жгучей, звериной боли, от которой хотелось выть? Рядом с Кириллом раскрылись и мои лучшие качества, я сломала в себе образ, роль жертвы, научилась смело смотреть в глаза страхам, защищать то, что люблю, даже дорогой ценой.
Разве не хотелось мне сейчас почувствовать его тепло? Ощутить сильные объятия, этот тяжелый, но полный любви взгляд? Разве не видела я нежность и бережность, когда он говорил с Ариной? Уважение при мимолетной встрече с бабулей? Да и сама Арина спрашивала о нем, словно в глубине души…. Надеялась на что-то?
Сомнения и вопросы, чувства и страхи, обиды и понимание...
Вечером в воскресенье я, собрав остатки сил, поехала в штаб, где команда готовилась к началу подсчета голосов. Надеялась, что увижу Кирилла там, но не один на один. Хотела взглянуть ему в глаза, увидеть со стороны, уловить хоть какую-то подсказку в его выражении.
Однако Кирилла в штабе не оказалось. Только наша команда, занятая работой, и Илона, с её привычной кипой бумаг. Она подняла взгляд, когда я вошла, и посмотрела на меня с недоумением.
— Кир не приезжал? — хмуро спросила я, опускаясь рядом с ней за широкий стол. За окном барабанил дождь, создавая странное, гнетущее ощущение.
— Нет, — коротко ответила она, не отрываясь от документов. — Видимо, сбежал. И от тебя, и от меня.
— Трус! — резко бросила я, разозлившись.
— Кто, ты? — парировала она, даже не взглянув на меня. — Согласна полностью. А ещё дура и...
— Ладно, Илона, хватит. Заканчивай, — я устало потерла виски, пытаясь сдержать раздражение.
— Так я уже, — отрезала она холодно. — Завтра-послезавтра я ещё тут, а к концу неделиAdiós, amigo!— её тон был лёгким, но взгляд – всё такой же колючий.
— Мне будет тебя не хватать... — тихо произнесла я, не глядя на неё, вглядываясь в капли дождя, стекающие по стеклу.
Илона на секунду замерла, словно переваривая мои слова, но затем резко поднялась со стула, бросив на меня полный скрытого сочувствия взгляд.
— Взрослей, Агата, — сказала она, забирая свои бумаги. — Пока ещё не поздно.
Закрылись последние избирательные участки, и начался подсчёт голосов. Мы наблюдали за процессом онлайн, в напряжённой тишине, каждая минута словно растягивалась в вечность. На экране проценты Кирилла медленно, но уверенно росли, и я чувствовала, что, возможно, все усилия и испытания, через которые мы прошли, не были напрасными.
Телефон Максима постоянно вибрировал от входящих звонков, и он отчитывался, что у Кротова процент голосов тоже стабильно высокий.
— Кирилл приедет? — спросила я тихо у Илоны, которая, не отрываясь от монитора, наливала себе кофе в бумажный стаканчик.
— Куда он денется… — пробормотала она, пожав плечами, но в этот момент капля кофе упала на её безупречно белую блузку. — А, чтоб тебя! — выругалась она, раздражённо пытаясь стереть пятно.
Я впервые за долгое время рассмеялась. Илона раздражённо терла пятно на блузке, а я не могла сдержать улыбки, наблюдая за её редким моментом несовершенства. Она подняла на меня глаза, в которых мелькнуло что-то вроде насмешки.
— Первый раз, Илонка, вижу, что ты не безупречный робот, — тихо сказала я, всё ещё улыбаясь.
— Сейчас как дам по твоей рыжей башке! — огрызнулась она, хотя уголки её губ невольно дрогнули в улыбке. — Слушай сюда, королева! Кирилл приедет чуть позже, ночью. Не может не разделить с нами победу — это традиция. Так что давай, встреть его улыбкой, а не своим вечным недовольством. Сделай одолжение всем нам хотя бы раз.
Я закатила глаза, но ничего не ответила. Илона, довольно усмехнувшись, вернулась к своему кофе.
Внутри же я всё ещё пыталась решить, как встретить Кирилла. То ли со сдержанной официальностью, то ли с теплом, которое так странно просачивалось сквозь мои прежние обиды и сомнения.
К полуночи, когда обработали почти 40% бюллетеней, стало очевидно: результат выборов уже был предрешён. Кирилл уверенно лидировал с внушительными 68%, и, хотя оставалась теоретическая возможность изменений, в штабе уже начинали готовиться к празднованию победы.
  
Я, наблюдая за людьми, ощущала странное сочетание облегчения и напряжения. Илона, заметно более собранная, чем обычно, подняла вибрирующий телефон и, взяв трубку, сразу заговорила быстрым, чётким тоном:
— Да? Поняла. Через сколько? Хорошо, готовим всё. — Она отключила вызов и сразу же обернулась ко мне.
— Кирилл выехал с комбината, через минут 40 будет здесь. Так что выдыхай, делай лицо, как будто всю ночь мечтала его увидеть, — сказала она с лёгкой усмешкой, но в её взгляде было что-то большее, чем просто насмешка.
— Спасибо за советы, — буркнула я, чувствуя, как по спине пробежал холодок от предстоящей встречи.
За окнами сверкали молнии, и раскаты грома заглушали звуки, доносящиеся из телевизора, где бесконечно обсуждали результаты выборов. Я почти не слышала дикторов, их голоса сливались с шумом дождя и нервным гулом в штабе. Налив себе кофе, я взяла бумажный стаканчик и села за стол, хотя сама идея пить его казалась бессмысленной. Адреналин плескался в крови, мешая даже думать о сне.
Илона, переодевшая свою испорченную блузку, ходила по штабу, отдавая распоряжения с профессиональной уверенностью, но иногда бросала на меня короткие, оценивающие взгляды. Я сделала вид, что не замечаю, уткнувшись в экран телефона, хотя всё, что происходило вокруг, казалось размытым, словно в замедленной съемке.
Илона снова ответила на телефон. Ее кошачьи глаза метнулись к экрану телевизора, где шел новостной выпуск, а после переместились на меня. Лицо побледнело, глаза стали серьезными и сосредоточенными.
Я тоже посмотрела на телевизор, где диктор в новостной пятиминутке рассказывал о серьезной аварии, произошедшей на объездной дороге в город.
Сердце сжалось от ужаса.
Илона медленно отключила вызов и обвела нас помертвевшими глазами.
- Все, карасики…. Приплыли.
- Илона? – чувствуя, как начинает шуметь в ушах дернула я ее. – что такое?
- Все, говорю. Можно идти по домам…. Это все уже не актуально, - ее голос был резким, холодным, злым, но полным боли.
Мир словно остановился. Шум в ушах заглушал все, кроме стука собственного сердца. Илона стояла неподвижно, сжимая телефон, её лицо выражало такую смесь ярости и отчаяния, что мне стало по-настоящему страшно.
- Илона!!!!
- Кирилл разбился на трассе, - бледными губами ответила она.
— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Это... это ошибка, да?
Илона бросила на меня взгляд, полный горечи и бессилия.
— Нет, Агата, — прошептала она, но голос её был как нож, режущий воздух. — Это не ошибка. Это конец.
— Где он?! — сорвалась я, подходя к ней почти вплотную. — Где он, Илона?!
Она долго молчала, словно собираясь с силами, а потом тихо сказала:
- В морге, Агата. Его, точнее, то, что осталось, везут в морг.
Мир вокруг словно погрузился в вязкий туман. Звуки стали глухими, движения замедлились. Я стояла, не веря услышанному, пока сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди.
Илона всё ещё смотрела на меня, её лицо было мёртвенно-бледным, а губы дрожали, будто она сама до конца не могла осознать, что только что сказала. В её глазах не было прежней уверенности — только боль, отчаяние и затаённый ужас.
— Нет… — прошептала я, чувствуя, как меня окутывает холод. — Нет, Илона… ты… ты ошибаешься…
Кто-то в штабе захлебнулся всхлипом, а затем раздался глухой стук — человек упал на стул, не в силах стоять. Грохнула чашка, рассыпая осколки и лужу кофе по полу. За окнами бушевала гроза, каждый раскат грома был словно крик, разрывающий тишину.
— Это ошибка… — я шагнула вперёд, будто пытаясь выбраться из кошмара, из липкой ловушки собственных мыслей. — Это не он. Это не может быть он!