Вперед в прошлое 9 (СИ)

Поворочавшись немного, я из прихожей позвонил бабушке.
Трубку взял Каюк, который по моему совету в школу не пошел, и отчитался:
— Мы с бабушкой утепляем курятник, заделываем щели пленкой изнутри. Вот, только вошел… Ба! Тебя Пашка хочет.
— Привет, — проговорила она. — Ты снова оказался прав. Слышь, Юра, Пашка-то у нас — экстрасенс.
— Много ума надо, чтобы предсказать норд-ост по «бороде», — отмахнулся я, хотел спросить про акции, которые лежали в тайнике в печке — бабушка о нем знала, брала оттуда деньги, чтобы отправить в Москву, но она сама вспомнила и успокоила меня:
— Фантики твои переложила, не переживай. Это ж сколько денег потратил, подумать страшно…
Сейчас в тайнике не было ни долларов, ни рублей, только акции «МММ» почти на полтора миллиона — практически все, что я заработал. На них было написано «одна тысяча» и «пять тысяч» — стартовая цена на момент выпуска. Если бы бабушка знала их истинную стоимость, то, наверное, упекла бы меня в дурку.
Сумма, вдвое меньшая была вложена в товар.
— Брось, ба, я ведь экстрасенс, — улыбнулся я. — Смотрю в хрустальный шар, который называется «логика». Все будет отлично!
— Нас тут заметает, снега уже по щиколотку… Логика логикой, но ты явно знал, что будет не только ветер. А просто логикой такое не вычислишь, тем более, в ноябре ураганы бывают редко.
— Зато метко, — парировал я.
Бабушка тему закрыла и отчиталась:
— Хурма твоя в подвале, там минусовой температуры не бывает. Фантики — в надежном месте. Шифер на доме Толик недавно менял, приколачивал на совесть — не должно сорвать. По сараям мы с Юркой вчера скакали, укрепили, что могли. Еда есть, сено коровам есть, свинячий корм закуплен.
— Отлично! Не сомневался в тебе. Давай, ба, звони. Я деда предупрежу, что у нас природный катаклизм.
Деда дома не оказалось — расхаживался, видимо. Ну а что я хотел, у него-то не норд-ост, в Москве все обычно. Потом напомнил о себе Чуме, Олегу и Алексу. Чума похвастался, что закончил без троек и хочет стать хорошистом, чтобы получить мопед, но пожаловался, что друзьями не обзавелся и скучает по морю.
Наташка, юркнув в кухню, услышала стенания щенка и запричитала:
— Ну что ты жалуешься? Только ж кормила тебя. Не плачь, маленький!
По телевизору начались местные новости — разговоры были только об урагане. Сказали, что обесточен Восточный район города и несколько сел, потому что порывы ветра повредили оледеневшие провода. Прозвучали призывы при возможности не покидать квартиры, избегать участков с высокими деревьями.
Было два часа дня. Мама с тревогой смотрела на экран, когда вдруг начал мигать свет. Она бросилась отключать телевизор от стабилизатора напряжения, я рванул к холодильнику и выдернул шнур из розетки прежде, чем лампочка ярко вспыхнула и погасла уже надолго.
Сразу стало серо, а в воцарившейся тишине вой ветра играл на нервах, как на струнах, вдалеке скрежетало и ахало. Наверное, в эту минуту всем соседям казалось, что они в своих квартиах, как в засмоленных бочках посреди бушующего океана.
Обычно на зиму мы заклеивали окна пленкой, я это упустил из виду, не сделал в преддверии урагана, и теперь наблюдал, как тюль вздымается и опадает, будто флаг капитуляции, чувствовал ледяной ветер, касающийся ног.
— Пленка сохранилась? — спросил я у мамы. — Надо утеплить окно.
— Немного осталось с прошлого года, — ответила мама и побежала на балкон, где долго копошилась, наконец вернулась с куском пленки, молотком и крошечными гвоздями.
— Это все, что есть. Вот на даче много, но я туда не пойду. Не знаю, хватит ли ее на все окна… Да и надо ли? Батареи-то горячие.
Наташка, гладившая щенка, коснулась батареи и кивнула.
— Все может быстро измениться, — сказал я. — Давайте утепляться, пока светло.
Мама расстелила пленку на полу, ее было совсем немного, на одно окно.
— Спальню утеплим, — решила она, но я не согласился.
— Если отопления не будет, единственный источник тепла у нас где? В кухне, это газ. Только там мы сможем сохранить тепло и не околеть.
— А спать? — пробормотал Боря.
— На полу матрасы положим, — поняла мою задумку Наташка.
Мама возражать не стала, потому что я хоть и не взрослый, но — мужчина, понесла пленку в кухню, где я приставил стол к батарее, взобрался на него и, завернув края пленки внутрь, принялся приколачивать ее к деревянным оконным рамам.
— Только покрасили, — сокрушалась мама.
— Лучше весной еще раз покрасить, чем сейчас околеть, — сказал я, работая молотком.
Полчаса — и дело сделано. Я вернул стол на место, полюбовался своей работой. Теперь в окно не посмотришь, там видны лишь смутные силуэты, зато тюль не вздымается, а слегка колышется.
На улице что-то загрохотало, донесся звон разбитого стекла. Борис втянул голову в плечи.
— Что это?
— Старая шелковица упала. Ну, или абрикос, — ответил я, и стало очень жаль стоящий под деревом несчастный «Запорожец».
Брат рванул на балкон — наблюдать апокалипсис. Стало совсем темно, но свечи зажигать было рано. Я включил много лет молчавшую радиоточку — полилась «Смуглянка», потом рассказали историю песни, вспомнили фильм «В бой идут одни старики». И ни слова о нашем бедствии, все трансляции велись из столицы, а местные современные радиостанции работали на ФМ частотах, да и толку от них, если город будет полностью обесточен? Вся надежда, что у них найдутся резервные генераторы, тогда мы не останемся без новостей.
В пять вечера ветер разогнался так, что каждый порыв грозил выдавить стекло, мы все вчетвером сидели на кухне, и каждый молился, чтобы этого не случилось. Наша многоэтажка скрипела и грохотала так, словно собиралась сложиться, как карточный домик.
Казалось, на улице разгулялся дьявол. Грохот и звон выбитых стекол доносились регулярно. Запоздало вспомнилось, что надо было заклеить стекла крест-накрест и всех друзей надоумить — чтобы не разлетались осколки. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля.
— Что-то холодно, — повела плечами Наташка.
— Ну еще бы, так дует, — сказал Боря.
Я протянул руку и коснулся батареи: она была чуть теплой, как остывающий труп. Пока не поздно, направился к телефону, чтобы позвонить Илье и бабушке и посоветовать заклеить стекла пластырем или изолентой — у кого что найдется. О том, что в прифронтовых городах знает каждый ребенок, мирный обыватель даже не догадывается. А сейчас у нас начинается самая настоящая война — война с разбушевавшейся стихией.
  
Глава 5
 
Спаси и сохрани!
 
Через полчаса батарея остыла окончательно, и температура в квартире понизилась до пятнадцати градусов — мы натянули свитера, штаны, теплые носки. Я поставил на стол антикварную керосиновую лампу, заправил ее горючим, что дал Петрович, зажег фитиль — вот уж не думал, что буду использовать ее по назначению — она давала равномерный свет, в то время как от сквозняка, гуляющего по квартире, огонек свечей колыхался, и тени на стене то укорачивались, то сжимались, увеличивая нервозность.
А так создавалось подобие уюта. Мама включила газовую конфорку и поставила огромную кастрюлю воды, чтобы, нагреваясь, она отдавала тепло вместо батареи, и не сушило воздух. Щенка положили на грелку, и он сразу затих и уснул.
Спать было рано, я откопал на балконе домино, стряхнул пыль с деревянной коробки, принес в кухню и сказал:
— Будем играть.
Наташка закатила глаза и изрекла:
— Господи, мы как деды в парке, что ли, будем козла забивать?
— Это интересная игра, — не согласилась мама, грустно улыбнулась, погладила коробочку.
— Я не умею, — скривился Борис.
— Это несложно. — Я раздал по пять костей, остальные высыпал на «базар». — Свои фишки никому не показывайте. Давайте начинать, вы по ходу сообразите. Смысл игры: как можно быстрее избавиться от костяшек. — Вот эти точки — числа. Начинает костяшка 6:6. Есть у кого-то?