Игроки и жертвы (СИ)

В горле запершило, словно мне стало не хватать воздуха. Илона чуть нахмурилась.
- Если честно, - призналась я, отступая от всех намеченных тезисов, - говорить с вами мне тяжело. Очень. Как человеку, как коллеге, как женщине…. Чья жизнь была вывернута на изнанку. Вывернута с единственной целью – ударить больнее. Меня и близкого мне человека. Использовать нашу слабость, нашу ссору, наше недопонимание с единственной целью – уничтожить. Отвратительно чувство видеть, как выдергивается из контекста ситуация и подаётся под тем соусом, который нужен определенному кругу лиц. Не выдернута забота, не выдернуто уважение, не выдернута помощь друг другу, а именно момент слабости, момент усталости и недопонимания нас обоих.
Мои ногти впились в ладонь Кира, но он стойко переносил боль.
- На момент этих съемок мы сильно поругались. Наши отношения, на тот момент хрупкие и слабые, переживали первые трудности. Мы прошли тот путь, укрепили связь, держа ее в тайне от всех, оберегая, забыли о ссоре, как забываете вы все, ссорясь с теми, кого любите. И ни один из нас и подумать не мог, как используют то, что вы увидели. Под каким ракурсом это будет преподнесено и как ударит по нам.
Мне казалось горло пересохло так, что еще немного и я не смогу говорить.
- Мне, как и вам здесь, смотреть на это видео было…. невыносимо. Даже больше – ведь жертвой на нем была выставлена я, а злом – дорогой мне человек. И все же я здесь сейчас, перед вами, чтобы ни у кого из вас даже мысли больше не возникало, что Кирилл Алексеевич способен на то, в чем его обвиняют.
В зале воцарилась полная тишина, и каждый взгляд был прикован ко мне. Я видела, как люди напряглись, внимательно ловя мои слова. Зал переполняли вопросы, недоумение, настороженность, но, несмотря на всё это, я чувствовала, что постепенно в моих словах они находили то, чего им не хватало.
Я сделала короткий вдох и продолжила:
— Я стою здесь перед вами не потому, что нас вынудили оправдываться или защищаться, — мой голос немного дрогнул, но я собралась с силами, — а потому что вы заслуживаете знать правду, вы заслуживаете уважения и доверия. За столько лет, сколько многие из вас отдали этому месту, вы заслужили видеть не версию кого-то там, за экраном, а реальность, которая есть здесь и сейчас. Я хочу, чтобы каждый из вас знал — и знал от меня, — что человек, сидящий рядом со мной, не просто руководитель, но и мой близкий человек, который сделал для этого комбината и для всех вас гораздо больше, чем кто-либо может представить.
- Знаю…. – снова откашлялась, и кто-то, какая-то женщина принесла мне воды в стаканчике, - многих из вас волнует вопрос денег, который возник в том…. видео. Это и было причиной нашей ссоры… злости Кирилла Алексеевича на меня…. Думаю, каждый мужчина в этой комнате, успешный и привлекательный, хоть раз чувствовал это мерзкое ощущение непонимания того, ради чего с ним строятся отношения. Не так ли? Так произошло и у нас…. Я действительно попросила денег у Кирилла Алексеевича, не сказав ему причины…. Это вызвало…. Непонимание…. От которого впоследствии не осталось и следа.
Когда я заговорила о деньгах, многие лица недоверчиво скривились, хотя у мужчин это было заметнее меньше – я правильно выбрала слова – многие поняли, о чем я говорю.
- Думаю, многие здесь могут понять это: иногда из-за неуверенности или гордости мы не делимся с близкими всем, что нас тревожит. И так случилось у нас. Кирилл Алексеевич почувствовал себя... неоднозначно. Он, как и любой на его месте, усомнился в том, что мною движет искренность. И это недопонимание, как часто бывает в жизни, превратилось в ссору, в злость, в обиду… Которые оказались использованы против нас. Подло и очень…. Больно.
В этом я почти не врала. Внутри меня растекалась огненная река боли и… одиночества. На меня смотрели пристально и…. недоверчиво. Мои слова людей не убеждали… похоже. Илона хмурилась все больше.
Внезапно с места поднялась Ирина Николаевна, и сердце у меня остановилось. Ее-то мои слова точно обмануть не могли – она знала мою историю, знала… правду. Сейчас одной фразой она могла закопать нас полностью.
  
- Коллеги, прошу прощения, что влезаю…. Я могу полностью подтвердить слова Агаты… Викторовны. Я видела, будучи ее начальницей, как зарождались эти отношения, хотя она никогда не делилась своими чувствами. Знаю историю ее семьи и почему она обратилась к Кириллу Алексеевичу. Знаю, что ушла с работы, не желая ставить себя и его в неловкое положение на комбинате, не желая, чтобы работа мешала их отношениям и не желая пользоваться его чувствами к ней….Знаю, - она слегка запнулась и посмотрела в глаза Кириллу, - как сильно Кирилл Алексеевич.... заботился о ней, был рядом.... И понимаю.... как больно им сейчас.
Мне казалось у меня весь воздух из груди вышибло от облегчения. Кирилл тоже едва заметно перевел дыхание.
Илона едва сдерживала довольную ухмылку. Зал зашумел, словно прорвалась невидимая плотина из сомнений и недопонимания.
Я чуть прикрыла глаза, ощущая полное опустошение и головокружение. Мы переломили мнение, пусть даже этой отдельно взятой группы лояльных людей, но переломили. Да, развидеть то, что было – нельзя. Но можно дать всем им сказку, пусть страшную, но красивую. Пусть верят в любовь, а не насилие, пусть видят равных людей, а не жертву и мучителя.
- Агата, - Кирилл сильнее сжал мою руку, поглаживая пальцами ладонь. Я механически улыбнулась ему, понимая, что именно этого от меня и ждут. Но его глаза…. Они просили, они умоляли о большем. О том, что сейчас я ему дать не могла.
Кто-то что-то еще говорил, кто-то повеселел, понимая, что кризис пройден.
Кирилл поспешно и умело завершил встречу, ловко обходя последние подводные камни и уводя от них меня. Встреча, это была скорее она, чем деловое совещание, завершилась.
Я машинально улыбалась людям, что-то отвечала на их слова, а после… извинившись, вышла из зала, догоняя бывшую начальницу.
- Ирина Николаевна… - она обернулась ко мне и улыбнулась: очень печально, с болью и сожалением глядя на меня. – Спасибо, - едва слышно выдохнула я. – Вы… нас спасли.
- Отойдем, Агата, - она подхватила меня за локоть и увлекла к окну.
- Мне жаль, девочка, что с тобой это произошло, - тихо сказала она. – Очень жаль. И жаль, что сейчас ты вынуждена переживать это снова и снова и снова. И не просто переживать – выгораживать того, кто это с тобой сделал.
Её слова пронзили меня словно ледяной ветер, всколыхнув ту боль, которую я старательно заглушала ради сегодняшнего выступления. Ирина Николаевна смотрела на меня с той же глубокой печалью, что и раньше, как будто чувствовала мою усталость и понимала, какую цену мне приходится платить.
- Я знаю почему ты это делаешь, знаю, какой ценой тебе это дается. И ради него…. Я бы и палец о палец не ударила. Даже если бы ты меня попросила. Однако, - она снова глубоко вздохнула, - есть кое-что, что тебе стоит знать. И почему я сегодня встала на вашу сторону, откровенно солгав людям, а не так, как мне велела бы совесть.
Она немного помолчала, глядя на летнее солнце за окном.
- Я сразу поняла, что что-то между вами произошло в ту встречу. Что-то страшное, что вынудило тебя уйти с работы, передав мне заявление чуть ли не по почте. А через дней 10-11 меня к себе вызвал Богданов. Знаешь…. Я работаю на заводе 30 лет. Я видела развал Союза, лихие 90-тые, когда разваливалось все на глазах, а Кирилл, тогда еще 25 летний парень крепкой хваткой держал завод, видела, как пытались совершить рейдерский захват, как наезжали на комбинат бандиты, как пытались отжать активы конкуренты. Я видела, как в заводоуправление входят вооруженные люди…. Много чего было, Агата. Но никогда я не видела, чтобы Кирилл сидел с пепельно-белым, мертвым лицом. Перед ним лежало твое личное дело.
Мне снова стало не хватать воздуха.
- Он спросил у меня, давно ли ты работаешь на комбинате. Я ответила, что год, но уже уволилась. Выражение его лица тогда было сложно описать. Он спросил, поддерживаем ли мы отношения с тобой, расспрашивал про семью. Я отвечала односложно, стараясь дать минимум информации, впрочем, о тебе он уже и так все знал. После встречи…. Агата, именно он передал для тебя тот конверт…. С деньгами. Почти умоляя не говорить от кого. Сослался на то, что уволил тебя по глупости….