Мера человек: Выбор (СИ)

«Да, Марк, это загонщик», — неожиданно проснулась Хали.
— Вот, даже ангелы знают о нас, — демон отцепил от пояса едва заметный рожок, а потом дунул в него.
Протяжный гул унёсся над пропастью, отлетая эхом от потолка. Я вздрогнул, а демон попытался наиграть какую-то мелодию.
Она резонировала, оглушала, делала ноги ватными. Давно я не ощущал такого первобытного страха.
Я прекрасно помнил этих червей, размером с гору. И одна только мысль, что сейчас под нами оживёт махина, рядом с которой те Апепы будут казаться мелочью…
— Прекрати, — процедил я сквозь зубы, оглядываясь.
Бежать отсюда надо. Конечно, мало шансов успеть, но всё же…
Дагон опять заржал:
— Ты-ка смотри, какая самоуверенная частица. Я, значит, больше тысячи лет тут без толку дую в этот рог, а у тебя он вот сейчас проснётся?
Я поджал губы.
— Что случилось с этим Отцом?
— А кто знает? Разное говорят…
Дагон разговорился. Сколько демонов, столько и мнений — одни говорят, что это целестовские боги смогли остановить его, другие, что это воля Абсолюта, третьи говорят, что слабость дьяволов. Правда, нехотя демон добавил, что есть и ещё версия: Просветлённый коснулся Отца.
— Давно это было, ещё на заре создания миров, — он отмахнулся, — Тогда не было ни меня, ни сегодняшних богов. Кто во что верит…
— Но ведь Просветлённый должен был его обнулить.
— У любой силы есть предел, разве нет?
— Но…
— Хватит болтовни. Добро пожаловать, червяк.
Тут же Дагон показал вдаль. Там, где заканчивался зуб, по которому мы шли, стояла одинокая хижина.
— Ты здесь живёшь?! — вырвалось у меня.
— Временами, — кивнул тот.
По мере приближения мне удалось рассмотреть его жилище.
Сначала показалось, что хижина построена из веток, но оказалось, это кости, обтянутые кожей. Небольшой вигвам, в котором этот демон навряд ли поместится в полный рост. Зачем он ему вообще, если целиком не влезет?
Рядом из натыканных костей подобие оградки. За ней грядки с растениями, похожими на бордовую цветную капусту около метра высотой — у основания настоящие лопухи, к верху листья уменьшались, и венчало всё ярко-красное, даже чуть светящееся, соцветие.
Я остановился, поражённый. Как-то не вязалось у меня всё это с представлениями о демонах. Живёт тут в одиночестве, будто отшельник.
Впрочем, Белиар же говорил о каком-то отмороженном загонщике, который тут уже две тысячи лет…
— Значит, так Беляш говорил? — рыкнул Дагон, — Ничего, встречу, рога-то пообломаю.
— Боюсь, это невозможно, — тяжко сказал я, — Вполне может быть, что он…
Демон захохотал:
— Ты, червь, думаешь, что этого бабника можно убить?! Если бы это было так просто, я бы давно это сделал.
Я смотрел на него исподлобья, и мне очень хотелось поверить в эти слова.
«Знаешь, впервые я переживаю за жизнь демона».
— Так ли уж и впервые, Плётка?
Хали прошипела в ответ что-то неразборчивое.
Наконец, долгий поход закончился, и теперь мы стояли перед шалашом этого Дагона — самое время выяснить, что ему от меня надо. И как вообще оказалось, что демон спокойно себе живёт в Инфериоре.
— О, у меня с Инфериором свои отношения, — демон вдруг уселся прямо на землю, облокотился об оградку, отчего та жалобно скрипнула, — Белиар знает это, он ко мне давно клинья подбивает.
— Что он от тебя хотел?
— Дьяволом он стать хочет, ясное дело. Ищет союзников. Нет, этот Беляш очень умён, но ум — вещь опасная. Я лучше побуду отмороженным психом.
И он постучал когтем себе по рогу.
— Времена нынче в Тенебре такие, что свою силу не стоит никому показывать. Загонщика, который две тысячи лет дует в задницу Отцу Апепов, никто всерьёз не воспримет, чтобы убивать.
— Ты про вашего дьявола?
Демон кивнул:
— Не всё с ним чисто. Со времён той войны больше дьяволов не появлялось, а верховные демоны помирают, не достигая настоящего величия.
Я вспомнил про Эзекаила, Аваддона…
И от всех этих мыслей Дагон ошарашенно округлил глаза, переваривая полученную информацию:
— Вот же дерьмо… поднёбное!
 
Демон ошарашенно молчал, и я, постояв некоторое время, уселся рядом. Тут же протянул руку через оградку, желая коснуться листа капусты.
Дагон замер, глядя на это, и я остановил руку. Прищурившись, я спросил:
— Что это за растение?
— Каракоз, ясное дело, — демон сам дотянулся и отщипнул листок, потом отправил в рот.
Его зрачки на миг расширились, и он стал довольно жевать.
— Мне просто интересно, живой каракоз убьёт тебя или нет?
Я убрал руку. А вот мне не интересно.
— Белиар живой?
«Слава Небесам. То есть, Бездне… Да твою-то мать!» — Хали выругалась, — «Демоны сраные!»
Демон захохотал до слёз, и ангел замолчала, спрятавшись за скорлупу отчаяния. Слишком много на неё свалилось за последние полчаса.
— Ты это, — протянул я, — Полегче давай.
Дагон кивнул, потом обернулся, протянул руку за полог, и вытащил кожаный свёрток. Внутри оказалась костяная шкатулка. Он развернул кожу, кинул лоскут на землю, и любовно погладил резную крышку.
— Это что?
Демон молча открыл шкатулку и высыпал на лоскут кожи карты.
— Это то, во что мы сейчас будем играть.
«Марк, не соглашайся».
Я узнал символы на картах. Кружочки, треугольники, глаза…
— Нулячья семиступка?
«Только это адская семиступка…», — поправила Хали, и тут же замолчала.
По логике вещей, верный страж Медоса не должна бы знать эту игру.
— Ага, как же, не должны они, — Дагон с усмешкой кивнул, откладывая шкатулку в сторону.
Потом когтистые пальцы сграбастали колоду, и он начал активно тасовать. Горящие зрачки намекали, что он просто обожает эту игру.
— Белиар частенько ко мне наведывался, — красные пальцы замелькали, метая карты мне и раздающему, — Мы неделями резались.
Он поморщился, коснувшись рога, и пояснил, что это обломал Белиар.
— Мы делали забавные ставки, — он цыкнул, — Но сейчас я ему должен. Знаешь же, карточный долг, дело такое…
— То есть, ты мне помогаешь, потому что проиграл Белиару в карты?
— Да.
— А откуда ты узнал, что мне нужна помощь?
— Ну, когда верховный демон умирает, уж я-то могу это почувствовать.
У меня замерло сердце.
— Подожди… Ты же сказал…
— Всё я верно сказал, поднёбный червь. Он — дитя Бездны, и вернёт его только она.
«О, Небо, всё будет сложнее, чем я думала».
Новости одна за другой всё хуже и хуже. Я потёр подбородок и спросил:
— А как же Аваддон?
— А вот тут сложно…
Семь карт мне, и семь ему. Остальные спрятались в колоде, кинутой на середину рубашкой вверх. На рубашке я с изумлением увидел тиснение с гербом Ордена, только чуть изменённым. Человек на коленях опирается на меч, но смотрит не вверх, а вниз. И оттуда его освещает красный свет.
«Грязная ересь Тенебры!»
— Чистая истина Целесты! — передразнил весёлый Дагон.
Я развернул веер, с любопытством глядя на те символы, которые мне были незнакомы. Перевёрнутый треугольник, закрытый глаз. То, что это «адские», или «низменные» карты, я понял сразу.
— Я не соглашался с тобой играть, Дагон.
«Марк, не смей идти на поводу».
— Струсил, червь поднёбный?
Я едва сдержал улыбку:
— То есть, ты реально думаешь, что возьмёшь меня на такую детскую уловку?
— Из нас двоих здесь только я знаю, на что мы играли с Белиаром, — демон чуть откинулся, костяная ограда жалобно заскрипела, — Ходи, червь.
  
Глава 5. Ставки
 
— Погоди, — я поднял руку, пытаясь остановить весёлого демона, — Ты же сказал, что должен Белиару…
«Правильно. Игра с сильным противником обречена на поражение.»
 
— Должен, — Дагон щелкнул когтем по отломанному кончику рога, — И я о своих долгах помню.
— Ты пытаешься сейчас отыграть у меня обратно этот долг?