Deus Ex: Чёрный свет (ЛП)

— О чём это он? — спросил Стакс.
Дженсен поднял руку:
— Давай не сейчас, Фрэнсис, — сказал он с издевательским ударением на последнем слове. — Ты принёс то, что я просил?
В вестибюль вошёл старик в пуховике, и он замер в нерешительности, увидев троицу внизу и сразу (и правильно) заподозрив, что застал что-то незаконное. Раздражённый Притчард увёл Стакса и Дженсена в тёмный угол, и старик, изо всех сил делая вид, что он ничего не заметил, почти что взбежал по лестнице.
Притчард протянул Дженсену два карманных секретаря.
— Это футляры, — пояснил он. Внутри удостоверения личности, ничего особенного, и номер фальшивого счёта в Банке Детройта. Но сильно долго деньги не провисят. Пока что там их достаточно, чтобы купить поесть и билет на автобус.
— Я в ближайшее время никуда не собираюсь, — резко ответил Дженсен. — Я вернулся в Детройт не просто так.
Притчард посмотрел на него с угрюмым видом.
— Я так и знал, что не надо было тебе отвечать. Надо было блокировать твой контактный код инфолинка сразу, как они сказали, что ты умер. — Он покачал головой. — Дженсен, сейчас всё по-другому. Если ты думал, что тут раньше всё было плохо, ты понятия не имел. И это город, в котором тебе вообще нельзя появляться. Тебя тут знают в лицо. Я сильно рискую, просто находясь с тобой в одном помещении.
— Да, — кивнул Дженсен, — должен признать, видеть тебя на поле боя — это что-то новенькое. С каких это пор ты выползаешь из-за рабочего стола?
— У меня больше нет рабочего стола! — вспылил Притчард. И мрачно прибавил: — Скажем так, у меня возможности сейчас уже не те.
Над ними раздался низкий утробный рёв приближавшегося к платформе автоматического поезда, и Дженсен услышал механическое объявление конечных станций маршрутов монорельса.
— Я должен увидеть город своими глазами, — сказал он, сам не зная, почему.
— Ты об этом пожалеешь, — сдался Притчард, поворачиваясь к лестнице. — Я вот уже пожалел.
— Так что, мы с ним? — кивнул Стакс.
— Мы с ним, — сказал Дженсен, следуя за хакером.
* * *
На платформе стояло несколько пассажиров, и как только они увидели Дженсена и Стакса, тут же отошли подальше.
Дженсен сжал губы. Он и раньше сталкивался с анти-ауговскими настроениями, от мысленных предрассудков, заставлявших людей переходить на другую сторону улицы, до активной травли криками «ханзер» и угрозами физической расправы, однако сейчас он чувствовал новую форму враждебности у людей вокруг: едва сдерживаемые страх и гнев.  
Поезд гладко затормозил, и двери с шипением открылись. Дженсен сделал шаг к ближайшему вагону, и Притчард его окликнул, сказав остановиться, но было поздно. Он уже занёс ногу над порогом, как вдруг прямо перед ним возникли двое полицейских-патрульных в чёрно-оранжевых бронезащитных костюмах, перекрыв ему путь в вагон. Зеркальные забрала на их шлемах придавали им сходство с роботами. 
— Куда это ты направился? — спросил один из них.
Второй коп показал большим пальцем себе за спину, на наклейку на окне вагона рядом со знаком «НЕ КУРИТЬ / НЕ ПРОНОСИТЬ ОРУЖИЕ». Она изображала примитивные, символичные фигурки мужчины и женщины на чёрном фоне, обведённые зелёным кругом. Дженсен раньше таких наклеек не видел, а здесь их были дюжины, они пестрели на окнах пяти из шести вагонов состава. 
— Знаете, что это означает?
— Просветите, — сказал Дженсен.
— Это означает «только для натуральных», — сказал первый коп, оттолкнув Дженсена основанием одной ладони, опуская другую на дубинку, висевшую у него на поясе. Он кивком показал на конец состава. — Вам туда.
От усталости Дженсен быстро приходил в раздражение. Ещё немного — и он бы дал патрульным язвительную отповедь, но сдержал порыв, вспомнив собственный совет Стаксу.
На последнем вагоне значился другой символ: те же фигурки мужчины и женщины, только обведённые красным. У обеих фигурок была закрашена красным рука или нога для обозначения искусственной конечности.
 
— Они издеваются, — сказал Стакс.
— Вскоре после Инцидента установили сегрегационный режим, — сказал ему Притчард. — Теперь аугментированные — второсортные граждане.
Дженсен зашёл вместе с ними в вагон и посмотрел на оставшийся внизу лагерь бездомных, уплывавший в сторону по мере движения поезда:
— И все просто взяли и позволили?
— Ты правда думаешь, что люди хоть на секунду задумались о правах аугментированных после того, как семьдесят процентов из них обезумели и стали бросаться на людей? Всё произошло очень быстро, Дженсен. Все, кто не согласились сдать свои аугментации, были вынуждены подвергнуться регистрации и строгому контролю, а также получить лицензию… Тех, кто отказался это сделать, арестовали и лишили аугментаций силой. На сегодняшний день, если ты ауг и при этом не спускаешь практически все свои ничтожные заработки на распределяемые дорогие и недостаточные дозы нейропозина, ты либо богат, либо прислуживаешь богачам. — Он развёл руками. — О дивная новая рабская экономика.
Прежде Фрэнк Притчард никогда не говорил таким унылым голосом. Хотя внешне он оставался всё таким же желчным и высокомерным, внутри него что-то изменилось. Как и все вокруг, Притчард, должно быть, через многое прошёл в отсутствие Дженсена.
— Я видел отключенные башни, — сказал Дженсен, кивнув на ночное небо за окном. — Что случилось с Шарифом?
— Человеком или компанией? — грустно усмехнулся Притчард.
— С обоими.
Стакс стоял у окна, наблюдая за мелькавшими зданиями. Притчард сел напротив Дженсена и наклонился к нему, понизив голос.
— Здесь имя Дэвида Шарифа лучше не произносить. Помнишь его грандиозные планы по созданию из Детройта «города-маяка», возвращению технологий, процветания и рабочих мест? — он покачал головой. — Всему этому пришёл конец, его мечты обернулись прахом. Золотые плоды, которые он обещал взрастить, оказались ядовитыми.
Последний раз Дженсен видел Дэвида Шарифа, своего непосредственного начальника, в Панхее, куда тот прибыл туда для разыгрывания политического гамбита, а в результате оказался впутанным в апокалиптические планы Хью Дэрроу. Он помнил мольбы переубедить Дэрроу и сделать правильный выбор во имя всеобщего блага, но не знал, выжил ли Шариф после их разговора и крушения Панхеи.
Поэтому он внимательно слушал рассказанную Притчардом печальную историю. Дженсен не удивился тому, что у Шарифа оказалась личная сверхмалая подводная лодка, на которой тот и сбежал со станции, — и ему пришлось за это поплатиться.
— Его подлодка повредилась во время подъёма к поверхности, и к тому моменту, когда спасательные судна ООН подняли его на борт, он уже погрузился в глубокий азотный наркоз. Он впал в кому, понимаешь? Так что он проспал практически всё, что было дальше.
«Кома, — испытал чувство, подобное дежа вю, Дженсен. — Нас с Шарифом обоих считали мёртвыми, а тем временем рушилось всё, что мы знали».
Притчард продолжил:
— В первые недели после Инцидента люди отчаянно нуждались в козле отпущения, в ком-нибудь, на кого можно было бы свалить вину. По всему миру прокатились волны нападений на производителей аугментаций, на лаборатории и исследовательские центры… Они сжигали клиники «ПРОТЕЗ».
Дженсен мрачно кивнул. «Прогресс технического здоровья», также известная как «ПРОТЕЗ», была крупнейшей в мире сетью медицинских клиник для аугментированных, для многих они были лицом современных технологий аугментирования. Так что они были самыми очевидными и ближайшими мишенями для народного гнева. Был в этом элемент вселенского возмездия, потому что именно в клиниках «ПРОТЕЗ» работали тайные агенты, которые, массово установив людям биочипы с апгрейдом, делавшим возможным действие сигнала Дэрроу, подготовили почву для воплощения плана Инцидента.
— Одна за другой все крупные корпорации, занимавшиеся производством аугментаций, закрылись. Первой объявила себя банкротом «Исолэй», затем были «Кусанаги», «Кайдин Глобал»… — голос Притчарда сошёл на нет. — Пара мелких рыбёшек ещё бултыхаются, но они не протянут до конца года. Единственная удержавшаяся на плаву корпорация — это «Тай-Юн Медикал».