"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Жмых метнулся в сторону и понесся прочь широкими скачками, отлично представляя, что его ожидает, если обезумевший поэт его все-таки настигнет.
Возле костра все было спокойно. Седой сидел, глядя на огонь, и размышлял о том, как будет возвращать себе власть на Дроэдеме. Гнунк за неимением Других занятий поигрывал большим рыболовецким ножом. Глеб промчался через поляну и ударился головой о висящий на суку стальной ящик с деньгами. Бамс! В голове зазвенело. Не слишком твердо держась на ногах, Жмых развернулся и сдернул ящик с дерева. Деньги нашли его сами.
– Эй! – Седой вскочил на ноги. – Что с тобой, паря?! Оборзел вконец?! А ну, положь, где взял!
Глеб заметил, что Гнунк перехватил нож за лезвие и взвешивает в ладони, ожидая удачного момента, чтобы метнуть.
Тут из леса послышалось тяжелое дыхание, хруст ломаемого кустарника.
– Что за черт?! – Седой обернулся. И увидел, как взвивается в прыжке и несется к нему, выставив перед собой две скрюченные пятерни, некто с перекошенным от ярости темным лицом. Клочья пены летели из оскаленного рта.
Лукас ударил авторитета кулаками в грудь, и тот просвистел по воздуху и врезался в ствол ближайшего дерева. Хрясь!
Гнунк метнул нож в Глеба. Дзинь! Жмых отбил его банковской ячейкой, развернулся и кинулся бежать.
Лукас стоял посреди поляны и немигающим взглядом глядел на таргарийца. Верхняя губа его приоткрывала белые зубы. Утробный яростный рык буквально заворожил Гнунка. Очень медленно он потянул из-за пояса пистолет. Направил его на обезумевшего поэта. Требовалось что-то сказать, чтобы развеять ужас, который тот у него вызывал. Совсем необязательно, что пуля подействует на этого монстра. Не подействовала же она в первый раз.
– Ну, ты это…, – Таргариец так редко говорил, что подбор нужных слов давался ему с трудом. – В общем, э-э-э…
Лукас перешел в наступление, взревел и ринулся на таргарийца. Тот поспешно нажал на курок, но лемуриец скакнул в сторону, совершил прыжок, которому позавидовала бы даже степная пантера, и вцепился в запястье Гнунка. Хватка его была такой сильной, что таргариец вскрикнул и выпустил рукоятку. Пистолет упал на землю. Лукас рванул врага на себя, встретил пяткой в область паха, прыгнул и нанес сокрушительный удар коленями в подбородок. Голова таргарийца запрокинулась. Он попятился назад, взмахнул руками и рухнул спиной на ящики. От боли Гнунк потерял на время способность соображать. Попробовал подняться, открыл глаза и увидел, что лемуриец несется к нему, держа наперевес широченный сук. Он хотел отпрыгнуть, но Лукас был слишком быстр. Дерево пробило грудную клетку таргарийца, он захрипел и повалился на бок, захлебываясь кровью.
Вырвав орудие убийства из тела врага, лемуриец принялся охаживать его дубиной. Тот поначалу дергался, потом затих. Лукас переключился на Седого. Авторитет успел открыть глаза и попытался уползти. У него была перебита спина, так что далеко ему уйти не удалось. Первый удар пришелся Седому поперек поясницы, вторым Лукас размозжил ему голову, прервав яростный вопль.
Когда все уже было кончено и враги превратились в груду хорошо отбитого мяса и переломанных костей, он все еще продолжал метаться по поляне, размахивая дубиной. С тошнотворным шлепком она опускалась на бездыханные тела. Лемуриец издавал полные торжества вопли, потрясая зажатым в крепких ладонях оружием.
Глеб нашел в себе мужество объявиться на поле боя только к полудню следующего дня. Лукас к тому времени окончательно пришел в себя. Жмых нашел поэта в здравом рассудке, сочиняющим стихи. За сломанным кустарником виднелись два небольших кургана – там лемуриец похоронил врагов. На земле повсюду виднелись бурые пятна. На стволе дерева – большая кровавая отметина. Кора местами содрана.
– Глеб Эдуард, это ты?! – обрадовался лемуриец. – Только послушай, что мне пришло в голову, пока я тебя ожидал.
– Ну?! – буркнул Жмых, озираясь кругом. Хотя они были хорошими друзьями, способность лемурийца впадать в боевой раж продолжала вызывать у него тревогу.
 
 
 
Пока не знал такого полдня,
 
чтоб я так дальше тоже жил,
 
я оттого так рад сегодня,
 
что двух друзей похоронил… —
 
 
продекламировал лемуриец.
– Друзей?! – опешил Жмых.
– Тьфу ты, врагов, конечно же, врагов… – расстроился Лукас. – Последнее время, Глеб Эдуард, что-то со мной происходит. Я начинаю путать слова. Признаться, эта тенденция меня волнует. Для литератора это подлинная трагедия. Ладно, слушай дальше.
– Хватит, – остановил его Жмых. – Давай лучше делом займемся. Бери ящики, и пошли к нашим домам.
– А ты?
– Я понесу ячейку с деньгами.
– Оба ящика? – засомневался лемуриец.
– Тебе что-то не нравится?
– Вообще-то они довольно тяжелые. Может, выберем самые питательные консервы, а остальные оставим?!
– Хорошо, – согласился Глеб. – Только никакого зеленого горошка и овощей. Бери побольше тушенки.
– Но я не ем тушенку, – возразил лемуриец.
– Зато я ем.
– Моему организму просто необходима сейчас восстанавливающая диета – жиры, белки, углеводы, полезные минеральные соединения, много кальция. Хочу напомнить тебе, мой друг, что за последние сутки я впадал в боевой раж дважды. Это может пагубно отразиться на моем здоровье. Я могу заболеть. И даже умереть.
– Умереть?! – В памяти Жмыха всплыла яркая картинка: «Не покидай меня… Пойдем вместе!». У-у-у! От страшных воспоминаний его передернуло. – Ладно, – решился Глеб. – Бери зеленый горошек, проглот. Так и быть. Только немного. Пару банок зеленого горошка, остальное – тушенка. Мы, люди, едим куда больше вашего.
– И это тоже далекие от действительности слухи, – возмутился лемуриец, – мы едим такое же количество пищи, как люди. Просто считаем безнравственным поедать мясо убитых животных…
– А мясо убитых врагов?
– Что?! – опешил Лукас.
– Мясо убитых врагов вы ведь едите?
– Конечно, нет, – вспыхнул возмущением лемуриец. – Как тебе только такое в голову пришло?!
– Ну, как же, еще недавно ты намеревался сожрать печень Гнунка, я насилу тебя убедил этого не делать?! А печень Клешни я спасти не успел. Когда нашел тебя, ты уже ее доедал. Это, наверное, старая воинская традиция? Неужели так вкусно?
Лукас захлопал глазами, открыл рот, тряхнул головой, отгоняя наваждение.
– Этого не может быть, – шепотом проговорил он, – просто не может быть. Я не верю…
Глеб еще немного понаслаждался ужасом поэта, потом расхохотался:
– Да я же тебя развел, дурья твоя башка!
– То есть этого не было? Я не ел печень своих врагов?
– Конечно, не было, ха-ха-ха. Если бы ты жрал чьи-то органы, я бы с тобой не дружил. Не хватало мне еще якшаться с людоедом.
– Рангуноедом и таргароедом, – уточнил педантичный лемуриец, после чего Глеб зашелся в новом приступе смеха.
– Не отставай! – крикнул Жмых, перехватил ячейку поудобнее и устремился в лес.
Отсчитав семь банок зеленого горошка и три тушенки, довольный собой лемуриец двинулся следом за приятелем. Может, кто-то и терпел лишения, оказавшись вне закона, но ему в ближайшее время голод точно не грозил. Не то чтобы лемуриец совсем не думал о том, чем будет питаться человек, он понадеялся, что Жмых, увидев, как мало осталось тушенки, тоже станет высоконравственным интеллектуальным существом – и переключится с этой ужасной мясной диеты на растительную пищу.
  
ГЛАВА 5
 
В укрытии
 
Маленький домик из красного кирпича утопал в зелени сада. С дороги догадаться, живет ли здесь кто-нибудь, или жилище заброшено, не представлялось возможным. Высаженные в сложном математическом порядке кусты вымахали выше человеческого роста. Ярко-зеленые растения с большими листьями торчали высоченными пышными пучками, закрывая окна от чужих глаз. Терраса сплошь поросла культурным вьюнком, который оплел стены с приделанной к ним деревянной решеткой до самой крыши. Длинные усики побегов закручивались вокруг сливного желоба, заползали на черепицу. Крупные лиловые и белые цветы благоухали, привлекая мелких насекомых, похожих на пчел. При всем буйстве зелени домик производил впечатление благообразной ухоженности.