Алхимаг: Черный ворон (СИ)

— Не твоё дело! — Шмидт бросил взгляд на часы. — Давай доказательства!
— Сейчас, секунду, — Левшин достал из портфеля коробку, а вместо неё сунул бабки. — Держи.
Старшеклассник выхватил коробку и тут же снял крышку. Уставился внутрь. А затем по его телу прошла сильная судорога, волосы встали дыбом, и он застыл, будто изваяние!
Есть! Получилось! Вот, что значит — хочешь сделать хорошо, делай сам!
Я выскочил из шкафа.
— Снял⁈ — воскликнул Михаил.
Завершив съёмку, я дождался, пока сохранится файл, и только тогда показал ему большой палец.
— Хвала небесам! — выдохнул тот и кинулся к выходу. — Я за библиотекарем!
Пока его не было, я первым делом закрыл коробку и забрал её из одеревеневших рук предателя. Сунул в рюкзак. Затем включил запись, чтобы убедиться, есть ли звук. Он был. Красота!
В зал ворвалась Анна Ивановна, а за ней — Левшин.
Библиотекарша кинулась к Шмидту.
— Что с ним⁈
— Мы не знаем, — запинаясь, сказал Левшин. — Он вдруг застыл!
— Просто так⁈ — женщина схватила старшеклассника за плечи, и её руки вспыхнули голубым светом. — Проклятье, да он мёртв! Зовите Лекаря!
Михаил в ужасе уставился на меня. Я пожал плечами.
Конечно, прошло больше двадцати секунд. Не было ни малейшего шанса, что библиотекарь успеет. Я понимал это с самого начала. Думаю, и Левшин тоже. Просто утешал себя тем, что мы позовём на помощь.
— Лекаря! — крикнула в панике Анна Ивановна.
Михаил бросился из зала. Я последовал за ним.
В коридоре мы поравнялись.
— Не успели! — констатировал на бегу очевидное Левшин. — Яр, он умер!
Схватив парня за руку, я заставил его остановиться и сунул под нос телефон.
— Что⁈ — растерялся он. — Нам нужно позвать Лекаря…
Я хорошенько встряхнул его. Очень настойчиво.
— Чёрт, ладно! Что там у тебя?
Он принялся читать набранное заранее сообщение. Не в мессенджере, конечно, — в текстовом редакторе. Затем поднял на меня глаза.
— Никому ничего не говорить⁈ Мы так его и нашли?
Я кивнул.
— Но… А зачем тогда видеозапись⁈
Я открыл следующее сообщение.
Михаил принялся жадно читать, бледнея с каждой секундой всё больше.
— Если его родные узнают, что мы испоганили репутацию их рода, они нас прикончат… — едва слышно повторил он. — Видос никому показывать… нельзя!
Парень взглянул на меня. В его глазах постепенно появлялось понимание ситуации. А затем их озарила догадка.
— Ты с самого начала так задумал⁈
Я приложил палец к губам. А затем потянул его дальше по коридору. Врача всё-таки позвать следовало. Раз уж нас за ним послали.
* * *
Смерть Шмидта вызвала в Менториуме суету почище той, что возникла при прорыве твари из портала. Студенты шушукались по углам, сплетня росла, как на дрожжах. Каждую минуту появлялись новые подробности — в основном, вымышленные и не имевшие к реальности ни малейшего отношения. Преподы носились, словно угорелые. И повсюду была полиция. Она сходу развернула бурную деятельность.
Я был уверен, что нас с Левшиным возьмут в оборот сразу. Причём плотно. Учитывая, что мы были единственными, не считая библиотекарши, «свидетелями» происшествия. Однако говорить с нами стали спустя примерно два часа после обнаружения трупа Шмидта.
Всё это время мы провели в медкабинете. Врач проверял, нет ли у нас шока. Его помощь предателю уже не требовалась, так что он сосредоточился на нас. Я-то был в порядке, а вот Михаил дрожал, как осиновый лист. Плюс его вырвало. Чему я был очень рад, так как выглядело это как очень убедительное доказательство того, что парень просто нашёл мертвеца и сорвался. На убийцу он нисколько не походил. Поразмыслив, я решил, что небольшой спектакль и мне не повредит. Конечно, без перебора. Иначе Лекарь мог заметить, что я прикидываюсь.
Наконец, за нами явился куратор курса профессор Брюс.
— Как вы парни? — спросил он, окинув нас внимательным взглядом. — Держитесь?
Я кивнул. Михаил выдавил из себя едва слышное «да». Надеюсь, не сломается. Угроза со стороны родственников Шмита должна была его вразумить и заставить держать язык за зубами. К тому же, он понимал, что убили мы не невинную жертву, а вражеского шпиона. По идее, нам медали полагались. Но получать их мы не будем. Оно того не стоит.
 
— Вы должны дать показания, — сказал Брюс. — Идёмте к ректору.
Он проводил нас в кабинет мэтра Зарецкого. Там присутствовали детективы и агент из Департамента по надзору. Его я сразу определил по глазу уаджит. Пока полицейские фиксировали сбивчивый рассказ Левшина, он сидел в сторонке и слушал. Вопросов не задавал.
Составление протокола заняло около получаса. Меня спросили только, согласен ли я с данными Михаилом показаниями. Я, конечно, выразил полное одобрение. Даже смахнул несуществующую слезу. Наконец, мы оба подписали документы, и детективы свалили.
А вот агент Департамента по надзору остался.
— Отец погибшего хотел бы поговорить с учениками, — сказал он, обращаясь к ректору. — Я обещал, что попрошу вас его принять.
— Это не по правилам, — ответил Зарецкий. — Но думаю, мы можем уважить человека. Всё-таки, сына потерял. Но только с согласия студентов, разумеется, — и он повернул голову к нам с Михаилом. — Что скажете, парни? Поговорите с папой того студента, которого нашли?
Я кивнул. Отказ выглядел бы странно. Левшину не оставалось ничего, кроме как повторить мой жест.
— Хорошо, пусть зайдёт, — сказал ректор агенту.
Тот вышел, но спустя несколько минут вернулся в компании мужчины лет пятидесяти, с пышными усами и бородой. На указательном пальце красовался крупный перстень с вырезанным в аметисте фамильным гербом. Шмидт-старший бросил на нас хмурый взгляд, а затем подошёл к поднявшемуся навстречу ректору и пожал ему руку.
— Благодарю, Арсений Павлович. Это они? — он снова посмотрел на нас, и его взгляд мне совсем не понравился.
— Да, Степан Леонидович. Студенты, обнаружившие тело вашего сына. Ещё раз примите мои соболезнования.
— И что они говорят?
Тон сухой, жёсткий.
— Присядьте, — сказал ректор. — И послушаем. Говорить может только один, у Ярослава проблемы с речевым аппаратом. Временные, надеюсь.
— Да⁈ — тут же дёрнулся папаша Шмидта. — С каких пор?
— С лета.
— А-а… — разочарование.
Небось думал, что его сынок меня ранил, пока я его убивал.
— Господин Левшин, будьте любезны, повторите свой рассказ, — обратился к Михаилу ректор.
Откашлявшись, парень начал излагать. Шмидт слушал, не перебивая. И не сводя с Левшина холодных серых глаз. Прямо удав, гипнотизирующий кролика.
Когда Михаил закончил, гость мрачно усмехнулся.
— И вы в это верите? — спросил он Зарецкого.
— Не вижу причин сомневаться, — отозвался тот.
Шмидт побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— То есть, вы хотите сказать, что в Менториуме завёлся василиск⁈ Или горгона? Поясните свою позицию, Арсений Павлович, если не трудно.
— Это маловероятно, — помолчав, ответил ректор. — Идёт следствие. Полиция и служба безопасности Менториума выясняют обстоятельства дела.
— Не сомневаюсь, — бросил Шмидт. — Но, по-моему, очевидно, что Юрий увидел глаз одного из этих существ. Мне показали тело, разумеется. Все признаки налицо. И вам они известны не хуже, чем мне.
— Согласен с вами, — сказал Зарецкий. — Но никаких глаз в читальном зале обнаружено не было.
— А тех, кто нашёл тело моего сына, обыскали?
Ледяной взгляд устремился на нас.
— Вы обвиняете этих студентов? — тихо спросил Зарецкий. — С какой стати им убивать вашего сына? Ярослав с ним даже не знаком, а Михаил не был с Юрием в ссоре. Это подтвердили все студенты, с которыми говорила полиция.
Ого, какую работу тут успели проделать, пока мы куковали в медчасти! Браво! Но это не поможет. Я всё продумал.
— Я не стал бы этого делать, не имея доказательств, причём веских, — проговорил Шмидт. — Так что нет, всего лишь задаю вопрос. Логичный, как мне кажется.