Сокрушенная империя

– Значит, вы двое можете подождать снаружи. Если все выйдет из-под контроля, вы вмешаетесь.
Сойер прикладывает ладонь ко лбу.
– Мне это совсем не нравится.
– Ладно. – Я вскидываю руки. – Вы мне не нужны. Я могу сама это сделать.
– Ты не пойдешь туда одна, – возражает Дилан.
Сойер злится.
– Ты вообще не должна туда идти.
– Но я пойду. Нравится вам это или нет.
Это лучший вариант.
Поведется ли он на это? Возможно, нет. Но я знаю, что если я даже не попытаюсь, то никогда не смогу себе этого простить. И да, притворяться жертвой преступления неправильно, но его настоящая жертва уже не может ничего сказать. Значит, я сделаю это за нее.
Учитывая все те дерьмовые поступки, которые я совершила в прошлом, это малая часть того, что я могу сделать.
Сойер встает с кровати.
– Хорошо, допустим, у тебя все получилось и ты пишешь на него заявление. Потом что?
Я прикусываю нижнюю губу, задумываясь об этом.
– Не знаю. У него начнутся проблемы.
– Ага, в лучшем случае. Но, прежде чем до этого дойдет, тебе придется пережить множество допросов. И, возможно, судебное разбирательство затянется, что будет каждый день высасывать из тебя все соки.
Она права, но это не имеет значения. Я готова заплатить эту цену, чтобы справедливость восторжествовала.
– Я разберусь с этим потом.
Дилан потирает виски.
– Бьянка, ты уверена? Потому что, когда ты это сделаешь, пути назад уже не будет.
Я смотрю им в глаза.
– Абсолютно.
Я делаю это ради Хейли.
Глава сорок вторая 
Бьянка 
– Я просто чувствую себя такой потерянной. – Я смотрю этому ублюдку в глаза. – Такой уязвимой… понимаете? Мне не к кому обратиться. – Следующие слова обжигают меня изнутри. – Несмотря на то, что произошло, я знаю, мама вам доверяла… поэтому я подумала, что вы лучший человек, к которому я могу прийти за помощью.
Марк потирает подбородок, оценивающе глядя на меня.
– Не могу представить, как тебе тяжело.
К горлу подкатывает тошнота.
– Могу сказать то же о вас.
Он пытается выдавить из себя притворную грусть, но у него ничего не выходит. Потому что он – чертов социопат.
– Да, что ж… – он запинается. – Я просто пытаюсь пережить сегодняшний день.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не выхватить у него из пальцев ручку и не всадить ему в сонную артерию.
Кладу ногу на ногу, замечая, как его взгляд следит за этим движением.
– Спасибо, что нашли для меня время. Мне правда не с кем было поговорить. Я чувствовала себя так одиноко. – Смотрю на него несчастным взглядом. – Я очень ценю это.
Опустив глаза, встаю и иду к выходу, останавливаясь у двери. Прикусив нижнюю губу, я делаю вид, будто раздумываю о своем следующем действии.
– Доктор Янг?
– Да?
– Можно… можно вас обнять? – Я приторно улыбаюсь ему. – Зарыть топор войны?
Его брови подскакивают до потолка, прежде чем он приходит в себя.
– Конечно.
К горлу подкатывает желчь, едва он подходит и заключает меня в объятия.
Начинается самая неприятная часть.
Мерзость.
Я уже готова струсить, но потом напоминаю себе, что делаю это ради Хейли.
Обняв за шею, я целую его… И заставляю свой разум отделиться от тела, лишь бы не думать об этом. Наверное, Хейли делала так же. Он резко замирает… Не та реакция, на которую я рассчитывала.
– О боже. – Имитируя стыд, я делаю шаг назад. – Простите, не понимаю, о чем я думала…
Я едва успеваю договорить, как он сокращает расстояние между нами и прижимает меня к двери.
Отвратительно.
Засунув руку в карман, я включаю диктофон на телефоне. Когда становится очевидно, что ему очень нравится происходящее, я отстраняюсь.
– Простите. – Вытираю губы тыльной стороной ладони. – Я так не могу.
Я отворачиваюсь, чтобы убежать, но он хватает меня за руку.
– Я не люблю, когда со мной играют.
– Уберите руки, – кричу я, заставляя его отойти. – Мне больно, мистер Янг. Пожалуйста, хватит! – Накинувшись на него, я царапаю его лицо. – Отойдите!
 
Он открывает рот от шока, и на мгновение я чуть не начинаю его жалеть. Но потом вспоминаю, как он поступил с Хейли и моей мамой. Он заслуживает того, чтобы его жизнь была разрушена, так же как он разрушил их. И мне насрать, что кто-то может сказать об этом.
Я бью его коленом между ног и выбегаю за дверь. Сойер и Дилан окружают меня, как только я оказываюсь в комнате ожидания.
– Ты в порядке? – спрашивает Сойер.
Дилан осматривает каждый дюйм моего лица.
– Он тебя ударил?
– Нет, – говорю я им, когда мы начинаем уходить. – Это странно… он просто остановился и удивленно смотрел на меня.
Мы практически подходим к фургону Сойер, когда я понимаю. Мне нужно больше доказательств.
Я смотрю на Дилан.
– Ударь меня.
Дилан моргает.
– Прости, что?
– Мне нужно больше доказательств, поэтому ты должна меня ударить.
Дилан качает головой.
– Ты с ума сошла? Я не собираюсь тебя бить.
Сойер поднимает руки, когда я смотрю на нее.
– Я тоже.
Раздраженно рычу.
– Я тебя ненавидела, Дилан. Буквально желала тебе смерти, чтобы я смогла помочиться на твою могилу. Не все воспоминания вернулись ко мне, но что-то подсказывает, что я была не очень-то мила с тобой и превратила твою жизнь в ад на земле. Уверена, как минимум пару раз ты хотела меня удари…
Ее кулак встречается с моей щекой. Сильный удар.
– Боже, Дилан, – выдыхает Сойер. – Что с тобой не так?
Дилан невинно пожимает плечами.
– Она попросила ее ударить.
Она права. Но кто знал, что у этой девчонки такой хороший хук справа?
Я потираю пульсирующую щеку.
– Пойдет. – Я сажусь в машину Сойер. – Поехали в полицию.
Глава сорок третья 
Бьянка 
Вечность, полная бесконечных вопросов, подходит к концу, и полиция наконец меня отпускает.
Я не уверена, что дальше будет с Марком, но как минимум его медицинская лицензия находится под угрозой, потому что я записалась к нему на прием и была зарегистрирована как клиент.
Похоже ли это на торжество справедливости? Даже близко нет, учитывая то, что он сделал с Хейли. Но это лучше, чем ничего.
А еще я поняла кое-что.
Я хранила мамины секреты, поскольку думала, что защищаю ее… но в итоге они разрушали меня изнутри. Возможно, пришло время перестать жить в коконе и начать пускать людей внутрь. Но единственный способ сделать это – быть честной с теми, кого я люблю.
Показать им себя настоящую.
Подправив макияж на синяке, чтобы Оукли не сошел с ума, когда увидит меня, я захлопываю пудреницу.
Руки дрожат, когда я стучусь в дверь Оукли. Я не хотела, чтобы он знал о Хейли и романе моей мамы с ее отцом, но теперь я думаю, что неправильно скрывать это от него.
Он открывает дверь после второго удара.
– Привет.
– Привет. – Я делаю глубокий вдох. – Можно? Мне очень нужно с тобой…
– Это еда? – спрашивает девушка за его спиной.
Мгновение спустя она появляется в поле зрения. Она немного старше него, но очень красивая. Очень красивая блондинка.
В горле застревает ком.
– Я не знала, что ты не один. – Я делаю шаг назад. Сердце разрывается. – Поговорим потом.
Оукли пытается что-то сказать, но я не даю ему такой возможности, ведь волна боли, курсирующая по моему телу, настолько сильна, что я боюсь развалиться на кусочки.
Чувствую себя так глупо. Чертовски глупо.
С чего бы Оукли не проводить время с другими женщинами? Мы же не вместе. У меня есть…
– Все нормально? – спрашивает кто-то очень похожий на Стоуна.
Я была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как поднялась к его квартире.